Глава 6

Десятый день четвёртой Луны

Ура, император подарил мне новый, улучшенный и совершенно чудесный набор для каллиграфии! Наконец-то удобные кисточки! Чистые тетради, а не какие-то там свитки, которые я вечно теряю (или кто-то мне помогает их терять).

И даже раба для создания чернил! Откуда он узнал, что прошлый раз я их так хорошо насоздавала, что вся одежда была в пятнах?

Теперь я смогу писать быстрее и уже вот-вот дойду в этом дневнике до сегодняшнего дня. Действительно, ура!

Отдавая подарок (не сам, конечно, набор держал евнух), «папа» сказал: «Расти, Ичи, умный, и пиши красиво». То есть, он не так сказал, красивее, но смысл тот же. Этим подарком он унизил меня, но — к чёрту.

Я в тот момент только об этих записках и думала.

* * *

Если Ли ждал, что я его в отместку изнасилую, то он почти угадал. На следующий день я мучила его тренировками — заставила придумывать полосу препятствий и следить, правильно ли я держу стойку, а ещё постоянно меня поправлять. Проклятое тело всё норовило расслабиться и отдохнуть. Я, конечно, знала, что Москва не сразу строилась, и быстро ничего путного не происходит, но столь медленный прогресс удручал. Просто руки опускались, если честно.

Загнанный до седьмого пота Ли пытался меня умаслить:

— Ваше высочество, вы очень быстро учитесь. Умоляю, пожалейте себя, вы сгорите.

Не знаю, что он имел в виду: я вроде не пылала, однако больно и правда было. Всё время.

Но злость и упрямство заставляли вставать и продолжать тренировку.

— Пожалеть? — шипела я, пытаясь разрубить столб настоящим мечом (к слову, удобнее, чем тренировочная палка, у него хотя бы есть рукоять). — Убийцы меня тоже пожалеют?

— Ваше высочество, для убийц у вас есть я, — возражал Ли.

Я зло смеялась:

— Ты ненадёжен!

Ли недоумевал:

— Ваше высочество, я же поклялся.

— И что? Предал один раз — предашь снова!

— Зачем тогда вы сохранили мне жизнь, господин?

— Чтобы ты научил меня… этому! — Я делала выпад… И меч застревал в проклятом столбе. Десять раз! Десять, мать их, подряд раз!

Ли безмятежно доставал меч (я не могла — у меня ноги подкашивались, а руки тряслись) и интересовался:

— А после — убьёте?

— Посмотрим на твоё… поведение… А-а-а! Да когда же у меня хоть что-нибудь получится?

Крутым мечником я точно стану нескоро. Если вообще стану. А раскидывать врагов аки самураи в азиатских фильмах, вообще никогда не смогу.

Обидно.

И почему я не попала в этом мир в теле какого-нибудь силача? Почему этот неудачник-принц с его больным, что б его, сердцем?! Что ж я такая везучая-то, а?

— И тем не менее вы действительно учитесь очень быстро, ваше высочество, — добавлял Ли, спокойно наблюдая за мной. — Всего несколько дней назад этот меч вывалился бы из ваших рук.

— Глядишь, кого-нибудь бы прихлопнул, — бурчала я, мысленно добавляя: «Например, тебя». В такие моменты я Ли ненавидела. Он воплощал всё то, что у меня не получалось. Ненавижу, когда я стараюсь, а у меня не получается!

Да, терпение не моя добродетель.

А после полудня канцлер подложил мне свинью. Здоровенную такую, жирную свинью с запашком. Дело было так: в покои принца явились правый и левый советник одновременно (вот делать старикам нечего!), а также маленькая армия лекарей. И витиевато объяснили, что пошёл, дескать, слух, будто принц после неудачного покушения (интересно, которого из?) потерял мужскую силу. Раньше-то вон как горел, из гарема не вылезал, а теперь и дорогу туда забыл. Подозрительно это! Перед тем как выбирать невесту, кстати, будущую императрицу, нужно жениха проверить. А то мало ли.

Я и так чувствовала себя паршиво: вокруг одни предатели, всё болит и ни черта не получается! И только этого мне и не хватало для полного счастья.

