Глава 10
Двадцатый день пятой Луны (всё ещё… или уже двадцать первый?)
Всё равно не засну, так хоть руки займу — нехорошо принцу с обгрызенными заусенцами ходить.
Просто тут такое было! Та-а-акое!.. И заяц ещё этот…
Ладно, сейчас расскажу, но с самого начала, иначе непонятно получится.
В общем, отправились мы к императрице…
* * *
Ей пятнадцать лет. Пятнадцать!
Вот и всё, что нужно знать о местном обществе, как мне кажется.
— И что… она уже рожала? — выпалила я, когда узнала. Не смогла сдержаться.
— Три выкидыша, господин, — наклонившись, шепнул Ванхи. — Государь теряет надежду.
— Она сама ещё ребёнок!
— Что вы, господин, она давно женщина. Её лунная кровь четыре года как началась.
Аргумент!
Я смотрела на эту хрупкую, испуганную куколку, хорошенькую до невозможности, и впервые думала: хорошо, что я попала в мужское тело. Не приведи господь стала бы этой несчастной — и играй роль послушной кобылы-производительницы всю жизнь. Ужас!
Пятнадцать! О чём думал император, когда спал с ней?
Впрочем, чему я удивляюсь. Император, который обожает пытку «тысяча порезов». Они тут поголовно не в себе…
— Ванхи, у меня на отборе невест тоже будут… пятнадцатилетние?
— Простите, господин, возраст ваших невест мне неизвестен. Желаете узнать?
И мне неизвестен. Даже в голову, чёрт возьми, не пришло!
— Сам узнаю.
В этот момент ожидание подошло к концу — даже наследный принц не может прийти к императрице без бюрократии. Сначала о тебе должен сообщить главный евнух, а до этого ему нужно оставить сообщение о приходе в нужное время, записаться на визит и всё такое… Хотя я подозревала, что ждать меня всё-таки не следовало заставлять. Ни меня, ни тем более канцлера — он отправился со мной непонятно зачем. Стоял теперь и пыхтел от обиды, как чайник.
Вблизи императрица казалась ещё бледнее и испуганнее. Я пожалела, что не выбрала ей в подарок куклу или котёнка. Зачем ей ещё одно ожерелье? Ошейник, на ней их и так с десяток.
Зато сидящая на ступеньках трона роскошная красавица одних с принцем лет (хотя насчёт возраста я могу ошибаться) цвела и пахла. Удушливо, жасмином. Очень хотелось расчихаться.
— Дама Фэй, господин, она из Рё-Ка, — шепнул мне Ванхи, пока мы ждали. — Нынешняя фаворитка государя. И сохраняет своё положение уже больше года.
Больше года — это срок! Видимо, император тот ещё ветреник.
Всем заправляет в гареме именно Фэй, как и говорит за императрицу.
— Ваше высочество, мы рады вашему визиту, — сказала она спокойно и величаво. Потом прибавила: — Ваше сиятельство.
И стало понятно, что канцлера она тоже терпеть не может.
Что ж, хоть что-то у нас общее.
Господи, откройте кто-нибудь форточку! Точнее, поднимите сиоми, дышать нечем.
Ванхи готовил мне речь, дескать, императрицу ни в коем случае нельзя обидеть. Теперь я понимаю, он говорил про даму Фэй.
Я смотрела на неё и… Честно говоря, думала о её шёлковом наряде — нежно розовый, с алыми цветами. Как красиво! Подавить желание хоть приложить к себе такую ткань было сложно. Принц всё-таки вынужден носить «мужские цвета» — синий, зелёный, золотой, винный и пурпурный. А если мне нравится розовый?
— Госпожа, — голос канцлера звучал приторно-сладко. — Ваше Величество. Здоровы ли вы?
Конечно нет — говорил весь вид императрицы, но ответила снова Фэй:
— О да, благодарим вас. — Потом повернулась ко мне. — Ваше высочество, полагаем, вы хотите услышать материнские наставления перед выбором невесты?
Иными словами, у этой тигрицы есть своё мнение о том, на ком принц должен жениться.
Нет, не хочу.
— Буду счастлив, — улыбнулась я и в наглую пользуясь положением принца, поднялась по ступенькам трона к вздрогнувшей императрице. — Государыня, не желаете ли прогуляться в саду? Солнце нынче не жгучее, и водяные лилии, говорят, расцвели. Вы видели?
Наступила тишина. Императрица бросила испуганный взгляд на даму Фэй. Та улыбнулась.
— Действительно, на улице свежее. Мы будем рады. Есть советы, ваше высочество, которые вам необходимо услышать…
Да поняла я, что вам есть, что сказать!
— О да, и я их услышу. — Я взяла императрицу за прохладную ладошку. — Тем временем его сиятельство сгорает от желания дать вам его советы. Не правда ли, господин канцлер?
Тот красноречиво на меня взглянул, но ответил:
— Действительно. Дама Фэй…
О чём они говорили я понятия не имею да и знать не хочу — я за руку вывела императрицу на воздух, усадила на скамейку в беседке у пруда, выдала хлеб (Ванхи, как и Ли раньше, носил его с собой). И мы стали кормить карпов.
