Глава двадцать шестая, о причинах написания этой книги

Они пришли на рассвете.

Вышли из серебристого портала прямо в спальне. Мы с Йеном спали обнявшись, и когда нас начали растаскивать, я вцепилась в мужа изо всех сил, а он попытался атаковать, но его мгновенно скрутили, жёстко заломив руки за спину. Меня стащили с постели прямо в простыне, и это было унизительно, болезненно и неправильно. Как, впрочем, и всё остальное, что связано с Межмировой Канцелярией.

Скрученную, почти обнажённую, големы затолкали меня в портал, а затем внесли в отдел кадров. Противный хвост стража сдавил грудь, и не то что протестовать — возможности не было даже вздохнуть. Я надсадно хрипела, хватая воздух, пока меня не отпустили, а потом рухнула на пол, разодрав колени о жёсткий серый ковролин.

— Твари! — прорычала я, поднимаясь на ноги.

— Мы рады сообщить, что ваша заявква на должность оператора документооборота одобрена, и вы можете приступать к обучению! — довольно проквакала одна из жаб, протирая толстые очки.

Я поправила на себе простыню, закрывая грудь, и заорала:

— Какого чёрта? Где мой муж?!

— Муж? — удивлённо спросила кварраница. — В заявке никвакого мужа не указано!

— За время рассмотрения вами заявки у меня появился муж! Верните меня туда, откуда взяли!

— К сожалению, это невозможно, — ответила она. — Вы подавали заявку на работу в дружном коллективе Межмировой Кванцелярии, и теперь она одобрена! Вы можете приступать к обучению, а после — к своим рабочим обязанностям.

— Я отказываюсь приступать к обучению и тем более — к рабочим обязанностям! Я передумала! Я отзываю свою заявку! — разъярённо зарычала я.

— К сожалению, невозможно отозвать свою заявку на работу в Межмировой Кванцелярии, — невозмутимо ответила кварраница.

— Что?! В смысле «невозможно отозвать свою заявку»? А если я не хочу у вас работать?

— Вы подписали заявку на должность, выразив тем самым согласие на работу в Межмировой Кванцелярии, — уже без прежнего энтузиазма заявила жаба.

— Хорошо. В таком случае я бы хотела написать отказ от заявки на должность оператора документооборота.

— Согласно внутреннему регламенту, отквазы в виде заявлений принимать запрещено.

— Что? — тупо переспросила я, пытаясь сориентироваться в ситуации.

После бессонной, полной чувственного удовольствия ночи и ужасного пробуждения соображала я с трудом. Настолько с трудом, что лишь два часа спустя додумалась потребовать присутствия мужа, раз я состою в официальном браке, и регламент предусматривает для супругов совместное проживание.

— Предъявите свидетельство о браке или брачный сертификват, — в который раз повторила равнодушная жаба.

— Как я могу их предъявить, если ваши големы вытащили меня из кровати голую? Где я должна была это свидетельство хранить? За ухом?

— Руководство Межмировой Кванцелярии настоятельно рекомендует хранить самые важные документы под рукой, чтобы в случае необходимости взять их с собой.

— Дайте мне регламент, в котором прописано, что сотрудники Межмировой Канцелярии и соискатели на должности обязаны предъявлять именно свидетельство о браке или брачный сертификат! — взорвалась я.

И они предъявили. Я нашла нужную строчку почти сразу и с триумфальным видом ткнула в неё.

— Видите! Тут написано: «В качестве доказательства наличия супруга(и/ов) может служить свидетельство о браке, брачный сертификат, либо иной документ, заверенный заявителем».

Я схватила со стола чистый листок, размашистым почерком написала: «Я, Валерия Зоттер, подтверждаю, что я замужем за Йеннером Зоттером и что он является моим законным супругом, о чём свидетельствуют неснимаемые кольца на больших пальцах моих рук». Стоило поставить дату и подпись, как жабки приняли этот документ и сказали:

— Если у вас с самого начала был подтверждающий супружество документ, то почему вы его не предъявили?