Откуда уши растут, видно было невооружённым глазом. Император уверен, что я с Ли развлекаюсь, а кто ещё остаётся? К тому же как мне шепнул Ванхи, лекари были от канцлера (весь свой штат мне отжалел, мерзавец).

Я бросила Ли меч, героическим усилием воли удержала себя в руках, вздохнула и сказала:

— Ну проверяйте.

Любой нормальный мужчина со стыда бы помер во время этой процедуры. Какие они вопросы мне при слугах задавали — мама дорогая, даже извращенец покраснеет! У Ванхи поинтересовались, не забыли: встало ли у меня, когда он в кровать ко мне пробрался или нет. А потом всем им нужно было в лицо потыкать этим «встало».

Подробности я вспоминать не хочу — мерзко, да и написанного достаточно. Эту свою мужскую принадлежность я стараюсь лишний раз вообще не рассматривать, а тут её лекари вертели, и советники на неё таращились. Стыдоба!

Я пыталась относиться к происходящему философски, с чисто исследовательской точки зрения. Нет, а правда, как оно у меня теперь?

Нормально.

— В гарем-то сходите, — сказал мне напоследок левый советник, старичок чуть помоложе правого (или развратнее?). — Заболеете, Ваше высочество, нельзя натянутой долго тетиву держать — порвёте.

Я чуть не послала его лесом, полем и так далее вместе с его советами, но смогла удержать лицо и кивнуть.

— Обязательно.

Когда лекари и советники убедились в моей полной мужской состоятельности (лучше бы проверили, встанет ли у меня на девицу — потому что вряд ли) и ушли, Ванхи осторожно предложил:

— Я мальчиков в гареме, господин, тогда приготовлю?

Я на него посмотрела очень красноречиво, думала, сорвусь. Но нет, сдержалась…

Ванхи не внял.

— Хотите, сам вам лучших отберу. Если вы забыли, то я, господин, отлично помню ваши предпочтения…

— И много их там? — вдруг поинтересовалась я. — Мальчиков?

Оказалось, около ста.

У меня это в голове не укладывалось. Сто евнухов для принца? Чем они там занимаются, когда меня нет? И…

— И что, все такие же красивые, как ты?

Ванхи порозовел и улыбнулся.

— Благодарю, господин. Разные… Но в основном как я, да.

Где они нашли сотню модельных красавцев да ещё и скопцов?

— И что… я… со всеми спал?

Ванхи хихикнул:

— Не разом, господин… Но… Государь был очень щедр и боялся, что вам станет одиноко.

Поэтому подарил мне сотню наложников. Поистине королевский подарок!

— Тогда понятно, почему слух пошёл, — пробормотала я. По всему получалось, что гарем и правда придётся посетить, чтобы канцлеру не к чему было придраться. Хотя бы разок — посмотреть, как оно там. Спать я ни с кем, конечно, не собиралась. Пусть думают, что у меня Ли для этой цели — свечку-то над нами никто не держит, а с такой репутацией принца, даже если телохранитель будет утверждать обратное, никто ему не поверит. Влюбился наследник, бывает! Кое-кто же так рьяно этого добивался.

После осмотра я никак не могла успокоиться. Тренировок уже было достаточно, я и так еле двигалась, потому, чтобы не терять время, решила повторить иероглифы и почитать — что-нибудь полезное на этот раз, а не стихи. Есть у них тут энциклопедии?

Мне казалось, нет ничего проще — отправлю Ли в местную библиотеку, он всё принесёт, он-то лучше знает… ну, как тут дела с энциклопедиями обстоят.

Ли меня выслушал и твёрдо сказал, что в архив его не пустят. Принца — да, а телохранителя — нет.

Оставалось послать туда старшего евнуха — для тех, кто рангом ниже, дверь была закрыта. Но Ванхи не умел читать, так что… Я решила: ладно, прогуляюсь. Вечер, ветер стих, солнце медленно садится, сады в такое время очень красивы, полюбуюсь, свежим воздухом подышу…

От покоев принца до архива идти оказалось довольно далеко — наверное потому, что Ли вёл меня террасами, где были разбиты эти самые сады, на которые я любовалась, а не через главный двор, навевавший тоску.

И где-то на полпути случился казус.

Перед нами неожиданно возникла группа придворных — юноши, богато одетые, шестеро. Я не обратила на них внимания: дорога широкая, как-нибудь разойдёмся. Шла, задумавшись, Ли чуть позади, как и полагается телохранителю.