Императрица быстро разговорилась — неожиданно быстро, я-то решила, что она тихоня. Может, так и было, но ей просто не с кем было поделиться своей бедой, а беда у неё была огромна: она не могла родить нового наследника императору. Другого, более удобного, чем я.
Очаровательная несчастная девочка. Кому она всё это говорила! Я думала, не понимает, но нет — когда хлеб кончился, она заявила:
— Пожалуйста, не убивайте моего сына, если он родится. Пожалуйста, ваше высочество.
Моё сердце сжалось, но я попыталась улыбнуться — и поскорее сменить тему.
— Государыня, а есть ли у вас куклы?
Императрица удивлённо распахнула глаза.
— Куклы?
— Да. Хотел выбрать вам в подарок куклу, а не это глупое ожерелье, но не знал, какая вам понравится.
Ей нравились куклы, очень. Она аж загорелась — и потащила меня в свои покои, где был кукольный дворец и фарфоровые игрушки в роскошных одеждах.
— Я представляю, что они мои друзья, — застенчиво сказала она. — И что они всегда со мной.
Бедная девочка…
— Хотите я подарю вам щенка или котёнка? — поинтересовалась я, погладив её любимицу, золотоволосую розовощёкую толстушечку. — Они тоже будут вашими друзьями.
Императрица побледнела и замотала головой.
— Что вы, не надо! Их убьют, утопят или задушат…
— Почему?..
— Что вы делаете, государыня? — раздался в этот момент голос от дверей.
Дама Фэй, уже без канцлера (надеюсь, она перегрызла ему глотку), вошла и остановилась напротив кукольного дворца. Императрица неосознанно подвинулась, заслонив его собой.
— Вы утомляете принца, — добавила дама, презрительно скривив губы.
— Напротив, — улыбнулась я. — Политика утомляет меня сильнее. А вы ведь о ней говорили с его сиятельством, не так ли?
Дама Фэй подняла брови.
— Вы будущий император, ваше высочество. Вы должны любить политику.
Должны. Никто не говорит наследнику, что он что-то должен. Никто, кроме императора. Кем эта мадам себя возомнила?
— Зачем? — рассмеялась я. — У меня ведь будет жена, чтобы любить её и разбираться в ней.
Дама Фэй улыбнулась ещё презрительнее.
— Что вы такое говорите, ваше высочество?
— Правду, — вздохнула я. — Не расскажете ли, на ком мне следует жениться?
Дама снова подняла брови.
— Кажется, вы смеётесь надо мной, ваше высочество.
Худой мир лучше доброй ссоры? Почему? Эта мадам будет интриговать против меня, ссорюсь я с ней или нет.
— Что вы, — ответила я, вставая. — О! Мне только что пришло в голову. А вы-то, ваше сиятельство, почему ещё не родили?
Императрица за моей спиной ахнула.
Дама Фэй покраснела. И слова у неё тоже кончились.
— Что вы… Как вы…
— Кажется, я утомил вас, простите, — равнодушно бросила я. — Государыня, надеюсь снова увидеться. Ваше сиятельство. Я хочу поскорее брата. Постарайтесь, ладно?
Если она и нашлась с ответом, то уже после моего ухода. Надеюсь, императрице не влетело… Бедняга, отравят её там…
— Господин, простите, я не должен, — сказал Ванхи, когда мы покинули гарем. — Но ваше поведение было вопиюще невежливым.
— Я знаю.
— Зна… Ох. Конечно. Молю о прощении.
Я кивнула и повернулась к телохранителям.
— Господа, кто хочет безнаказанно побить принца? Мне нужен партнёр для упражнений с мечом. Я весь ваш, приступайте.
Вы удивитесь, как много нашлось желающих, когда я смогла убедить их, что кары не последует.
Она, кстати, последовала: Ванхи так разорялся, когда увидел мои руки в синяках выше локтей — так кричал, и вопли его сливались в одно сплошное тявканье. Я слушала его, пока служанки накладывали на синяки мазь — слушала, и что-то шевелилось в голове, какая-то мысль, которая ещё не получила форму. Что-то про это тявканье… Но я так и не поняла, что.
Позже, во время традиционной партии в шахматы, император поинтересовался:
— Как прошла встреча с императрицей, Ичи?
Я подвинула пешку на клетку вперёд.
— Вам ведь уже сообщили, ваше величество.
— Действительно. — Император с улыбкой съел несчастную пешку. — Что тебя так поразило в ней, объяснись.
Я вздохнула и отправила на съедение слона. Несложно было понять, что император легко забывается, если ему поддаваться. Он высокого мнения о себе и играет, чтобы победить. Неплохая установка, но снижает внимательность.
— Её возраст, государь. Я не знал, что ваша жена так юна.
Евнухи, следившие за нами из-за ширмы, дружно затаили дыхание. Звучало это как сдавленный: «А-а-ах!» Клянусь, Ванхи бы изобразил «рука-лицо», если бы это было вежливо.
Император рассмеялся — я только что скормила ему ещё и коня, он был доволен.
— Юна? Девочке пятнадцать. Она свежа, как роса по утру.
