Глава 9

Двадцатый день пятой Луны

Я неделю не бралась за этот дневник. И не собиралась, но меня заставили.

Вот как было дело.

— Ичи, ты что-то давно ничего не писал, — сказал как-то император за игрой в шахматы.

Сын канцлера, Такихиро, прислуживал нам — и удивлённо уставился на меня, впервые за всё время. Так-то он глаза прятал. Голым бежать, поди, не понравилось…

— Что не писал? — удивилась я.

Император усмехнулся, поставил мне мат, поднялся с подушек и кивнул следовать за ним.

Мы пришли в одну из темниц, где его величество держит врагов (вроде Соля) — тех, кто света белого уже не увидит… Потому что смотреть будет нечем. За эти дни я узнала увлечение императора: он любил медленно, день за днём отрезать от пленников кусок за куском. Начинал с разума — съедал его, словно червь-паразит (что он сделал и с несчастным Солем). Потом, когда от человека оставался лишь безумный, дрожащий кусок мяса — государь брался и за этот кусок. Резал палец за пальцем, после — руки, ноги, уши, глаза, язык и так далее.

— Боишься меня? — спросил император однажды, заставив наблюдать.

Меня тошнило — это правда, но страха я не чувствовала. Только ужасную брезгливость, словно передо мной жуткая гусеница или паук, и раз убить его не могу, нужно оказаться подальше, потому что смотреть на него мерзко.

— Нет, — ответила я. — Нужно бояться?

Император тогда бросил на стол нож, вытер руки о грязную тряпку, всю в кровавых пятнах, подошёл, схватил меня за подбородок и уставился в глаза.

Он читает человека, как открытую книгу, вспоминала я тогда слова Ли. Читает и выворачивает наизнанку.

Но всё, что я чувствовала — тошноту. И зуд в левой пятке.

— Неужели, сынок? Почему? Что, не боишься, милый Ичи, однажды закончить свои дни тут? — Император обвёл взглядом темницу. — Как эти?

У императора много врагов. В темнице было людно — если можно назвать то, что я видела, людьми.

— Не боюсь, — честно ответила я. Мне пришлось сделать шаг назад — так было противно находиться с ним рядом, до рвоты.

— И почему же? — повторил император, улыбаясь — абсолютно нормально, не безумно. Наверное, это должно пугать: он в себе и делает такие вещи. Но меня это обнадёживало. Раз в себе, то трижды подумает, прежде чем поднять на меня руку.

Принц Рьюичи нужен своему отцу.

Император ждал — и я показала ему одну из своих шпилек.

— Вы не успеете, ваше величество. Я умру раньше. — Да, Ванхи многому меня научил. И ещё… — Вам невыгодно меня убивать, государь. Это хранит меня сильнее, чем любой яд.

Император кивнул, отвернулся и туманно бросил:

— Это и ещё кое-что.

Я не стала уточнять, что он имел в виду, и больше мы к этому не возвращались.

Итак, в тот вечер император привёл меня в темницу, где у стены сгрудились юноши в потёртых синих одеждах. Я уже знала, что это ребята из организации «Синие плащи» — оппозиция императора, те, кто мечтает его свергнуть. Что у них дальше в программе я пока не уточняла — а следует…

Юноши выглядели удивительно… нормальными. В смысле, все их конечности были целыми, и от боли несчастные не кричали. Обычно с оппозиционерами император не был столь мягок. Недавно пятерых сжёг, а перед этим заставил плясать что-то ритуальное перед помостами для казни. Жуть.

Сейчас перед юношами стояли столики с письменными принадлежностями. Император поднял один из исписанных листов бумаги и протянул мне.

Это была копия страницы моего дневника.

— Шепчущие, адепты, — пояснил император. — Пытаются расшифровать твои записки, Ичи. Поздравляю, пока у них не получается. Страница за страницей они пытаются, но у них не получается. Впрочем, они не теряют надежды. Правда, у них почти кончился материал, а ты не даёшь новый. Я хочу, чтобы ты знал: когда страницы кончатся, я начну их убивать.