И не заметила, как один из юношей заступил мне дорогу.

Думаю, он меня толкнул. Точно не помню — но в результате я полетела на землю, в цветы на обочине. До сих пор помню, они напоминали нарциссы, крупные бутоны на тонких стеблях, и пахли терпко.

Без Ли во всём этом ворохе одежд я бы не встала. Ли мне и помог — не глядя, отведя взгляд, такой он правильный слуга. А я слышала, как посмеиваются юные придворные, особенно тот, кто меня толкнул. Слышала и кипела от ярости.

Но лицо пришлось держать и здесь. Я даже извиниться собиралась, когда услышала:

— Наш принц бессилен во всём, точно младенец, — говорил толкнувший меня юноша. Ярко-алый халат на нём был расшит фениксами и блестел так, что смотреть тяжело. — Он и ходить не может. Какая печаль для его царственного отца!

— Наш, как же! — поддакнул кто-то из придворных. — В Рё-Ка совсем сдурели, раз пригрели его ведьму-мать.

Я отстранённо удивилась: император был вежлив с послом Рё-Ка, а за глаза его придворные поносят королеву?

Этот балаган надо было прекращать.

Я выпрямилась, оттолкнула руку Ли, подошла к зачинщику — он всё ещё заступал мне дорогу — и в лоб спросила уже без всяких извинений:

— Ты кто?

Повисла тишина. Улыбка на лице юноши сменилась недоумением, — но появилась снова.

— Ах, наш принц не только силой скорбен, но и памятью?

Снова смех.

Он кто-то влиятельный, думала я. Наверное, сын какого-нибудь министра или советника. У них же не только дочери и племянницы имеются, чтобы на отбор отправить, но и такие вот оболтусы — чтобы принца оскорблять, очевидно.

— Я должен помнить каждую собаку, которая меня облаяла? — протянула я. И обидно фыркнула.

Наверное, принц раньше так себя не вёл — юноша опомнился, лишь когда я отошла на несколько шагов от их компании и приблизилась к пруду. У такого же, но в моём саду, я любила кормить карпов — так что Ли носил с собой хлебные крошки специально для рыбок. Здесь они тоже водились, суетливые и яркие, очень красивые.

До юноши-зачинщика, наверное, долго доходило, зато вспыхнул он моментально. Только обернулся ко мне — мгновения не прошло, а он уже стоял рядом и тряс меня за грудки, довольно сильно, между прочим. Ли взялся за меч, но я мотнула головой: «Не смей».

Друзья юноши тоже подошли и весело наблюдали. Для них всё это было представлением. Неужели наследный принц участвовал в этом безобразии раньше? В роли шута?

— Если бы не твой титул, гадёныш, — шипел юноша, брызгая мне слюной в лицо, — я бы вызвал тебя на дуэль. Не боишься, что однажды в тёмном углу тебя случайно кто-нибудь прирежет?

Ого, думала я. Не боишься, что я тебя императору сдам? Ты же вслух только что признался, что хочешь наследному принцу смерти. Да ещё и при свидетелях. Канцлер, для сравнения, делал это тихо, на ушко. А не так… неосторожно.

— За языком следи, — холодно приказала я. — И руки. Убери. Немедленно.

Он послушался, полагаю, инстинктивно — за это время я привыкла приказывать, и мне подчинялись. Это даёт человеку некоторую… уверенность, ею легко заразить окружающих. Ненадолго, конечно.

— Гадёныш, как ты смеешь?!

Неужели раньше принц молчал?

Я поправила ворот верхнего халата и чуть подвинулась так, чтобы грубиян оказался спиной к пруду. Он был слишком удивлён и ничего не заметил.

До него вдруг дошло, как заставить меня драться.

— А может, это ты меня вызовешь? У тебя нет чести, так что если я назову тебя ничтожеством, тебя это вряд ли заденет. Но если скажу, что твоя мать…

Он не закончил — я его толкнула. Достаточно сильно, чтобы он потерял равновесие… И да, полетел в пруд. К карпам.

Тучу брызг поднял… Юноши-придворные заахали, намокли, бедняги, Ли закрыл меня собой…

— У нас ещё остался корм для рыб? — поинтересовалась я из-за его плеча.