— Скорее, как птенец в клетке, и она там чахнет.
— Объяснись, сын.
Я скормила этому проглоту ещё пару пешек и лишь тогда ответила:
— Дама Фэй старше императрицы.
— Естественно, она ведь старшая наложница, — отмахнулся император. — Её забота — дарить мне удовольствие, а не сыновей, а для этого нужен опыт. Я понимаю, ты боишься, что юная государыня родит сына, и он подвинет тебя в очереди на престол.
— Не боюсь, — честно ответила я. На самом деле, случись так, это решило бы многие мои проблемы. И породило новые. — Шах, государь. И мат.
Император изумлённо уставился на доску. Нечасто, но мне удаётся подловить его на невнимательности. Он каждый раз так забавно удивляется…
— Любопытно… Ичи, ты можешь подарить императрице щенка… или кого ты ей предлагал. Его не тронут.
Я промолчала. Хотя и думала уточнить: а в уборной за мной тоже следят? Мне казалось, с императрицей мы были одни.
Впрочем, чего это я? Конечно, следят.
— Подбери кого-нибудь, когда пойдёшь сегодня за стены, — добавил император.
Я только вздохнула. Конечно, он знал.
— До полуночи возвращайся, а то я буду волноваться, — дурашливо добавил государь, на этом мы расстались.
Ванхи отправился в город со мной, словно так и было задумано.
— Кто же вам всё объяснит, господин? Вы же память потеряли, — удивился он, когда я поинтересовалась, какого чёрта он забыл.
— А я вообще в городе когда-нибудь был?
— О да, конечно, ваше высочество. В паланкине. А как же вы думаете, вас сюда привезли?
Ну не знаю. В ковре, как Клеопатру. Этого я, естественно, говорить не стала.
Честно говоря, я волновалась. Незнакомый город, чужой, я в не в одежде принца, а в образе обычного дворянина. Если что-то случится, буду сама виновата. Это если в воротах не остановят…
Мне остро не хватало Ли, с ним я чувствую себя спокойнее, уж не знаю почему. А так — я даже одежде внимание не уделила. Ванхи что-то спрашивал, но я почти не слушала, думала о Ли и о том, что всё это, возможно, плохая идея и вообще западня — император же откуда-то всё знает.
В общем, обычный мандраж перед неизвестным. Внимания не стоит.
Одежда дворян отличается от наряда принца в лучшую, на мой взгляд, сторону. Во-первых, слоёв меньше. Во-вторых, эти слои не такие яркие — нет всей этой золотой и серебряной вышивки, жемчугов и алмазов. От них в глазах рябит… Вышивка у дворянина выполнена обычными шёлковыми нитями, они блестят лишь слегка и не заставляют никого щуриться. И мотивы по большей части птичьи. Зяблики какие-то, что ли? Упитанные. Такой же зяблик вышит и на шёлковой повязке, которой убрали длинные волосы принца. Хитро убрали — вроде и распущены, но в глаза не лезут и словно короче стали. А вместо шаровар юбку надели. Серьёзно — юбку, с крупными складками, жёсткими, кошмар! И пояс с кистями. После узких нижних одежд мне пришлось к юбке приноравливаться, но было забавно.
Куда сильнее меня порадовал изогнутый меч, торжественно прикреплённый Ванхи к поясу.
— А не наоборот? — удивилась я, когда он повесил меч так, что концы его смотрели вниз, а не наверх, как в арабских сказках.
— Нет, господин, — удивился евнух.
Я погладила рукоять и решила, что какого чёрта — пусть висит как хочет, лишь бы вынимался без труда.
— А деньги?
— Господин, прошу позволить нести кошелёк мне. — Ванхи показал кожаный мешочек, в котором что-то сухо звякнуло.
Мне не слишком понравилась эта идея — вдруг я потеряюсь и останусь совсем без денег? Но резон у Ванхи был: с меня этот мешочек срежут моментально, пока буду по сторонам глазеть. Да и, подозреваю, не пристало благородному господину самому деньги считать.
Но нос я внутрь сунула. В мешочке оказались три отделения: одно с серебряными монетами, мелкими и тонкими, как блёстки; второе с золотыми, дырявыми посередине; а в третьем были золотые слитки, похожие на лодки-оригами с бугром мачты в центре.
— И… это много?
Ванхи смотрел так, словно хотел сказать: «Вам хватит», но ответил, конечно, вежливее:
— Господин желает купить что-то драгоценное? Если так, то я пошлю слугу во дворец…
— Не желаю.
Самое большое разочарование ждало меня у дворцовых стен. Нет, нас не поймали — нас просто спокойно выпустили. То есть мы прошли через одни ворота, потом другие и, наконец, третьи. И всё. Я-то думала, сейчас по деревьям придётся лазать, как в фильмах, через стены перепрыгивать. А тут… так. Разочарование!
Со мной отправились только трое телохранителей, остальные семеро тоже были рядом, но не на виду. Так мне сказали, и я согласилась. Отряд в двенадцать человек точно привлечёт внимание, а зачем оно мне?
Но стены были единственным разочарованием — за ними шумел настоящий, яркий, живой город. Я шагнула за ворота, а мне показалось, что иду навстречу прибою — так вокруг всё рокотало… и восхищало.