— Убивайте. Какое мне до них дело? — равнодушно сказала я. Так было нужно. — Они преступники и предатели. Они заслужили самую суровую казнь.

Император заглянул мне в глаза.

— Неужели, Ичи?

Я не отвела взгляд. У меня было время научиться держать себя.

— Государь?

Император усмехнулся. Вытащил кинжал, схватил ближайшего юношу за волосы, заставил встать, замахнулся…

— Не надо! — выдохнула я. И захлопнула рот, но было поздно.

Император выпустил юношу, и тот, равнодушный, как робот, вернулся к письму.

— Помни, Ичи, — сказал «папа». — Ты не настолько твёрд, как хочешь казаться, и мне это известно. Я принесу тебе их тела, если страниц больше не будет.

Я понимаю, что, если им удастся расшифровать этот дневник, я умру. Не только отравленную шпильку я ношу с собой, но, чёрт возьми, я хочу жить.

Однако не ценой чужих жизней.

Я продолжаю дневник, и пусть этих несчастных мальчишек когда-нибудь отпустят… Блажен, кто верует.

Что же, даже если меня заставили, ещё можно получить удовольствие, а расшифровать чужой язык, ни капельки непохожий на местный, думаю, всё-таки невозможно.

Нескоро — это точно. Значит, время у меня есть.

Всё ещё может быть хорошо.

А пока… Прошли считанные дни. За это время я узнала больше об этом мире, познакомилась с моими слугами, чуть не споила Ванхи и лелею план выйти, наконец, за пределы дворца.

Серьёзно, давно пора хотя бы посмотреть, как тут живут. А также познакомиться с Синими плащами — чую, мы с ними найдём о чём поговорить.

На носу чёртов отбор, и хоть дела в этой стране делаются крайне медленно, он всё же приближается. Ко мне везут какое-то несусветное количество девиц, с которыми у меня нет желания общаться. Но, конечно, придётся.

Обо всём этом стоит рассказать поподробнее. Я понимаю, что могу писать любую чепуху, всё равно не прочтут — императору лишь бы страницы были исписаны. Но… может, мне и самой это нужно?

Продолжу, как делала раньше — и будь, что будет.

А начну, пожалуй, с прислуги.

Было это вчера. Я спаивала Ванхи (он сам не свой до сакэ). Самой кусок в горло не лез и местная водка тоже (гадкая гадость). А в Ванхи лезло всё, и по моему приказу пил он, как не в себя. Пьяному, ему я могла рассказывать что угодно, он всё равно потом ничего не помнил. Я, конечно, была осторожна, и всё-таки какое-никакое облегчение.

Потом мне надоело — и по моему приказу Ванхи моментально протрезвел (а я порадовалась, что всё же была при нём осторожна).

И мы пошли знакомиться со слугами.

Ах нет, не так всё было. Сначала я спросила:

— Как мне купить твою верность?

Да, в лоб. Потому что здесь такое спрашивают прямо — дворец ведь, все продаются и покупаются.

Ванхи мгновенно посерьёзнел.

— Господин… — Он отставил пиалу и поднял взгляд.

Я приготовилась к чему-то заоблачному. Титул? Громадное состояние? Первое я ещё могла состряпать, а со вторым начались бы проблемы. Денег я здесь вживую ещё не видела.

Но Ванхи меня удивил. Он, как некогда у лекаря, когда говорил серьёзно, тихо заметил:

— Господин, верность невозможно купить. Если она продаётся, то какая же это верность?

Я изумлённо смотрела на него.

— Но ты был верен мне.

— Да, господин, — склонил голову Ванхи, и у меня вдруг мелькнуло странное предположение, что, может быть, он не очень-то евнух. Точнее, не просто евнух.

— Почему?

Ванхи улыбнулся — странной, не своей улыбкой.

— Мне нравится служить вам, господин.

Я поняла, что ничего не поняла.

— Может быть, ты хочешь другую должность? Более высокую?

— Господин, на что ещё может рассчитывать евнух? — Ванхи улыбался, и его улыбка пробирала меня буквально до костей. — У меня есть всё, что нужно. Позвольте просто служить вам.

