Глава двадцать пятая, о мариансковпадинном удовлетворении

С Дийнаром мы столкнулись прямо на входе. Он скользнул взглядом по тому, как Йен держал меня за руку, отвесил нам поклон и проговорил:

— Лера, дорогая, я могу побеседовать с тобой?

Я вспыхнула от гнева при одном лишь виде синих глаз, но понимала, что психовать сейчас не в моих интересах.

— Хорошо, — кивнула я, не отпуская руку Йена.

— Пожалуйста, проследуй за мной.

Он провёл нас в небольшую гостиную, обставленную изящной светлой мебелью, резко контрастирующей с той, которой обставлен дом Йена. Но дело в том, что мне было совершенно плевать на мебель, деньги, титул и положение. Теперь, когда известно, какой он человек, ничего из вышеперечисленного не имеет значения.

Дийнар повернулся к моему спутнику и надменно проговорил:

— Я бы хотел поговорить со своей женой наедине, Йеннер.

Йен завёлся мгновенно, под загорелой кожей лица проступили желваки, глаза потемнели от гнева, а свободная рука сжалась в кулак.

— У меня от Йена секретов нет, поэтому я хочу, чтобы он остался, — громко заявила я.

— До тех пор пока ты моя жена, я имею право требовать, чтобы он ушёл и оставил нас вдвоём. Меня и без того возмущает, что ты на две ночи осталась ночевать в его доме, когда должна была ночевать в моём. Ты меня опозорила, Лера. Но об этом мы ещё поговорим. Наедине.

Синие глаза негодующе сверкнули, а у меня аж рот приоткрылся от такой наглости. Да-да, перечитайте внимательно. Он сказал, что я его опозорила.

Я. Его. Опозорила.

Тем, что ночевала не в его доме, куда меня никто не приглашал!

— Я останусь здесь, потому что имею основания полагать, что ты можешь причинить Лере вред. Она не обучена магии, и я не могу исключать попытку воздействия с твоей стороны, дорогой кузен, — проговорил Йен, вложив в последние слова столько яда, что любой человек с зачатками эмпатии отравился бы насмерть.

Но не Дийнар.

— Это моя жена, и я имею право, — голосом подчеркнул он, — оставаться с ней наедине.

— Если ты так считаешь, то мы можем вынести этот вопрос на обсуждение семейного совета. Именно туда мы и направляемся, так что не вижу никакой проблемы. Если они сочтут твою просьбу безопасной для графини Зоттер, то удовлетворят её. И всё же я буду настаивать, чтобы остаться при ней в качестве охранника и наблюдателя.

— Только на это ты и годишься! Охранник и наблюдатель, — презрительно выплюнул блондин, но Йена эти слова не задели, напротив, он лишь рассмеялся.

— Куда уж мне до некоторых высокорожденных Зоттеров, которые только и умеют, что позорить фамилию. Честно говоря, скоро дойдёт до того, что я захочу её сменить, потому что даже бастарду стыдно будет оставаться к ней причастным. Ты можешь сказать Лере всё, что считаешь нужным, но я останусь тут.

— Тогда хотя бы не вмешивайся в разговор! — агрессивно зашипел Дийнар.

Йен кивнул, сделал три шага назад и отвесил графу насмешливый поклон. Тот повернулся лицом ко мне, и его выражение мгновенно изменилось на мягкое и сочувственное.

— Лера, милая, возникло недопонимание.

— Да ты что? — заинтересованно захлопала глазами я.

Согласитесь, вам тоже любопытно узнать, как он будет выкручиваться! Вот и мне было до ужаса любопытно. Грех отказываться от такого представления. Зрители за такой театр деньги платят, а тут всё бесплатно и для меня одной! Разве можно пройти мимо?

— Лера, изначально я не собирался оставлять тебя на Треге и подвергать твою жизнь опасности! — убеждённо заговорил Дийнар. — Пойми, я оказался в безвыходном положении. Денег на семейный артефакт, представляющий огромную важность для рода, не хватило… Я оставил тебя, но потом вернулся! Пойми, я вернулся за тобой сразу же, как только смог, но тебя уже не было!

— Вот незадача… Какое трагическое совпадение! Но через сколько же ты вернулся на Трегу?