Запретным городом здесь называют дворец императора, и он действительно столь огромен, что похож на город. Упорядоченный, полный правил, тишины и роскоши. Настоящая столица оказалась совсем другой.
Она тонула в зелени и в розовых лепестках. Эти лепестки летели, как у нас в июне летит тополиный пух — точно снег. Только снег здесь был ароматным и розоватым, как сахарная вата.
Сразу у стен дворца располагался рынок — торговали в основном сладостями. Мёд, сладкие лепёшки, бруски мяса в соусе и всякое такое. Я цапнула лепёшку в цветочном сиропе и, обжигаясь, тут же её умяла, пока Ванхи платил.
— Господин, она же могла быть отравлена, — тихо простонал кто-то из телохранителей, а Ванхи тревожно закивал головой, как болванчик.
— Ну, жнафит, скофо окофурюсь и умфу щафлифым, — фыркнула я и приказала купить мне ещё лепёшку. Вкуснющая штука!
Здесь меня не замечали. За воротами дворца гуляло много таких молодых придворных в сопровождение одного-двух слуг, и никто не смотрел на них с благоговением, никто не падал перед ними ниц.
Мне это очень понравилось…
Прямой наводкой я нашла торговый ряд, где продавали шёлк и тоскливо стала переминаться с ноги на ногу у розового свёртка. Он был цвета раннего заката… Или этих вишен, аромат которых стоял в воздухе.
— Господин, желаете прислать его в подарок? — наклонился ко мне Ванхи. — Но для императрицы он слишком дёшев…
Я хотела его себе, но понимала, что нельзя. Я же принц, мне нужен образ несгибаемого… клинка, а не сладкой блондинки. Интересно, была я такой в прошлой жизни?
От шёлка пришлось отказаться. Я сунула нос в оружейные ряды, но все эти железки меня не восхищали — зато у телохранителей глаза загорелись. Только потому я прошлась там, всё изучила, заметила, у какой палатки ребята хотят задержаться, а потом заставила Ванхи купить три коротких меча. Простые на вид, но евнух сокрушался: ах, дорого! Особенно, когда я отдала мечи телохранителям.
Вместо благодарности они сказали:
— Господин, если это подкуп, то вы зря тратите время.
— Это подарок, и вы меня сейчас обидели, — ответила я, но мечи забирать, конечно, не стала.
Не спорю, мне и правда было любопытно, можно ли их подкупить. Хорошо, что нельзя — если бы у меня получилось, другие тоже бы смогли, а значит, я была бы в опасности.
На мосту через реку играл на бамбуковой флейте юноша, почти мальчик. Он сидел на широких деревянных перилах, и его лёгкие одежды гладил ветер, а рядом, внизу по воде плыли пузатые фонарики из бумаги. Это было очень красиво… Я остановилась и долго смотрела, чувствуя блаженный покой. В кои-то веки мне было хорошо.
А потом в мелодию флейты ворвался барабан, и волшебство как рукой сняло.
— Актёры, господин, на торговой площади, — скривился Ванхи. — Вам вряд ли понравится, они слишком просты…
— Откуда тебе знать, что мне нравится, а что нет, — огрызнулась я и направилась на звук к той самой площади.
Ванхи был прав: это действительно были уличные актёры, из музыкальных инструментов у них имелся только барабан, одежда — какие-то странные, вычурные тряпки, нелепые и грязные. И шутки ниже пояса. К тому же, такими откровенными танцы не были даже в гареме принца…
Но зрители были довольны, швыряли в них монеты, и я было собралась уйти…
Когда на площадь за верёвку выволокли ребёнка. Мальчика не старше десяти лет. Ушастого — в смысле, уши у него были звериные, треугольные и пушистые. Я сначала подумала: наконец-то нормальный грим. Но мальчик лежал, свернувшись в клубок, поджав под себя пушистый лисий хвост. А толпа радостно гудела.
Актёр, наматывавший конец верёвки на запястье, весело объявил, что смотреть на это чудо можно бесплатно, а если пнуть хотите — то только за деньги. И желающие, как ни странно, тут же нашлись.
— Это что? — оторопело выдохнула я. — Зачем бить ребёнка?
— Так это ёкай, господин, — весело откликнулся Ванхи, с любопытством наблюдавший. — Он не человек.
Значит, можно бить? Я сделала себе пометку узнать про этих «ёкаев» побольше и отпрянула, когда толпа подалась к актёру с мальчишкой.
Смотреть на это не хотелось.
И только за поворотом, у торговых рядов, до меня дошло. Ёкай или нет, он беззащитный ребёнок. А я спокойно ушла?
Можно было оправдывать себя, что там толпа, и вставать на её пути глупо. Но я вдруг поняла: я не была такой раньше. Этот чёртов дворец, змеиная яма — он делает меня чёрствой, жестокой. Теперь я буду спокойно смотреть, как убивают — и ничего не сделаю?
Он же, чёрт возьми, ребёнок. Что со мной не так?
— Ванхи, этого ёкая можно купить?