После мы какое-то время молчали — и смотрели друг на друга.

А потом я увидела, как вернулся старый-добрый простачок Ванхи, к которому привыкла — за какое-то мгновение, словно змея кожу сбросила. Впрочем, змеи так быстро с этим не справятся.

— Господин, прикажете собрать слуг?

— Да.

Я отметила эту перемену. Кем мог быть Ванхи? Убийцей? Не новость, во дворце все такие. Кем-то ещё? Местным магом? Шепчущим?

Мёдом им у меня, что ли, намазано…

Что ж, он верен, и пока лишь это важно.

Слуг собрали очень быстро. И наверняка не сказали, зачем, потому что они лежали во дворе ниц, испуганные, дрожащие… Все, включая телохранителей. И если к этим у меня были вопросы, то остальных я пугать совсем не хотела.

— Гаремных здесь нет, господин, — сказал Ванхи и вздохнул. — Нельзя, вы же понимаете.

Гарем здесь хуже тюрьмы, это я уже выяснила. Что ж, в гарем я тоже собиралась…

А пока требовалось как-то разобраться здесь.

— Встаньте.

Повиновались только телохранители (вот уж кто мог бы и полежать), остальные только головы подняли и уставились на меня.

Захотелось закатить глаза и цокнуть языком, но я же принц, а это несолидно.

— Ванхи объясни им, что я хочу видеть их в полный рост, — бросила я.

Ванхи объяснил:

— Слышали? Встать!

Только тогда они поднялись, и даже торопливо.

Я подавила вздох и улыбнулась. До меня дошло, что не так стоило всё организовать: пусть входят ко мне группками — и мне запомнить проще, и им не так страшно. Действительно, у первого же слуги, с кем я попыталась заговорить отнялся от ужаса язык

Ванхи замысел понял быстро и слава богу всё организовал.

Теперь они входили ко мне человека по четыре. Это грозило затянуться, зато никого не смущали мои «конспекты» — на память я не жалуюсь, но вы бы видели, сколько у меня слуг!

Вот, например, девушки, которые подносят мне утром освежающий напиток (гадость несусветная) — трое. Они же — плюс ещё двое — одевают меня в нечто наподобие халата, укладывают волосы в пучок и ведут в купальню, где другая пятёрка служанок купает меня в бассейне. После ещё пятеро вытирают меня и одевают — и я иду ко второму бассейну. Потом…

Думаю, и так всё понятно.

Я потратила четыре часа, чтобы с ними разобраться: поговорить с каждым, особенно с девушками (чистая женская солидарность). Узнала имя, где родились (что ничего мне не сказало, я не знала карты), сколько лет, какие есть пожелания и проблемы. Последними со мной делиться не хотели, но я была настойчива и наблюдательна. В итоге в моём штате произошли перестановки и пару девушек я мысленно поставила на учёт: кажется, тиранят они своих «коллег». Ну там видно будет, пригляжусь.

Случались и смешные моменты.

Сразу три девицы, купающие меня по утрам, рухнули в обморок, когда я принялась их расспрашивать. Засмущались. То есть мыть голого принца они не смущаются, а тут прямо сконфузились.

Одну дамочку во время интервью пробило на нервное хихиканье — и она так заразительно это делала, что к концу беседы я сама еле сдерживалась, чтобы не захохотать.

Другая честно заявила мне после вопроса о проблемах:

— Замуж хочу.

Дерзкая девочка, ничуть меня не стеснялась.

— Отлично. Кто жених?

Она кокетливо стрельнула в меня глазками:

— Вы.

Даже Ванхи оторопел.

— Очень хочу, — добавила девица. — Хорошей женой буду, ваше высочество, ну возьмите меня!

— Все хотят, — пробормотала я, лишь пару часов назад присутствовавшая на совещании по отбору невест. От их количества до сих пор кружилась голова.

С девицей по-свойски разобрался Ванхи. Не знаю, о чём они говорили, но девочка снизила запросы до Такихиро, младшего сына канцлера.