— Да, господин. — Ли протянул мне шёлковый мешочек.

Я высыпала крошки на ладонь — и бросила их прямо на барахтающегося в пруду грубияна. Вспугнутые карпы с большим энтузиазмом кинулись к угощению.

Пока придворные разбирались, кто вытащит товарища, а он отмахивался от рыб, я кивнула Ли, и он увёл меня подальше от этого безобразия.

— Кто это был? — спросила я позже.

— Младший сын канцлера, господин, Такихиро, — ответил Ли.

Я обернулась.

— Серьёзно? Канцлера?

Ли, не поднимая глаз, кивнул.

Я не смогла сдержать смех.

— Не повезло канцлеру с младшим сыном! И что принц… то есть, я раньше сносил подобное? Этот… Такихиро, кажется, был удивлён моим поведением.

Ли бросил на меня быстрый взгляд.

— Ваше высочество очень изменились после потери памяти.

Я окинула его взглядом с ног до головы, но объяснять Ли ничего не стал.

— Надеюсь, в лучшую сторону. Идём.

В архиве меня ждал облом. То есть нас с Ли пустили и книги выдали. Хотя на вопрос: «Что вашему высочеству угодно?» отвечать пришлось Ли, потому что я смогла с умным видом выдавить только: «Всё!», чем привела архивариуса в состояние абсолютного шока. Ах да, не архивариуса, их называют здесь «куродо». Любой работник архива (дико почётная должность) — это куродо. Как я поняла, по совместительству они писцы. Писать дворянам считается… ну… не слишком почётно. Наверное, поэтому принц такой неуч.

Облом начался с книг — они совершенно меня разочаровали. Я ожидала фолианты размером с меня, в тиснённой коже, с пожелтевшими страницами. А получила только страницы — в прямом смысле. Они были сшиты друг с другом и напоминали большие тетради. Гору таких «книг» я приказала Ли отнести в покои принца.

Карт среди них не нашлось. А то что нашлось я бы назвала рисунком на свободную тему.

— А что, модернизм у вас уже изобрели? — вырвалось у меня при виде одной такой карты.

— Господин? — непонимающе переспросил Ли.

Я промолчала, что было тяжело — хотелось материться. Местные карты состояли из пояснений вроде «где-то тут земля», «а тут море… наверное», «о, а это наша столица!» и «идите на Глаз Собаки, а потом поверните к Северной звезде».

Самое обидное, Ли в этом безобразии был как рыба в воде. Он на раз-два объяснил мне дорогу от Запретного города (название столицы) до границы с Рё-Ка.

Я схватила бумагу, кисточку и заставила его повторить всё это ещё раз. А потом ещё, потому что, повторяя, Ли косился на мои записки с таким интересом, что терял нить рассказа. А когда закончил, даже не постеснялся спросить:

— Господин, что это за знаки? — Писала я, конечно, на русском.

Вместо ответа получил кистью по носу — я самый кончик ему раскрасила — и только тогда угомонился.

— А почему столицу называют Запретной? — в свою очередь, спросила я, записав путь «домой». На чёрный день пригодится.

Ли недоумённо поднял брови, но объяснил:

— Это город императора, господин. Никто не войдёт сюда, кроме чиновников и рабов.

— Почему?

Ли пожал плечами.

— Запрещено, господин, это закон. Нарушителя ждёт смерть.

Я уже говорила, что здесь за каждый чих убивают? Между прочим, серьёзно: чихни евнух на императора, и не будет у евнуха носа. Сама такого бедолагу недавно видела.

Теперь вы понимаете, почему я живу здесь как на иголках?

Впрочем, есть в этом какое-то странное, извращённое удовольствие…

Вопрос об обезболивающем я выясняла у Ванхи. Ответ был близок к бородатому анекдоту: «Есть у вас что-нибудь от головы? — Да, топор». В обстановке строгой секретности (Ли заставили отвернуться и зажать уши) евнух вытащил из складок одежды малюсенький пузырёк с чем-то чёрным и пообещал, что боль это чудодейственной зелье блокирует моментально. Правда, вместе с сознанием. А ещё из побочных эффектов — потеря мужественности. Евнуху оно и не надо, а мне после утреннего осмотра ничего терять не хотелось. Так вот потеряешь, а потом тебя за это к императору в пыточную. Ну к чёрту!