— Что? Господин, зачем?.. Нет, его хозяин вряд ли согласится…
Это я поняла, когда мы вернулись. На мальчишку наступали уже всей толпой, и меня от одного их вида пробрало, а уж каково ребёнку…
Оказалось, принц умет кричать. Громко, приказным тоном. Когда я заслоняла мальчишку, то и не знала, что так важно получится объявить:
— Не сметь!
Толпа замерла, а потом перед ней ощетинились клинками все десять моих телохранителей.
— Господин, что это вы такое делаете? — поинтересовался актёр, наверное, хозяин мальчишки. Он глотал окончания, странно шепелявил и, о боги, вонял…
— Хочу купить это у тебя, — я кивнула на съёжившегося ребёнка.
Актёр действительно отказался, как и предсказывал Ванхи. Грубо отказался, думаю, принцу такие слова говорить вообще-то нельзя.
Но я не обиделась. Я сказала:
— Уверен?
И выхватила у Ванхи кошелёк. Вытряхнула золотые слитки, показала один:
— Хочешь?
Глаза у актёра жадно заблестели. Я улыбнулась.
— Тогда лови.
И швырнула слитки через толпу, к торговым рядам.
Как все за ними кинулись! Кричали, давили друг друга, падали, ругались… Я схватила мальчишку, бросила на плечо — он лёгкий совсем был, тонкий, как тростинка. Схватила — и побежала в другую от толпы сторону.
По дороге мальчик превратился в лисёнка, тяпнул меня за плечо и попытался удрать, но запутался в верёвке и чуть не задохнулся.
— Он хоть не ядовитый? — спросила я Ванхи уже в бамбуковой роще.
Светила яркая луна, и тонкие стволы деревьев казались иглами, не отбрасывающими тени. Странная, сюрреалистичная картина. Одно могу сказать: бамбук красиво смотрится только на картинке. В живую он странный… Как и всё тут.
Это действительно странно, когда дерево почти совсем без веток. Не назовёшь же эти тонкие отростки с тщедушными листьями ветвями!
— Нет, господин, — утешил Ванхи, перевязывая мне плечо.
— Его надо убить, — добавил кто-то из телохранителей. Конечно, все десять были тут как тут.
— Ещё чего, — огрызнулась я. — Зачем тогда было его спасать?
«Действительно, зачем?» — читалось на лицах моих спутников. Ну да…
— Император даст за него дворец… — протянул один из телохранителей. Чёрт, давно пора узнать их имена.
— Зачем мне дворец? И почему даст?
— Как же, господин, это же белый кицунэ, — ответили мне. — Царский род.
Лисёнок в ответ оскалился. Он всё ещё возился с верёвкой и подходить к нему я, если честно, боялась.
— Убить его — и ладно, — процедил кто-то.
Я поправила повязку и рукав.
— Почему вы так не любите этих… кицунэ?
На меня уставились все, включая лисёнка. Кажется, это был неверный вопрос. И ответа ждать не стоило.
— В общем, — я хлопнула в ладоши, заставив всех вздрогнуть. — Лисёнка надо вернуть домой. Далеко живут эти кицунэ?
— Зачем? — дружно ахнули телохранители, а Ванхи задумчиво добавил:
— Близко, этот наверняка из Лунной рощи. Но и правда, господин, отдайте его императору и получите государеву милость.
Обойдётся император, подумала я. Если он так хочет этого малыша, то ему я такой подарок точно не сделаю. Что он потом с ребёнком сотворит? Запрёт в темнице и снимет шкуру?
— Затем, — ответила я и встала рядом с лисёнком на колени. — Давай так: я верну тебя домой, а ты больше меня не укусишь?
Лисёнок помотал головой, потом замер. Я сняла с него верёвку и подставила руки.
— Господин, — поморщился Ванхи. — Вы совершаете ошибку.
— Не забывайся, — процедила я, перехватывая лисёнка удобнее. На руках он сидел как кошка и весил столько же. — Итак, Ванхи — ты мой проводник. А вы…
Телохранители смотрели на меня с отчаянием.
— Господин, мы не можем пойти в Лунную рощу. Как же мы будем вас защищать?
Оказалось, нечистым — всем, кто проливал кровь — в эту самую рощу путь заказан. Без специальных амулетов, которых у моих парней не было. Любопытное, должно быть, местечко.
— Тогда вы остаётесь здесь, — решила я. — Ванхи, это же недалеко?
— Да, господин.
— Ну вот.
— Господин, мы не можем вас оставить! — возмутились телохранители.
— Можете и оставите. А то я напомню вам пункт договора, по которому вы обязаны выполнять мои приказы. Пошли, Ванхи.
Мне казалось, я всё делаю правильно. Но превратившиеся в тени в лунном свете телохранители провожали меня взглядами, полными такого ужаса, что становилось не по себе.
— Ванхи, в этой роще опасно?
— Вам — нет, господин, вы же чисты. Там живёт кирин, — ответил евнух так, словно это всё объясняло.
— Кто?
Кицунэ у меня на руках обидно фыркнул.
— Да ладно, — огрызнулась я. — Не я оказался среди людей, которые мечтают меня убить. За что вы этих малышей не любите, Ванхи?