— Отличная пара, — сказала я, когда услышала, и дала благословение. Что девушка с этим благословлением делать будет, не знаю, но Ванхи заверил: мне это никак не повредит.

С мужчинами-слугами, то есть евнухами, всё прошло легче. Никто не лез ко мне в постель, никто не смущался — тёртые калачи состоят у меня в штате. Меня попросили помочь паре родственников, и то после долгих уговоров по указке Ванхи. Всего-то.

Не уверена, что это как-то укрепило мои отношения с прислугой, но теперь я была готова называть их по имени и интересоваться здоровьем родственников… если таковые имелись.

Сложнее пришлось с телохранителями.

Я — снова в лоб — спросила их:

— А как вы ко мне попали?

Оказалось, все они какое-то время служили в гвардии императора, а потом почему-то у канцлера. Ну ясненькое дело.

— Хочу посмотреть, что вы умеете, — сказала я. И приказала ставить мишени да готовить площадку для поединков.

До вечера мы со слугами (зачем лишать ребят бесплатного представления?) любовались импровизированным турниром.

Если честно, было грустно. Только трое сносно попадали из лука в мишени — примерно, как я. Ещё двое владели кинжалами (лучше меня). И все они посредственно фехтовали. Может, в свой первый день в этом мире я бы впечатлилась, но после Ли… Не-а.

Это напоминало театральные поединки, фальшивые и напоказ. В настоящем бою мои гвардейцы ничего не стоили.

Сомневаюсь, что от подосланных убийц они смогли бы защитить даже себя, не то что меня. Неудивительно, что они всегда так «торопились» мне помогать во время покушений.

— Ванхи, я хочу набрать новых телохранителей, способный и верных только мне. За сколько я смогу купить их верность?

— Продающаяся верность недорого стоит, — повторил евнух. — Но среди новобранцев есть отличные кандидаты. Они ещё не успели послужить ни его сиятельству, ни его величеству.

— Замечательно. Отбери и приводи, я хочу на них посмотреть.

— Господин, боюсь, они не так хороши собой, как ваши нынешние телохранители…

Это точно, мордашки у моих бойцов были прямо модельные. Спасибо канцлеру, хоть было на что посмотреть.

— Ванхи, ты не понял. Я хочу наслаждаться их умением обращаться с оружием. Спать с ними я не собираюсь.

— Конечно, ваше высочество. Между прочим, гарем к вашему визиту готов. Желаете?

Я не желала, но пришлось.

Тут всё было ещё сложнее, чем с обычной прислугой. Мало того, что гарем связан правилами по рукам и ногам: регламентирован буквально каждый шаг. Так мы ещё и явились на закате, и наложники наверняка не так всё поняли. Интересно, донесли императору, что сынок снова взялся за старое, или решили дождаться повторного моего визита, чтобы уж точно не ошибиться?

А ошибиться им было бы сложно: у принца здесь был настоящий цветник. Я впервые задумалась, какую роль в постели выполнял наследник двух империй… Не удивлюсь, если женскую. Видели бы вы этих амбалов… Не знала, что тонкокостные азиаты дорастают до таких размеров, но в гареме принца также имелись наложники исключительного… э-э-э… великолепия. Их мускулы меня просто гипнотизировали. Не то чтобы я их хотела… Однако пройти мимо было сложно. Когда бицепсы — во! — просто так не отвернёшься.

Были и другие, вроде Ванхи — тонкие, гибкие, женоподобные. Одни смотрели робко, даже испуганно, другие лукаво улыбались, бросали долгие взгляды из-под ресниц, посматривали искоса, короче — всячески намекали.

А были как Ли, и с такими пришлось совсем туго. Сердце начинало биться чаще, стоило на них посмотреть — и глаз цеплялся, не отвести. Я не видела их лиц, совсем — мне всюду чудился Ли, просто наваждение какое-то. И так тяжело, физически сложно было дышать, тошно так было и тоскливо… В такие моменты я жалела, что прогнала его. Знала: права, так нужно. Но так хотелось быть рядом, касаться, да хоть просто видеть — так безумно желалось, мочи не было терпеть.