— Как только смог, — уклончиво повторил Дийнар. — Но тебя уже не было! Я всё обыскал, опросил всех, но ты сбежала с Йеном! Я волновался!

Вот я дрянь! Сбежала из рабства и заставила волноваться хорошего человека! Выпороть меня за это!

Где розги? Где плети? Где батоги? Несите срочно!

— Но зачем же тогда ты мне сказал, что не вернёшься? И что предпочтёшь сэкономить? И что не стоило оставлять меня в живых? — с азартом спросила я.

Нет, ну интересно же!

— Я действовал в твоих интересах. Хотел развязать тебе руки. Иначе ты рассчитывала бы на моё возвращение и разочаровалась бы или упустила возможность. Можно сказать, что я так позаботился о тебе.

Такой наглости даже я не ожидала. При этом в словах графа Зоттера было столько искренности, что я на секунду даже усомнилась в ясности своего ума. Он говорил столь искренне, что оставалось только восхититься таким умением выворачивать факты наизнанку.

— Лера, никто не идеален. Йен сейчас рядом с тобой лишь потому, что его интересуют деньги, которые ты получишь!

— Если бы ему нужны были деньги, он мог закопать меня в песке на Треге, и никто никогда бы меня не нашёл, — я отрицательно покачала головой и отступила.

Если честно, такой уровень изворотливости, непробиваемости и наглости просто пугал. Дийнар всерьёз пытался заставить меня засомневаться в себе, своих чувствах и своём разуме.

— Ты ошибаешься. Йену нужны деньги, а ты теперь будешь завидной невестой. Послушай, Лера, это его единственный мотив.

Я вспомнила, как Йен рухнул на раскалённый песок и сказал: «Иди, Лера. Я догоню. Потом». Знал, что если бы сказал правду, то я не ушла бы. Не отнял кислородники, хотя сил на такое у него хватило бы с избытком — я даже не смогла бы сопротивляться. Да он мог просто попросить! Я бы отдала. Но он хотел, чтобы дошла я. Стало так больно и обидно за Йена, что я размахнулась и треснула Дийнара по лживой морде. Жаль, что он в последний момент отпрянул, и удар прошёлся по касательной.

— Не смей так говорить о Йене! — разъярённой кошкой зашипела я. — И знаешь что? Я с удовольствием потрачу все твои деньги на восстановление его имения. Даже если он будет отказываться! Мне доставит огромное удовлетворение, что твои деньги послужат Йену! И ещё потребую у тебя компенсацию за то, как ты со мной обошёлся!

— Лера, я не хотел причинить тебе вред и даже вернулся за тобой! Просто так сложились обстоятельства!

Он действительно считал, что я поверю в этот бред?

— Хорошо. Поклянись жизнью, что ты возвращался на Трегу, чтобы найти меня.

— Клянусь жизнью, что возвращался на Трегу, чтобы найти тебя! — победоносно заявил Дийнар, и от удивления я поперхнулась воздухом.

— Я тебе не верю! Всё равно тебе не верю!

— Клянусь жизнью, что вернулся на Трегу, чтобы выкупить тебя! — его слова прозвенели в небольшой гостиной громом, а магия полыхнула синеватым огнём, и я чуть не задохнулась от шока. — Неужели ты считаешь меня монстром?

— Если честно, именно так я и считаю! Если бы Йену нужны были деньги, он оставил бы меня на Треге, в пустыне. Без него я бы не добралась сюда. Однако он так не сделал. А ты околдовал меня, забрал мой экземпляр договора и оставил там подыхать! И я никогда тебе этого не прощу!

Дийнар скривился. Его голос вдруг стал сухим и деловым, участливое выражение испарилось с лица, уступив место холодному расчёту.

— Лера, я и впрямь обошёлся с тобой дурно, но поступал исключительно в интересах семьи. И на Трегу вернулся, чтобы тебя выкупить.

— Ты вернулся на Трегу искать меня, потому что Йен не появился дома. Ты забеспокоился. Не мог же он остаться в Межмировой Канцелярии так надолго, на половину полуцикла. Документы-то у него были на руках, оставались сущие мелочи. Ты занервничал, решив, что Йен отправился следом за мной, и вернулся на Трегу, но не нашёл нас.