Забегая вперёд, могу сказать, что до сих пор не знаю, каким чудом смогла сдержаться и не прибить сказавшую это жабу.

— Приведите моего мужа! — выдохнула я, полыхая от ярости.

Йена втащили в портал дико злым и абсолютно обнажённым, во всём великолепии. Великолепие у Йена, конечно, было такое, что не стыдно людям показать, но меня всё равно взбесило, что на него пялились какие-то лупоглазые кварраницы. Увидев меня, муж мгновенно расслабился и оглядел отдел кадров уже спокойнее.

— Что им надо? Мы подписи где-то забыли поставить?

Я подошла к нему, уткнулась в твёрдую грудь и обернула простынёй нас обоих.

— Они рассмотрели мою старую заявку на работу и одобрили её. И теперь хотят, чтобы я тут работала. А я… вызвала тебя… потому что… испугалась и вообще… Йен, они хотят, чтобы я на них работала!

— Тихо, тихо, — он успокаивающе обнял меня и неожиданно нежно погладил по волосам. — Всё хорошо. Мы разберёмся. Ты правильно сделала, что вызвала меня, я там чуть с ума не сошёл, когда тебя утащили в портал. Хорошо хоть за мной сразу пришли…

— Не сразу! Я уже почти целый день с ними воюю. Они не принимают никаких отказов от работы! Ни в виде заявления, ни в виде объяснительной, ни в виде справки, ни даже в виде сертификата о недееспособности, я уточняла.

— Лера, посмотри на меня, — попросил Йен, и я подняла на него лицо, по которому уже струились слёзы. — Мы вдвоём с этим справимся. Всё будет хорошо.

С его приходом действительно стало спокойнее.

— Нам положено служебное жильё. А ещё нас забрали из дома без вещей, документов и согласия! Я буду жаловаться! — угрожающе процедила я кварранице. — Лично начальнику Канцелярии!

Это ей совершенно не понравилось.

— Служебное помещение будет готово к концу цикла, — отчеканила чиновница.

— А до этих пор где нам жить? И какой сегодня день цикла? — с вызовом спросила я.

— Восьмой, — ответила она. — Что до проживания, то я уполномочена лишь заселить вас в жильё, которое будет готово к концу цикла.

Честно? В тот момент я озверела и наверняка набросилась бы на мерзкую жабу с кулаками, если бы не Йен. Он выпутался из моей простыни, подошёл к жабе, одним лёгким движением сбросил все её бумаги со стола и вальяжно на нём расселся.

— Тогда мы будем жить здесь. Вот на этом столе есть, вон на том — заниматься сексом, а вон те четыре сдвинем и будем на них спать, — абсолютно серьёзно заявил он.

Надо ли говорить, что после этого жильё нашлось почти сразу? Подозреваю, что жаб всё-таки впечатлило Йеново великолепие. Не могу их за это осуждать, сама до сих пор под большим впечатлением.

Как только нам выделили комнату (заметьте, не двухкомнатные апартаменты, как полагалось супругам!), мы с Йеном завалились спать. Решили, что устали и ничего годного всё равно не придумаем, поэтому зарылись в серую постель, обнялись и уснули.

Таким образом, свой первый день обучения я беззастенчиво проспала, и не испытываю по этому поводу никаких, ровным счётом никаких угрызений совести. К вечеру мы проснулись и отправились на ужин, одетые, как древнегреческие боги — в природную красоту и простыни. Честно говоря, Йен был настолько переполнен злым весельем, что грозился ходить везде голым, но я уговорила его на подобие тоги. Всё-таки как жена я имею право на эксклюзивное созерцание его великолепия и ни с какими жабами делиться этим зрелищем не собираюсь.

Наш первоначальный план состоял в том, что если я буду прогуливать учёбу и работу, то меня быстро уволят, но это оказалось не так. Из Межмировой Канцелярии не увольняли, что, согласитесь, многое объясняло.