Не будь рядом Ванхи, который меня отвлекал, не знаю, что бы я делала.

Ванхи считывал плотские желания, словно открытую книгу, хотя, уверена, под шароварами и слоями одежд ничего рассмотреть он не мог. Но откуда-то знал, на кого тело принца реагирует по-мужски (я уже привыкла — с Ли это скрыть было куда сложнее…). Знал и старался по-своему угодить, выставляя этих наложников впереди других.

— Господин, посмотрите. Отлично музицирует на вашей любимой цитре, помните? А поёт как сладко — не желаете ли послушать?

— А вот этот, господин, танцует так, словно по воздуху летит, шаг лёгок, ворс ковра не примнёт. Желаете взглянуть?

— Сказки рассказывает, господин, — волшебные истории далёких стран. Раньше вы так любили их слушать!

Сотня наложников, не меньше — я понятия не имела, что с ними делать. Говорить было бесполезно — они заискивали. Все без исключения. И делали намёки. Очень хотели к принцу в постель, просто как псы бесноватые с цепи рвались…

К ночи голова у меня раскалывалась, очень хотелось побиться ею о ближайшую стену — глядишь, поможет. Музыка шумела в ушах, песни тоже, от танцев в глазах рябило, а местными сладостями (даже они пресные) я наелась по самые уши.

— Ванхи, кого из этих я выбрал лично?

Почти всех, как оказалось. Фух, это значительно облегчало мне работу: по словам Ванхи, принц денег не жалел, и перспективных наложников везли ему прямиком, без заезда на невольничий рынок. Платил наследник хорошо, все были довольны.

Точнее, платил император, но на удовольствие сына он не скупился. Видимо, это был лучший способ заткнуть принцу рот. С Ли «папа» проделал то же самое.

Нет, хорошо, что я отправила его восвояси. Иначе император уже бы второго любовника мне подкинул. И ещё, и ещё — и что потом с ними делать?

— А теперь покажи тех, кого подарил император. И канцлер. Собери их в отдельные группы и заводи.

Было у меня подозрение, что сейчас я обзаведусь телохранителями, а нынешних сразу же и отпущу. И жить буду куда спокойнее, чем раньше.

Бесполезно. Они все были одинаковые: красавцы, пустышки. Или хотели такими казаться — с наложниками принц явно не разговаривал, только тело тешил. Они и не ждали от него долгих бесед. От последней «четвёрки» (их так же заводили, как и дворцовых служанок), я еле отбилась — пришлось кричать, чтобы поняли: ещё чуть-чуть и господина они изнасилуют. А потом господин их как-нибудь цинично убьёт. Например, отдаст отцу.

Плохая это была затея, думала я уже ближе к полуночи, мечтая исчезнуть из гарема. По протоколу визита (да, у принца он был) нужно было напоследок поужинать. В меня не лезло уже ничего, да и раньше фанатом местной кухни я не была, поэтому всё это напоминало пытку с улыбающимся Ванхи в роли палача.

Пока гибкий юноша, похожий на Ли, не встал перед столом на колени и, отведя взгляд, принялся подливать в мою чашу вино (жёлтое и дико сладкое).

Ничего особенного в наложнике не было: так же красив, как остальные, так же провокационно одет (а точнее, раздет), так же предупредителен и подчиняется гаремным порядкам. Не уверена, что в местной иерархии он занимал высокое место, или уже постарался бы со мной заговорить, а Ванхи бы его представил.

Но на его руках я заметила мозоли. Нужно быть очень внимательной, чтобы их увидеть, согласна, и хоть мозоли не считались здесь нечистыми, у наложника их быть не должно.

Я поймала его руку, и вино полилось мимо чаши.

Смолкла флейта, а за ней и цитра.

Замерли танцовщики.

Ванхи склонился передо мной рядом с коленопреклонённым юношей, которого я всё держала за руку, а он по-прежнему на меня не смотрел.

— Господин? — угодливо улыбаясь, произнёс Ванхи.

— Пусть все уйдут, — тихо приказала я.

И как по волшебству через мгновение мы остались одни.