— Нашёл ваши следы. Но вы к тому моменту вернулись сюда. Мы разминулись. Не думай, что я хотел вас убить. Просто выяснить, что произошло. Оставив тебя у Геньестера, я вернулся на Парайсер, спокойно обдумал ситуацию и понял, что просчитался. Я не планировал поступать так, как поступил! Это было импульсивное решение, и оно оказалось ошибочным. Все иногда ошибаются, Лера. Я прошу меня простить и не втягивать в эту ситуацию семейный совет.

Мне вдруг стало смешно. Так вот к чему все эти разговоры! Он трясётся за свою репутацию…

— Моё молчание обойдётся тебе в сто тысяч. Иначе я пойду в редакцию местной газеты, что уже писала о другом Зоттере, и буду давать бесконечные интервью о том, как ты поступил. И опущу то, что наш брак был лишь временной сделкой. Вся ваша страна узнает, как ты обошёлся с доверившейся тебе женой, и ни одна аристократическая семья не отдаст за тебя приличную девушку!

— Не стоит меня шантажировать! — прорычал он.

— Не стоило оставлять меня в рабстве на Треге! — таким же тоном прорычала я в ответ, упрямо глядя в его синие глаза.

— Если ты сейчас заберёшь свои сто пятьдесят тысяч, я добавлю ещё пятьдесят, чтобы ты не шла на совет. Речь о кредитах. В местной валюте, паратах, это миллион. Очень большие деньги.

Я обернулась к Йену, не зная, принимать это предложение или нет.

— Мне нужно посоветоваться…

— Нет, решай сама. Это твои деньги, а не Йена.

— Но совет созвал я. И он состоится, потому что моё молчание ты не купишь, — спокойно проговорил Йен. — И не пытайся запугать Леру, я не выпущу её из поля зрения, чтобы ты не смог ей навредить.

— Ты обещал не вмешиваться в разговор! — прорычал Дий, едва сдерживая бешенство.

— Я не вмешиваюсь, а заканчиваю его, потому что совет уже начался. Пойдём, Дийнар, тебя на нём ждёт ещё один небольшой сюрприз. Лера, идём.

Я кивнула и подошла к Йену, приняв его руку.

— Нет, подождите! — обозлённый граф попытался нас остановить, но Йеннер уже распахнул дверь, ведущую в коридор.

Дийнару пришлось заткнуться и идти следом за нами, кипя от ярости. Так мы и вошли в другую гостиную на противоположном конце просторного вестибюля, где за большим круглым столом проходил совет.

Людей на совете собралось много, как женщин так и мужчин. Враждебность я ощутила почти сразу, причём не столько к себе, сколько к Йену. Это меня возмутило настолько, что я вздёрнула обгоревший нос к потолку и вцепилась в руку спутника ещё крепче. Кстати, моё эльфийское платье удостоилось пристального внимания, как и рыжие волосы. Остальные присутствующие были в основном светлоглазыми блондинами, так что мы с Йеном однозначно составляли самую яркую пару.

— Йеннер Зоттер, — с ленцой проговорил пожилой мужчина, по возрасту годящийся нам в деды. — Для чего ты созвал семейный совет?

— Для начала благодарю за то, что вы собрались и согласились провести совет на общебюрократическом. Юная графиня Зоттер пока не говорит на парайсерском, а для процесса важно, чтобы она всё понимала.

— Нас удивила данная просьба, как и сам факт брака Дийнара с девушкой, не одобренной семьёй, — короткий, но выразительный взгляд метнулся в сторону моего «мужа» и пообещал тому весь спектр небесных кар. — Но мы решили, что правильно было бы выслушать все заинтересованные стороны, прежде чем выносить суждения.

— Прекрасно, — кивнул Йеннер. — Что же, не буду тратить ваше драгоценное время на длинные вступления. Я бы хотел потребовать компенсацию от Дийнара Зоттера за спасение его жены. Думаю, все присутствующие согласятся, что рисковать жизнью, спасая чужую жену, я был не обязан. Но увидев графиню Зоттер в столь бедственном положении, пройти мимо я не смог. А дело обстояло так…

Йен пересказал совету свою версию событий начиная с момента, когда увидел меня выставленной в качестве товара в лавке торговца. Когда мой спаситель закончил речь, то добавил, что после возвращения пытался связаться с Дийнаром, но безуспешно, оттого и оставил меня ночевать в своём доме. Закончив рассказ, Йен принёс клятву, что говорил правду. Я сначала удивилась, что он не коснулся причин, по которым я оказалась на Треге, но решила довериться и дослушать до конца. И не зря.