Я отказалась. Ванхи уверял, что зелья лучше нет даже у придворных лекарей, оно ведь ужасно редкое и дорогое. Кажется, он обиделся, что я побрезговала его «жертвой».

А у меня язык чесался спросить, зачем он до сих пор носит с собой эту дрянь. Но зная местные нравы, предосторожность не лишняя. Сегодня ты старший евнух, а завтра враг императора.

Страшно тут жить.

Страшно, но весело.

Ночью меня снова попытались убить. Нет, никаких наёмников во тьме, никаких ядов или стрел, или чего-то в этом роде. Я просто спала, и Ли дежурил в комнате как обычно.

Мне снилось, что я привязана к столбу. Белые одежды на мне треплет ветер, длинная чёлка падает на глаза — в лунном свете она казалась мне белой, серебристой.

А потом луна скрылась за облака, стало темно, так, что хоть глаз выколи. И в этой темноте я отчётливо услыхала чьё-то хриплое дыхание. И тут же — ближе — рычание.

Луна засияла снова, но только хуже стало: я его увидела.

Хотя увидела, пожалуй, сильно сказано: это был сгусток тьмы, чернее ночи вокруг, и тьма эта была живой, словно внутри неё копошились черви. У неё были странной формы зубы, похожие на паутину, и глаза — восемь алых глаз паука.

Она приближалась ко мне и рычала.

А я стояла у столба, связанная по рукам и ногам, и ничего не могла сделать.

Это было не просто страшно — ждать. Страшно — слишком лёгкое слово, а у меня сердце, казалось, вот-вот лопнет, и грудь разорвётся, и если бы не верёвки, я бы точно не могла стоять. Меня колотило так, что я прокусила себе язык и даже не заметила…

Оно приближалось.

Надо было, наверное, звать на помощь. Хотя кто бы мне помог в моём же сне? Самое жуткое: я чётко осознавала, что это сон, но проснуться не получалось.

Странный сон. Когда спишь, не чувствуешь запахи — а я ощущала сладковатое зловоние и откуда-то знала, что так пахнет гниющая плоть. Верёвки впивались в мои запястье — их я чувствовала тоже, больно, очень.

Но всё это ни в какое сравнение не шло с ужасом, рвущим мою грудь.

Оно приближалось.

И когда оно придвинулось ко мне вплотную и распахнуло пасть, а мою грудь сжало, словно в тисках… неожиданно случилось две вещи.

Во-первых, я отстранённо удивилась, почему слабое сердце принца ещё не отправило его на тот свет. И только тогда вспомнила, что под складками одежды видела у себя грудь — значит, во сне тело было моим, настоящим. Но рассмотреть его в тот момент, конечно, не могла. Разве что понять, что грудь у меня ничего так, приличного размера.

И во-вторых, откуда ни возьмись свистнул меч. Серебристый росчерк — молнией сверкнул в свете луны и напополам разрубил чудовище. Тому ничего не сделалось — тьма просто распалась на два копошащихся сгустка. Но меч не сдавался — вжик-вжик! — он рубил и рубил, пока от тьмы не остались какие-то жалкие клочки, и те съёжились в ярком свете.

Луна сияла как ненормальная…

— Ваше высочество, — выдохнул Ли, убирая меч и доставая кинжал. — Простите за задер…

Он поднял голову и, не договорив, уставился на меня.

«Он меня видит, — подумала я тогда. — Видит меня настоящую!»

Ли действительно смотрел, и в руке у него поблёскивал в лунном свете кинжал.

Помните, что здесь делают с самозванцами?

Ли закрыл наконец рот и крутанул кинжал так, что лезвие указало на меня. Я очень хорошо помню, как лунный луч сиял на острие.

Если честно, по сравнению с чудовищем из тьмы и червей, это не впечатляло. Наверное, поэтому я легко оторвала от него взгляд и прямо посмотрела на Ли — со всей злостью, которую к нему чувствовала.

И приказала:

— Освободи меня. Немедленно, — мой настоящий голос слушался меня куда лучше и звучал внушительнее, хоть и тоньше, чем голос принца.

Ли вздрогнул, я хорошо это видела. Потом снова замер, глядя в ответ.