Я отпустила наложника и, не сводя с него глаз (он вполне мог выхватить сейчас кинжал и броситься на меня) протянула ему чашу с вином.

— Выпей.

Он покорился — значит, отравленным вино не было…

В самом деле, удивитесь вы — подозревать человека, только потому, что его руки мозолисты? Ну разве не глупость?

В этом мире — необходимая предосторожность. Мозоли были от меча, уверена. Передо мной сидел человек, много тренировавшийся с оружием, и мне было очень интересно, что он забыл в гареме наследника.

Так что ходить вокруг да около я не стала. Подождала, пока всё выпьет, потянулась за яблоком (руки занять — кстати, яблоки здесь деликатес, можете себе представить?). И прямо спросила:

— Ты здесь, чтобы убить меня?

Мне удалось его удивить: он уставился на меня так, словно я по-русски заговорила. Повисла тишина, напряжённая и долгая.

Я подняла брови, дескать, ну? Я жду.

Он открыл рот, что-то прохрипел — и повалился навзничь, тихо так, словно в обмороке.

Мы с Ванхи с любопытством наблюдали.

Наложник не двигался, вроде как умер. Опоссум, блин.

В комнате было тихо, так, что слышалось, как за бамбуковыми шторами поёт соловей. Сладко поёт, романтично…

Я потянулась за вином, которое этот припадочный не долил. Подала кувшин Ванхи.

— Полей его, пусть очнётся.

Ванхи с сожалением посмотрел на кувшин.

— Притворяется, господин. А вино хорошее, жалко…

Наложник очнулся сам, без вина, наверное, понял, что изображать беспамятство бесполезно.

— Ну так что, убивать меня будешь? — повторила я, дождавшись, пока он устроится передо мной ниц. Хорошая поза, руки на виду…

— Господин, что?.. Как?.. — залепетал он.

— Пропустим это. Ванхи, ради всего святого, убери стол, меня тошнит от одного его вида.

Евнух проворно всё устроил. Лучше не стало: по-прежнему было душно, наложник лежал ниц, а снаружи заливисто пел соловей. Я страшно ему завидовала. Хотелось в сад, на свежий воздух, подальше от всего этого.

— Кто он? — кивнула я на юношу, поймав взгляд Ванхи.

— Юн, господин. Вы сами его выбрали… седьмого дня прошлой луны. С южных провинций, всю жизнь в рабстве, родители продали, кормить нечем было. Вы были с ним всего один раз и не остались довольны, потому он прислуживает другим… Господин?

Я подошла к наложнику, снова взяла его за руку. Кажется, он был левшой — на ней мозолей было больше.

— Подготовить его? — угодливо поинтересовался Ванхи.

Я отмахнулась.

— И чем же занимался Юн, пока не попал ко мне?

— Служил виночерпием в доме наместника Саки, господин. А до этого…

— Это ты о кувшины так руки натёр? — перебила я.

Ванхи умолк, наложник отвечать не собирался. Снова повисла тишина.

— Ну?

Наложник ещё помолчал, потом вытолкнул из себя:

— Да. Господин.

Ну-ну.

— Сядь на колени. Так, чтобы я видел твои руки.

Прямому приказу не повиноваться раб не мог. Юн сел, я смотрела на него и думала, что заменой Ли он не станет, но… Ванхи говорил, что верность не покупается, однако, с чего-то же надо начинать.

— Твои мозоли от меча. Ты хорошо владеешь оружием?

Руки Юн держал на виду, но глаза прятал. И всем видом говорил: «Ну что вы ко мне пристали?»

Однако принц может приставать почти ко всем, к кому пожелает, и ничего ему за это не будет. Юн это знал, потому ответил:

— Если господин так считает, ничтожный раб не смеет спорить.

Мда, даже Ли был честнее…

— А ты поспорь, — выдохнула я. Голова раскалывалась безумно. — Расскажешь мне, откуда ты, прямо сейчас — я не поверю. Так что поспорь, поспорь.

— Господин? Раб не понимает…

Я встретилась взглядом с Ванхи. Тот задумчиво нахмурился, потом подошёл к юноше и рванул на нём жилет. Поднял руку — Юн задохнулся не то от неожиданности, не от гнева.