Как я это узнала? Через пять дней после недобровольного возвращения в чертоги бюрократического беспредела, я всё-таки решила сходить на учёбу. Нужный кабинет нашла не сразу и с опозданием вошла в помещение, где уже сидели четыре кварраницы, зелёные во всех смыслах этого слова. И, кстати, без очков. У преподавательского стола возвышалась сероватая дама, похожая на внебрачную дочь сома и бегемота. Я не придумала ничего лучше, чем лечь на её рабочий стол, подперев подбородок руками и болтая ногами.

— Слезьте со стола! — пророкотала она.

— А?

— Немедленно слезьте со стола! Вы нарушаете дисциплину!

— А?

— Либо вы сейчас же слезаете со стола, либо…

— Вы дадите мне справку о том, что я необучаема? — с надеждой спросила я.

— Пересажу вас силой! — пригрозила она.

— На работу тоже будете меня силой водить? — заинтересовалась я.

— Вам выпала честь…

— На бую я эту честь вертела! — нахально заявила я, и четыре молоденькие кварраницы вдруг захихикали.

Сомобегемотодама сверкнула маленькими серыми глазками и процедила:

— А ну, вон из моего класса!

— Ну уж нет. Либо вы мне даёте справку о том, что я необучаема, либо я остаюсь здесь и вместе с вами постигаю… — я перевела взгляд на доску с каким-то непонятным чертежом. — Устройство половых органов нагов.

— Это не половые органы нагов, а схема хранения документов в Главном Архиве! — оскорбилась преподша.

— Да? Вы уверены? Просто с виду — вылитые половые органы нагов, — авторитетно заявила я, понятия не имея, как они на самом деле выглядят.

Эльфийка-то мне так и не рассказала!

— Да как вы смеете?! — взвилась сомобегемотодама.

— Легко! Я, видите ли, отчаянно не хочу работать в вашей замечательной брокельне*, поэтому, как только вы выдадите мне справку о том, что я необучаема и к работе с населением не допущена в виду наличия психических расстройств и отсутствия элементарных трудовых навыков, я тут же исчезну из вашего поля зрения. И лучше вам сделать это побыстрее, иначе придёт муж во всём своём великолепии, и станет ещё веселее.

Как оказалось, наличие психических расстройств и категорическое нежелания выполнять свои обязанности даже для вида — не повод не работать чиновником!

А ведь я могла и догадаться! В общем, тот раунд я проиграла, потому что через десять минут кривляний и препирательств преподша вынесла брыкающуюся меня из кабинета и заперлась изнутри, так и не выдав мне никакой справки. Жадина-говядина солёный бегемот!

Тогда я нашла Йена, вернулась вместе с ним в отдел кадров, устроилась на столе главной кварраницы и сказала, сверля её уничтожающим взглядом:

— Должен быть способ отказаться от этой работы!

— Вот список документов, в виде которых не принимается отказ от должности оператора документооборота, — жаба протянула мне листок.

Полный перечень всех известных бюрократии понятий, которыми можно было бы обозначить документ. Я даже слово «писулька» там нашла. Йен тоже внимательно его изучал, заглядывая мне через плечо.

— Идём, Лера, у меня есть идея, — муж вдруг потянул меня к выходу. — Только возьмём с собой листы и ручки.

Йен нагло улыбнулся и стащил у кварраницы со стола целую пачку бумаги. Та лишь недовольно квакнула в ответ. Видимо, готова была смириться с этой стратегической потерей, лишь бы нас не видеть какое-то время.

Муж притащил меня обратно в нашу комнату, но так как моё греческое одеяние случайно зацепилось за низ ромбовидной (да какой придурок придумал такую форму?) двери и сползло, то он отвлёкся, прижался ко мне сзади и несколько долгих мгновений целовал шею и плечи, а потом настолько вошёл в раж, что отшвырнул пачку бумаги на пол и жадно заскользил обеими руками по телу. Я упёрлась ладонями в серую прохладную стену и сладко охнула, когда он наполнил меня своим великолепием до предела. Прикрыла веки и задрожала от предвкушения взрыва удовольствия, а потом и вовсе забыла, где я и кто.