Ты сделаешь то, что я хочу, думала я, почему-то в этом уверенная. Сделаешь, а иначе и быть не может.

— Ты клялся мне. Ты забыл?

Глаза Ли расширились — а потом он спрятал их за чёлкой. Опустил голову, в три шага подошёл ко мне. И перерезал верёвки.

Я ещё улыбалась, просыпаясь.

И сжимала драгоценную шпильку, с которой давно уже не расставалась во сне. В комнате горела пара свечей, в их свете шпилька празднично искрилась.

Ли смотрел на меня по-прежнему дико, сидя рядом на кровати. Одна его рука сжимала одеяло, вторая лежала на моей груди. Впалой мужской груди принца.

Я прекрасно понимала, что шансов у меня не много, но сдаваться не собиралась. О чём тут же сообщила Ли:

— Я не дам себя убить.

И прижала шпильку к его шее.

В нормальном состоянии Ли легко бы со мной справился. Выбил бы шпильку, выкрутил руку. Он не был безоружен, его кинжал и меч висели в ножнах на поясе, я отстранённо это отметила — и заглянула ему в глаза.

Ли словно ничего не замечал — острую шпильку у своего горла в том числе. Он обалдело смотрел на меня, тяжело дышал и не двигался.

Это было совсем не правильно (почему он до сих пор меня не ударил?)… И грозило затянуться, потому я прикрикнула:

— Ну!

И оттолкнула его от себя.

Ли покорно упал на кровать, посмотрел наконец на шпильку — и мне в глаза.

И снова завис.

Это уже начинало казаться смешным.

— Ты донесёшь на меня императору?

— Невозможно, — пробормотал Ли, не сводя с меня глаз.

Я, конечно, была с ним согласна (посмертие должно быть каким-то другим), но всё это надо было решить здесь и сейчас.

— Ли! — Я хлопнула в ладоши.

Тогда он наконец опомнился — взгляд стал осмысленным.

— А? Г-господин…

Я вздохнула.

— Не знаю как, но ты ведь всё видел. Госпожа будет точнее.

Вид Ли снова стал жалким — словно это я его раскрыла, а не он меня.

— Так ты донесёшь на меня императору?

Ли растерянно моргнул.

— Нет, что вы, конечно, нет…

— Продашь меня кому-нибудь другому?

Ли снова моргнул — и зажмурился. А потом глухо сказал:

— Я клялся вам. Я служу вам… Госпожа.

Да, я сама напомнила ему про клятву во сне, но что если тогда Ли повиновался не подумав? Я была убедительна, вот и всё. Полагаться на что-то эфемерное вроде клятвы, мне совершенно не хотелось, но… Что мне оставалось?

Однако Ли, словно прочитав мои мысли, повторил ровно тот же трюк, что и пару дней назад: скатился с кровати, вытащил меч, сунул его мне, а сам встал на колени и склонился к моим ногам так, что шея оказалась открыта.

— Моя жизнь в ваших руках.

Я смотрела на него и понимала, что выход он предлагает правильный: когда секрет знают двое, это уже не секрет. Ли могут пытать, и он всё расскажет. Ему могут предложить что-нибудь ценное, и он меня продаст. Да мало ли!

Но я смотрела на его открытую, беззащитную шею и понимала, что меч поднять не смогу. И отдать приказ, чтобы это сделал кто-нибудь из евнухов или телохранителей — тоже.

Пауза затягивалась.

— Не зови меня госпожой. Пожалуйста, встань, — попросила я.

Он только взглянул на меня, но не поднялся.

— Я не хочу умирать, — тихо добавила я. И протянула ему меч.

Ли кивнул. И повторил так, словно это что-то меняло:

— Я служу вам.

На самом деле и правда меняло — здесь к клятвам относятся серьёзно, тогда я просто ещё не понимала насколько.

С другой стороны, здесь тоже есть люди, которые совершенно спокойно нарушают обещания пачками.

Мне повезло, что Ли был не из таких.

На моих запястьях и щиколотках после сна остались следы, будто от верёвок. Ли обрабатывал их какой-то мазью, была она зелёной, щипала безбожно и пахла тиной.