— Сейчас увидите, господин.
Роща и впрямь оказалась близко, буквально за поворотом. Подозрительно близко. Лунный свет здесь странно дрожал, тени были гуще, а воздух свежее. Повсюду носились светлячки, яркие в темноте, волшебные. И, могу поклясться, разумные. Мне казалось, я слышу, как они надо мной хихикают.
А ещё сверчки здесь не пели, но царила странная, подозрительная тишина.
Жутковато…
Однако после того, как я оказалась в совершенно другом мире да ещё и в чужом теле, такие мелочи уже не могли меня смутить.
— Господин, вы совсем не боитесь? — удивился Ванхи, и его голос тоже прозвучал как-то странно. Глубже, что ли.
Если бы ты однажды проснулся с мужским органом между ног и «папочкой»-психом, ты бы тоже не боялся, подумала я.
Страшно и правда не было, только странно.
В какой-то момент лисёнок спрыгнул у меня с рук и понёсся за деревья.
— Это ведь он домой так побежал? — пробормотала я.
— Да, — ответил мне чужой голос.
Я обернулась.
У меня за спиной стоял… точно не человек. То есть одет он был как человек: та же юбка, что и на мне, только красная; белая накидка, пояс с золотыми бубенцами… И с десяток, наверное, хвостов, они шевелились, как змеи или щупальца, только белые и пушистые. И уши, у незнакомца были роскошные лисьи уши. А ещё яркие, прямо как фонари, красные глаза. Может, среди своих он альбинос?
Он широко улыбался, и во рту у него сверкали острые клыки — такие, что я невольно сделала шаг назад. Потом опомнилась и тоже улыбнулась. У меня, конечно, клыков нет (у этого тёхи-принца вообще ничего нет), но улыбаться я раньше умела… Давно, в другой жизни.
— Вот и славно. Тогда мы уходим.
Кицунэ бросил один-единственный взгляд на Ванхи и снова улыбнулся мне. А потом в один миг оказался рядом и схватил меня за подбородок.
— Любопытно. И как же ты решился прийти сюда, человеческий принц?
Понятное дело, он ждал, что я испугаюсь. И я бы испугалась, останься он стоять вплотную ко мне. Но трогать — это было лишним.
— Руку убрал, — прошипела я, дёрнув головой.
Скорее, лапу — рука была когтистой и мохнатой. И кицунэ действительно её убрал. Потянул носом воздух, усмехнулся.
— Понятно… Я в долгу перед тобой, человеческий принц. А я не люблю быть должным. Чего ты желаешь?
И уставился на меня, словно мысли читал… Как Ли, короче. Ещё и улыбнулся, а потом ласково пропел:
— Я могу его вернуть. Могу заставить полюбить тебя в ответ…
«Щас я тебя голыми руками… придушу», — подумала я.
— Пошёл вон из моей головы! Ничего мне от тебя не нужно.
И я уже отвернулась, чтобы уйти, когда над ухом раздалось:
— Значит, отложенный долг? Ты мудра. Приходи ещё, девочка, мне будет интересно послушать тебя. Гости из других земель бывают тут редко.
Вместо того, чтобы соблазниться и послушать про «других гостей» (неужели похожих на меня?), я вхолостую ударила — и, конечно, мой кулак встретил воздух.
Ветер хлестнул по лицу, я вскинула руки, закрываясь.
А когда открыла глаза, кицунэ и след простыл.
Это тоже не слишком-то меня впечатлило.
— Какие мы все мистические… Ванхи? Как нам отсюда выбраться?
Евнух стоял рядом, я видела — но не отвечал, и когда я повернулась к нему, не удержалась от крика: лица у него не было. Весь он был, а лица не было — просто натянутая, гладкая кожа, ни глаз, ни носа, ни рта.
Так он стоял и, хм, таращился на меня (без глаз, ага), а я, дрожа, смотрела на него… Потом поняла:
— Ты не Ванхи. У него на руках синяя была кайма, а у тебя зелёная. Ты куда моего евнуха дел?
Безлицый Ванхи отступил в тень дерева — и совершенно в ней растворился.
— Эй! Погоди!
Но тут я увидела Ванхи — он стоял на краю поляны, отвернувшись, что мгновенно меня насторожило. Но кайма на рукавах была синяя и…
Лица у него по-прежнему не было.
— Да мать вашу! — не выдержала я. Страшно уже не было — наоборот, я всерьёз разозлилась. — Где мой евнух? Мне плевать, что у тебя нет рта, ты мне ответишь. Эй! Стоять!
Ванхи-без-лица снова отступил в тень, и я громко выругалась.
— Он больше не появится, — сказали за спиной. Что за привычка у местных — говорить из-за спины? Это по крайней мере невежливо. — Ты его не боишься, а он любит пугать. Нет страха — нет веселья.
Я сосчитала до десяти (помогло) и обернулась.
Позади стоял мальчик лет семи, одетый очень богато и красиво — синий шёлк мне особенно в глаза бросился, он явно был дорогим. Но ребёнка отличало не это, а длинные золотые волосы (я ещё не встречала среди местных блондинов). И раскосые, изящные глаза, яркие, как луна. Он был очарователен, этот мальчик, и абсолютно волшебен. Даже я, не привыкшая к местной нечисти, могла сказать, что ему далеко не семь, и от человека в нём только облик, да и то отчасти.