Под мышкой у него оказалось маленькое, не больше родинки клеймо — летящая птица.

— Феникс, господин. Он из Возрождённых, — пояснил Ванхи.

— Кого?

— Наёмник, господин. Возрождённые — крупнейший и самый влиятельный клан наёмных убийц империи.

Я вспомнила мальчишку, чуть не подброшенного мне канцлером и то, как спровадил его император. Наёмник, значит…

Ванхи смотрел на меня.

— На дыбу его, господин?

Я наклонилась к Юну.

— Хочешь на дыбу?

Он устало посмотрел на меня, уже не играя.

— А у меня есть выбор?

Хорошая мысль…

— Есть. Сколько ты стоишь?

— Господин? — в унисон удивился Юн с Ванхи.

Я отмахнулась от Ванхи и уточнила:

— Когда тебя наняли шпионить или убить меня, сколько тебе заплатили?

Юн удивлённо молчал, а Ванхи пояснил:

— Платят главе клана, Неуловимому, ваше высочество. Не рабам же.

Ну да.

— И что, много платят?

— Зависит от заказа, господин, и от качества исполнения. Но услуги Возрождённых самые дорогие в столице.

Император. Точно, кто же ещё? Канцлер своего кукушонка попытался подкинуть, но не успел, потому что император уже подкинул своего. Хо-хо!

— И что же делать бедному принцу, если он желает подкинуть себе кукушонка сам?

— Господин?

Я вздохнула.

— Хочу встретиться с главой этого прекрасного клана и купить его услуги. Как это можно устроить?

— Господин, это может быть опасно…

— Тут всё опасно, — вздохнула я. — Эй, Кукушонок! Или как там тебя… Юн. Приведёшь меня к своему господину? Как покупателя. Я заплачу за тебя и за десяток таких же, как ты. Будете верно меня защищать?

Юн моргнул и наклонил голову.

— Да, господин. Если таков будет приказ. И пока контракт в силе.

Честно. Что там говорил Ванхи про неподкупную верность?

— А если я предложу тебе свободу прямо сейчас? — попробовала зайти с другого конца я. — Деньги, титул — а ты будешь меня защищать. Каково?

Юн улыбнулся.

— Я очень быстро умру свободным, господин. Мой повелитель убивает за нарушение контракта, всегда.

— Но вас можно перекупить?

— Да, господин. Тогда предыдущему покупателю пришлют сообщение о смене хозяина.

Значит, император будет в курсе.

— То есть, если ты и твои друзья получат заказ меня убить, вы сначала мне об этом сообщите?

— Да, за день, господин.

— Чтобы сбежать успел, — хмыкнула я. — Идёт. Где найти твоего повелителя?

Юн и Ванхи снова спросили в унисон:

— Сейчас?

— А чего тянуть? Пошли.

Идти далеко не пришлось, только ждать. Мы отпустили телохранителей и устроились с Ванхи на травке в дальнем и запущенном саду где-то на границе первого дворцового круга, где я могла передвигаться без слуг и никто бы меня не остановил. Выбраться за ворота вряд ли бы получилось так же легко, но я ещё не пыталась.

Глава наёмников пришёл ко мне сам — какой сервис! И говорил с ним Ванхи, потому что принцу как-то несолидно. Я слушала, как они торгуются — смешно, точно бабки на базаре. И смотрела.

Один раз мне почудился в темноте взгляд Ли. Я знаю, я бы узнала его из тысячи.

— Господин? — всполошился Ванхи, когда я поднялась.

Но нет, показалась.

Когда с ценой определились — Ванхи был уверен, что я смогу её заплатить, значит, наверное, смогу. Нужно обязательно обсудить с ним денежный вопрос, срочно…

— Покажите контракт, — приказала я, глядя на главу наёмников.

Неуловимый был немолод, грузен и выглядел заправским пьяницей. Несло от него соответственно. И серебром он блестел в лунной ночи, как красавица перед ухажёром. Сорока. Или нет, барсук-тануки. Здесь он такой.