Мы оба молчали. Потом Ли всё же спросил — я ждала, когда он начнёт спрашивать, должны же у него быть вопросы! Но страшно мне больше не было, хоть я и не верила какой-то там клятве — тем более человека, который однажды меня предал. Нет, страха не было… ничего не было. Я ничего не чувствовала, только смертельную усталость.

Ли спросил:

— Откуда вы, госпожа? Демоны с севера имеют такой же разрез глаз, как у вас, и светлые волосы, но вы не похожи на них. Или я ошибаюсь, и вы всё же демон?

Я поёжилась и огляделась.

— Если нас услышат…

Ли покачал головой.

— Не услышат, госпожа. Я оградил комнату. Никто не войдёт сюда без моего разрешения, и ни звука отсюда не услышит.

Я посмотрела на него и прищурилась.

— Сон у тебя, значит, чуткий?

Ли поднял взгляд и серьёзно кивнул.

— Да, госпожа. Заклинание я накладывал во сне.

Надо же, а император считал, что ничего выдающегося в Ли нет, обещал мне с десяток таких подарить. Что-то я сомневаюсь, что каждый телохранитель здесь — маг.

Кажется, у кого-то ещё здесь имелся секрет.

— Больше ведь никто не знает? — Мы смотрели друг на друга, и ничего интимного в этом не было, хотя мои руки лежали у него на коленях. Всё в этом мире как-то не так, неправильно. — Не знает, что ты маг?

— Кто? — удивился Ли.

— Колдун, волшебник? Как это у вас называется?

— Шепчущий, — ответил Ли. — Да. Никто.

Так я и думала.

— Прекрасно. Предлагаю сделку: ты рассказываешь мне о себе, я в ответ — о себе. И мы оба храним наши тайны. Идёт?

Ли опустил взгляд и снова занялся моими руками.

— Госпожа, вам не нужно ничего предлагать, вам достаточно приказать. Вы, кажется, не понимаете, что значит моя клятва? Я не смею ослушаться.

Он был прав, я не вполне понимала, но тогда решила, что это его способ сказать «да». Поэтому, помолчав, ответила:

— Нет, я не демон. Я из… из другого мира. Я очнулась в этом теле и… Я просто хочу выжить, вот и всё.

Ли нахмурился.

— Но как вы здесь оказались?

Я пожала плечами.

— Не знаю. Правда. Я не помню, кто я, как меня зовут, я помню лишь, что раньше жила совсем не здесь. Наш мир очень отличается от вашего, я здесь как… — Подходящего сравнения не нашлось, поэтому я просто закончила: — Не знаю ничего.

Ли какое-то время смотрел на меня, потом пробормотал:

— Значит, принц всё-таки мёртв…

— Наверное.

Ли отвёл взгляд.

— Госпожа, как… Вы говорите, что очнулись в этом теле. Как вы не выдали себя?

Я снова пожала плечами.

— Император тут же объявил, что я потеряла память.

— Да, любой Шепчущий видит это легко, — заметил Ли. — Как и то, что с разумом принца что-то не так. Но ваша энергия осталась той же, что и у принца, если бы я своими глазами не видел, кто вы, я бы не поверил… — Он осёкся, взглянув на меня. — Как вы смогли, госпожа? Почему вас не убили в первый же день?

Я вспомнила Йуя.

— Пытались.

Ли отмахнулся, словно спрашивал совсем не это.

— Вы же… женщина. Как?..

Тогда мы друг друга не поняли, но позже всё стало на свои места. Пока я не буду это объяснять, просто замечу: видели бы вы местных женщин! Нет, стерв хватает, но дальше яда или кинжала исподтишка они не пойдут. Удивительно изнеженные создания.

— Твоя очередь, — напомнила я. — Кто такие Шепчущие?

Ли объяснял буквально на пальцах. Сначала шло длинное вступление — что-то там про энергию, силу и другие физические термины. Джедаи, что б их… Всё это совершенно меня не интересовало, так что я спросила в лоб:

— А что ты умеешь?

Ли усмехнулся и максимально упростил ответ. Оказалось, он умеет залезать в чужой разум. И хозяйничать там.

— То есть, ты мысли читаешь?

— Нет, госпожа. Мысли невозможно читать, люди мыслят ощущениями, образами, редко словами. Я могу всё это узнать, это так. Я также могу их изменить. Так, как я заставлял вас полюбить меня.