Йен — самый восхитительный любовник на свете, и я каждый раз готова молиться своим богам за то, что ниспослали мне его в качестве награды за душевные муки и страдания. Он — словно вышедшее из-за туч солнце моей жизни, словно глоток воздуха для едва не утопшего в бездне, словно сладкий горячий нектар для изголодавшегося в ледяной пустыне.

Когда мы с мужем добрались до постели и рухнули на неё, удовлетворённые и покрытые испариной, я спросила:

— Так что за идея?

— В списке нет рассказа.

— Что?

— В списке запрещённых к приёму документов на отказ от должности нет рассказа. Я вот думаю: можно ли написать отказ в виде эссе? Ну… расписать, как ты эту Канцелярию ненавидишь и почему.

— Да там даже выдумывать ничего не придётся… Достаточно просто описать, как я сюда попала и как намучилась, а ещё — как не соблюдала местные регламенты и ужасно себя вела. Любой адекватный разумный сочтёт меня профнепригодной. Я же не остановлюсь на достигнутом и буду саботировать всю работу, до которой только смогу дотянуться…

— А это уже угроза…

— В бюрократическом терроризме! — воскликнула я, а потом повернулась к Йену и внимательно посмотрела в родные серо-карие глаза. — И что? Мы напишем рассказ?

— Ты напишешь. А я сделаю несколько копий. В конце концов, будет, что детям показать. Вдруг им станет интересно, как мы познакомились?

— Тогда они узнают, что я сначала вышла замуж за их дядю… — шёпотом проговорила, широко распахнув глаза.

— Вот-вот! А я предупреждал! — Йеннер выгнул бровь. — Говорил прямым текстом: не ходи замуж за Дийнара, наши дети этого не поймут!

— Неправда! Ничего подобного ты не говорил! — возмутилась я.

— Может, и не говорил… Но если вписать в нужное место…

— Даже не мечтай! Если я и напишу рассказ, то в нём будет только правда.

Сердце в груди вдруг забилось часто-часто. Йен улыбнулся и поцеловал меня в обнажённое плечо.

— Любимая, я бы безумно хотел прочитать твою правду.

В тот же день я села и написала первую главу. Руку начало ломить почти сразу, плечи заболели, но Йен нежно их массировал, а ещё мы вместе вспоминали и раскладывали по полочкам всё случившееся с нами с момента знакомства. Честно хотели уложиться в рассказ, потом смирились, что получится повесть… Но ведь нельзя поставить точку в истории там, где хочется. Нужно рассказать её до конца.

В общем, у нас получилась целая книга. И знаете, это изумительно! Нам с Йеном пришлось много разговаривать и местами даже спорить, но мы оба остались довольны результатом. К счастью, Миэль к тому времени уже вызволила девочек из Канцелярии и изложенная на этих страницах правда уже никак не может им навредить.

Подводя итог, могу сказать следующее:

1. Я безумно люблю своего мужа и ни о чём не жалею.

2. Пусть хоть кто-то узнает о мерзком поведении Дийнара из книги, раз уж я пообещала не рассказывать о нём в газетах.

3. Я от всей души ненавижу Межмировую Канцелярию и никогда, ни за что, ни при каких условиях не стану в ней работать.

4. Когда я выяснила, что Жрун в Канцелярии питается документами и отчётами, а потом из его испражнений делают новую бумагу для новых заявлений и отчётов, я испытала настолько сильное отвращение, что несколько дней не могла себя заставить прикоснуться к чистому листу. Омерзение со временем притупилось, но я стала ненавидеть Межмировую Канцелярию ещё сильнее.

5. Но я всё же благодарна, что она есть.

Так что в связи со всеми вышеизложенными обстоятельствами прошу вас принять мой отказ от должности оператора документооборота в Межмировой Канцелярии в виде книги и вернуть нас с Йеннером Зоттером обратно в Парайсер, мир Атхеирия, номенклатурный номер 11-РЗ-7-185.

Валерия Зоттер.

Двадцать третий день Отчётного цикла 17482-го полуцикла.

_________________

* брокельня — не вызывающая доверия контора.