Контракт он протянул с таким видом, словно интересовался: «А зачем он вам, вы же читать не умеете».

Я развернула свиток и встала так, чтобы в ярком лунном свете всё видеть. Формулировки были знакомыми — если честно, так любимые Ли танки читать сложнее, там иероглифов больше. А тут всё знакомо.

Начался второй этап торгов, повергший в шок абсолютно всех, особенного Неуловимого. Принц забыл всю свою солидность и стал придираться к словам.

— Господин, не утруждайтесь, мы всё обсудим с вашим старшим евнухом, — попытался вернуться в прежнее русло глава наёмников, угодливо мне улыбаясь.

Ванхи я, конечно, верила, но не настолько.

— А плачу вам я. Поэтому объяснять вот это вот, — я ткнула пальцем в контракт, — вы будете мне. Что значит, «грозит опасность»?

Глава наёмников обалдел, но ещё пытался держать лицо.

— Это значит, что вы в опасности, господин. Когда вам плохо.

Очаровательно!

— То есть если я объемся сладкой хурмой на завтрак, и мне станет плохо, ваши парни мне помогут? Вряд ли. Что вы так на меня смотрите? Я могу до смерти отравиться хурмой, если съем слишком много. А я съем, потому что люблю хурму. Вы не знали, как вреден сахар?

Через десять минут таких рассуждений Неуловимый, судя по виду, мечтал оказаться где угодно, только не здесь. Кого-то из наёмников отправили за письменными принадлежностями, и я яростно вцепилась в контракт. Может, в прошлой жизни я и не была юристом, но знала опасность мелкого шрифта и неустойки. Её мы обговорили первой и путём некоторых манипуляций в случае моей смерти от хурмы и не только Неуловимый со своим кланом оказывался так много должен короне, что этой самой смерти он наверняка попытается избежать всеми способами.

Ещё часа через два, когда я оговорила каждую закорючку самого распоследнего иероглифа в свитке, Неуловимый поклонился мне и заметил, что раньше он думал, я не похож на своего отца, но теперь понял, как сильно ошибался.

О да!

— Приятно было с вами работать, — отозвалась я. И смотрела потом, как он растворяется в ночи, а десять его рабов остаются, включая Юна.

Один из них вдруг подал голос:

— Ваше высочество, а спать вы с нами будете?

Неприкосновенность своих подчинённых Неуловимый не оговорил, а я о них вовсе не подумала. Наверное, стоило — парней ко мне привели как на подбор хорошеньких.

— А хотите?

От жаркого обсуждения контракта они, похоже, ещё не отошли, потому что «как пожелаете, господин» сразу не последовало.

— Не буду, я чистоту блюду по приказу императора, — бросила я.

Император ничего такого не приказывал, но намекал, что совращаться мне перед отбором не стоит.

— А зря, господин, — вклинился Ванхи. — Туго натянутая тетива…

— Заткнись.

— Слушаюсь, господин.

Я встала с травы, поморщилась — мигрень вернулась.

— Устал я. Возвращаемся.

Это стало сигналом: Ванхи быстро отвёл меня обратно покои принца, где ждала такая желанная и уже расстеленная постель. А наёмники бесшумно следовали за нами, словно тени в ночи. В их компетентности я не сомневалась.

Перед сном пришла записка от императора: «Рьюичи, ну ты и лис! Повеселил. Развлекайся». Я спалила её в жаровне, бухнулась на кровать и приказала тушить свечи.

Спалось мне спокойно, хорошо и безопасно.

А говорят, верность не покупается… Ха!

Сейчас я пишу это перед тем, как отправиться к императрице. Хочу ещё вечером прогуляться за стены, в город. Ванхи уверен, это плохая идея, а Юн с товарищами говорят, что, если пожелаю, они легко меня за стены проведут. Почему бы и нет?

Они отлично смотрятся в красных кафтанах с золотыми повязками, форме принца.

Выбрать, что ли, из них напарника по тренировкам? Ли это не заменит, но…

Не думать о нём. Сосредоточиться.

Всё, пора идти.