Так же, как император однажды пытался заставить меня забыть.

— Ясно. И это всё?

Ли удивлённо посмотрел на меня, словно намекал, что и это очень много. Но меня, избалованную историями о супергероях, нелегко было впечатлить.

— Да, госпожа.

Я кивнула. И снова в лоб спросила:

— Император тоже Шепчущий?

Ли снова усмехнулся.

— Вы уже видели? Да, госпожа, он часто пользуется своей силой, или его давно бы свергли. Соль… Он уже не будет прежним, император… сломал его.

Соль меня тоже сейчас не интересовал.

— Шепчущих много? Ты, император — кто ещё?

— Очень мало, госпожа, но нас сложно обнаружить, если мы не пользуемся своей силой. Считается, что магия подвластна только избранным, ваша мать… простите, мать принца, королева Рё-Ка, была очень расстроена, когда узнала, что вы не унаследовали силу отца.

Мда, её можно понять. Я тоже сейчас была расстроена — с магией всё было бы проще. Колданула бы на канцлера — и нет проблем.

— Этот задохлик хоть в чём-то был хорош? — вырвалось у меня.

По губам Ли скользнула слабая улыбка.

— Он был верным, госпожа. Верным сыном и верным братом. А ещё добрым.

Ну да. Поэтому помер, а я тут вместо него за верность отдуваюсь. Кретин!

— Чёрт с ним. Расскажи, как меня пытались сегодня убить? Это же была магия?

— Да, господин. Но убийца не рассчитывал, что с вами рядом окажется Шепчущий.

— Да, ты мне нужен, — пробормотала я. — Ты можешь сделать что-то, чтобы это больше не повторилось? Я не хочу видеть по ночам кошмары, мне и дня хватает.

— Можно, госпожа, но тогда вам придётся впустить меня в свой разум. Если вы позволите…

— Нет! — Один раз он там что-то уже нахимичил, и мне его руки, волосы и всё остальное до сих пор красивыми кажутся, никак не отойду. Спасибо, обойдусь.

— Тогда простите, госпожа…

— Ничего, ты же будешь рядом. — Я проследила, как он убирает флакон с мазью за пояс и спросила: — А обезболивающего у тебя нет? Желательно без побочных эффектов.

Ли удивлённо поднял брови.

— Нет, госпожа. Зачем?..

— Забудь. — Я улеглась обратно на кровать. — На этом всё, я хочу спать.

Ли удивился ещё больше.

— Вы сможете заснуть, госпожа? Если желаете я могу помочь вам расслабиться — вам не придётся впускать меня в своё сознание, это не сложно…

— Заткнись.

Ли, конечно, повиновался и очень скоро я услышала, как он садится у ширмы. Раньше меня не слишком волновало, как он спит — как надо, так и спит, вот ещё, думать о таких мелочах, я же принц в конце концов, мне не положено! Но сейчас почему-то стало неуютно. Я приподнялась на локтях — Ли держал последнюю свечу и готовился задуть и её.

— Оставить, госпожа?

— Нет.

Ли потушил — и стало темно. Я поёжилась, но заставила себя расслабиться. Чего мне бояться? У меня есть ручной колдун. Если приснится опять какое-нибудь чудовище, я пригрожу ему мечом Ли. А если мой верный клятве телохранитель решит меня предать… Что ж, кошмар лучше, чем пыточная императора. Быстрее.

Но одна мысль по-прежнему не давала спокойно уснуть.

— Ли?

— Госпожа? — с готовностью откликнулся он.

— Ты так и спишь всегда? На полу.

— Да, госпожа.

Я кинула ему одно из моих одеял и подушку.

— Держи!

— Госпожа, спасибо, но мне удоб…

— Просто заткнись и охраняй меня.

Что он ответил и ответил ли, я не слышала — заснула моментально. Нервы у меня всегда были крепкие, а завтра ожидался тяжёлый день: сто палок перед канцлером. Надо быть в форме!

Что странно, я думала: если кто-нибудь узнает мой секрет, и я останусь в живых, то не буду больше чувствовать это страшное одиночество. Кто-то будет знать, перед кем-то можно вести себя свободно — этого уже было довольно.

Но вот Ли узнал — и ничего не изменилось.

Я совершенно не верила ему тогда.