— А ты ещё кто?
Мальчик улыбнулся, словно я удачно пошутила.
— Я кирин, милая госпожа. А кто ты?
Пожалуй, не стоило удивляться, что он видит меня, настоящую. Магией от него просто разило.
— А я человек.
— Я вижу, — улыбнулся кирин и подошёл ближе. Он не пытался пугать, но на мгновение меня пронзило странное чувство, вроде благоговейного ужаса.
Потом я взяла себя в руки.
— От тебя пахнет кровью, — поморщился мальчик.
— Я никого не убивала.
— Нет, — он тихо рассмеялся. — Пока нет. Ты не понимаешь. Кровью пахнет не только от убийц, но и императоров. Думаю, ты знаешь, почему.
— Потому что они такие же убийцы, — пробормотала я, вспомнив «папочку».
— Нет, госпожа. Вовсе нет… Идём, я провожу тебя.
Я снова оглядела поляну.
— У меня уже есть проводник. Куда вы дели моего евнуха?
— Он встретит тебя на той стороне, у людей. Идём.
И мальчик-кирин отвернулся, направился прямо в кусты… Которые прекрасно подались прочь с его дороги. Я еле-еле успела следом.
Лес стал нормальным очень быстро — странно быстро. Границу я увидела сама: лунный свет дрожал, словно отражался от тонкой плёнки.
— Иди, — кивнул кирин.
Хмурясь, я смотрела на него.
— Здесь правда бывают люди вроде меня? Из… других миров?
Кирин лишь улыбнулся мне. И молча отступил в тень. Похоже, любимый трюк местных.
— Господин! — завопил Ванхи, стоило мне перешагнуть границу. У него была нужная кайма и (какой счастье!) имелось лицо. — Я не мог вас найти, умоляю, простите меня, господин!
Но что-то всё ещё было не так.
— Что с твоей тенью?
Ванхи озадаченно оглянулся: тень у него была… толще, чем нужно. Не его тень, чужая. Медвежья? Но стоило мне моргнуть — и всё встало на свои места.
— Господин?
— Ничего. Уведи меня отсюда.
На поляне, где я оставила телохранителей, меня уже ждали. То есть, думаю, не совсем меня, а может, и не ждали. Короче, все мои десятеро парней стояли на коленях в траве, а некто в чёрном с обнажённым мечом подходил к ним — с весьма прозрачными намерениями. Мне вдруг снова почудился Ли, но походка была не та… И руки. Не спрашивайте, как я разглядела их в лунном свете и сравнила, но руки тоже были не те.
Ванхи дёрнулся было заслонить меня, но я отодвинула его в сторону и вышла на поляну.
— А что это вы делаете с моими телохранителями?
Обернулся ко мне только этот, в чёрном — остальные стояли на коленях и смотрели в одну точку, как зомбированные.
Но человек-в-чёрном поклонился и снял с лица маску.
— Господин, они не выполнили приказ. Вам пришлют других слуг.
— Глупости, — отмахнулась я. Парень был явно из того же клана убийц и стоял в его иерархии выше моих ребят. — Мой приказ они выполнили отлично. Убери меч.
Меч он не убрал, но разговаривал по-прежнему учтиво.
— Простите, господин. Но они оставили вас, хотя должны были защищать. Они нарушили контракт.
И теперь их, похоже, за это убьют. Потому что я приказала им ждать. Отлично!
— Ничего они не нарушили, — устало вздохнула я. — По контракту они обязаны подчиняться мне. Они подчинились.
— Да, если это не мешает их задаче — защищать вас, господин. Простите, но это дело клана. Вам пришлют завтра других слуг.
— Мне эти нравятся. А тебе нужно внимательнее прочитать тот самый контракт. С вашим главой я лично оговорил, кто и кому подчиняется. Что? Не веришь принцу? Тогда прочти этот чёртов контракт — убить их ты всегда успеешь. — Я хлопнула в ладоши. — Вставайте! Я хочу, наконец, домой.
Долгое мгновение ничего не происходило, и я устало подумала, что если сейчас ткну в этого парня отравленной шпилькой, он успеет уклониться? Наверное. Как легко я стала думать о смерти…
Потом он убрал меч — и, как нежить, отступил в тень. Правда, не пропал.
— Простите, господин. Доброй ночи.
Только после этого все десятеро встали, окружили меня и как ни в чём ни бывало повели обратно во дворец.
То есть сначала повели, но я вспомнила кое-что и остановилась.
— Господин? — поднял голову юноша в чёрном. Он так и стоял в тени дерева, наверное, собрался зачем-то ждать нашего ухода. Чтобы отправиться следом, но уже незаметно? Да и чёрт с ним.
— К вам в клан или… в общем, не появлялся недавно, буквально несколько дней назад человек… — Я запнулась, но потом кое-как описала Ли.
Юноша внимательно выслушал и спросил:
— Вы говорите о своём прежнем телохранителе? Он угрожает вам?
— Нет… Не думаю. Так вы его видели?
Юноша помедлил с ответом, что изрядно меня насторожило.
— Нет, господин. Или мне это неизвестно.
Врал, точно врал… Но что я могла сделать?
— Мда, — только и сказала я уже на мосту через реку. И остановилась отдышаться. Сердце колотилось, как ненормальное, снова давило грудь.
Вокруг было пусто. Ни музыканта, ни актёров. Рынок тоже был пуст и тих. Сколько же я пробыла в той странной роще?
Словно по сигналу, воспользовавшись остановкой, на меня накинулся Ванхи — поправлять повязку на волосах и рассказывать, в какой я была опасности, и как неразумно было вмешиваться ни в представление актёров, ни в наказание телохранителей. Насчёт первых я промолчала, а вот дальше не возразить не смогла.
— Они мои, я за них заплатил. Значит, никто их кроме меня не тронет.
Телохранители в это время окружали нас и неизвестно что думали. Как роботы, честное слово…
— И я действительно им приказал, — добавила я.
— Господин! Принца не должны волновать ничтожные слуги…
— Заткнись.
— Повинуюсь…
Дорога домой слилась в одно тёмное пятно: город уже спал, и дворец тоже. Но ворота нам открыли, и одни, и вторые, и третьи. А потом сразу потащили к императору.
В ярости я его уже видела, но чтобы так…
— Отец, но вы же сами позволили мне отправиться за стены, — сказала я, пока он гневно смотрел на меня и весьма красноречиво молчал. И? Сейчас в темницу отправит или снова тигра организует?
Но он просто закричал:
— У тебя в руках был царский кицунэ! Как ты посмел не отдать его мне?!
Э-э-э…
— А должен был?
— Не строй из себя идиота! — рявкнул государь и больно ударил меня по щеке.
Уклоняться было нельзя, но я представила, какой на скуле скоро расцветёт синяк… Подставить, что ли, другую для симметрии?
— Отец, я правда не понимаю. Чем я прогневал вас?
Странно, но больше рычать на меня император не стал, как и драться. Он только завопил во всю мочь:
— Вон!!!
А потом, выгнал из покоев вообще всех и, судя по звукам, принялся ломать мебель.
— Ванхи? — позвала я, потирая щёку. — В чём дело?
Позже, уже в моих покоях евнух объяснил, что нежить — ёкаи — для местных магов вроде еды, деликатеса. И наоборот.
— Говорят, давным-давно, когда его величество был только одним из принцев, он попал в плен к кинцунэ, — с придыханием рассказывал Ванхи. — С тех пор их он ненавидит сильнее других ёкай. Те актёры, господин, были из Рё-Ка. Если бы государю было о них известно, он бы забрал того кицунэ и, наверное, за всё отомстил. Конечно, я не смею утверждать, мысли повелителя велики и непостижимы…
— А что стало с другими его братьями?
— Кицунэ, господин? Один являлся вам сегодня, а…
— Императора. Ты сказал: когда был одним из принцев. Что он сделал с другими?
По словам Ванхи, другие принцы были очень неаккуратны и имели скверную привычку выпадать из окон. Обычно прямо на чьи-то копья, в пруд или сразу из башен, чтобы уж наверняка.
— Он ведь Шепчущий, господин, — улыбнулся Ванхи. — Это было несложно.
— И что, его отца это совершенно не волновало?
Ванхи считал, что волновало, конечно: после смерти третьего сына (нынешний император был седьмым) государь сошёл с ума. Или ему помогли…
Ну а что касается кицунэ и прочих ёкай, то для Шепчущих они как батарейка. Однако и ёкай не откажутся подзакусить магом.
Может, и хорошо, что я не маг.
— А почему его величество специально этих кицунэ не ищет? Раз они так важны?
Этого Ванхи не знал.
Позже мне сказали, что император отошёл от гнева и, заботясь о чести принца (нельзя же наследнику показываться на людях с синяком) назначил мне неделю Удаления от скверны. Короче, домашний арест.
С этими новостями я отправилась было спать, но только-только заснула, как мне не то приснился, не то и правда был… короче, этот кирин-мальчишка из рощи.
Он держал на руках красноглазого зайчонка и улыбался.
Осознав, что это наяву, я подскочила на кровати. Зайчонок сидел на подушках как ни в чём не бывало и жевал простынь. Никакого кирина уже и в помине не было.
А что, если они ходят во дворец как к себе домой? Уф, не дай бог! Ещё и от этих покушений ждать?
Но телохранители утверждали, что никого не было, а зайчонка предложили прирезать прямо тут. Я, конечно, не позволила.
Зайчонка отправили императрице — «папа» же просил ей кого-нибудь купить. Не удивлюсь, если зайка необычный, но Ванхи, осмотрев его, экспертно заявил, что он не опасен. Ну, будем надеяться, что нечастную девочку этот ёкай не съест… Да и не думаю я, что кирин стал бы подкладывать мне такую свинью…
О, а вот и рассвет. Всё, я спать — раз уж сегодня мне никуда нельзя, буду весь день дрыхнуть. Утро вечера мудренее и всё такое. Вот.