Дийнар смотрел на кузена с холодной яростью, ведь Йен не постеснялся запросить за моё спасение триста тысяч паратов, что составляло шестьдесят тысяч кредитов. Плюс дополнительно понесённые расходы, естественно. Мой герой даже смету приложил, и это было настолько смешно, что я чуть не расхохоталась в голос. Вот она, цена моего спасения, до последнего кредита. К моменту, когда Йен закончил расписывать расходы, у Дийнара начался нервный тик.

— Хм… — протянул возглавлявший совет седовласый Зоттер. — И как же юная графиня оказалась на Треге, да ещё и пристёгнутой цепью к трубе?

— На мой взгляд, гораздо важнее не это, а тот факт, что мой кузен не спасал мою жену, а выручал свою любовницу, и теперь хочет получить за это деньги! — обвиняющим тоном воскликнул Дийнар, и все взгляды тут же обратились на Йеннера, но тот невозмутимо ответил:

— Поклёп. У меня всё-таки есть понятия чести, и я не стал бы спать с женой кузена. Между мной и графиней Валерией Зоттер не было никаких интимных отношений или даже поцелуев. Разумеется, я касался её, как иначе я бы дотащил её до базы? Но клянусь жизнью, что мы с Валерией не занимались сексом и не целовались, — подтверждая его слова, в воздухе рассыпалась искрами яркая магическая вспышка. — Я, конечно, предполагал, что граф Зоттер попытается сэкономить, но не думал, что будет делать это, выставляя себя рогоносцем.

Йен развёл руками и с вызовом улыбнулся кузену. В зале раздались сначала редкие смешки, а потом и фыркающий хохот. Дийнар побагровел.

Я тоже прыснула. Ага, не думал он, как же! Всё-то он думал и, возможно, просчитал заранее, но тем лучше. Теперь хотя бы я могу быть уверена, что Йен не из тех мужчин, что теряют разум при виде полуобнажённой девицы, даже если эта девица я. Чуточку обидно, но всё же вызывает восхищение.

— Что ж, ситуация видится вполне однозначной. Йеннер, твоя просьба удовлетворена. Вполне разумная компенсация, если учесть все обстоятельства и риски, — постановил главный Зоттер. — Это всё?

— Нет. Это не всё. Теперь я бы хотел рассказать о событиях, предшествовавших нашей с графиней Зоттер встрече на Треге.

Йеннер изложил всё чётко и сухо, гораздо лучше, чем это смогла бы сделать я. Не факт, что у меня хватило бы выдержки не расплакаться в процессе и не начать называть Дийнара беляшом с навозом. Лица собравшихся помрачнели, особенно когда Йен выложил на стол свой экземпляр договора. На «мужа» теперь смотрели с явным осуждением, и ему такое отношение очень не нравилось. Пожалуй, данное зрелище стоило пятидесяти тысяч. От вида униженного блондина я испытала огромнейшее, глубочайшее удовлетворение. Мариансковпадинное.

— А теперь позвольте выдвинуть от имени графини Зоттер следующие требования к роду Зоттеров, — громко проговорил Йен, так уверенно, будто всю жизнь работал адвокатом. — Первое: вручить ей обещанную по договору компенсацию из семейного фонда в размере пятисот тысяч паратов или ста тысяч кредитов. Второе: обязать Дийнара Зоттера выплатить в пятикратном размере расходы на портал до Треги в сумме двести пятьдесят тысяч паратов или пятьдесят тысяч кредитов. Третье: выплатить ей компенсацию в размере пятисот тысяч паратов за ненадлежащее исполнение договора, оставление в опасности и моральные страдания. Четвёртое: немедленно расторгнуть брак путём уничтожения колец. Пятое: наложить на Дийнара Зоттера запрет на вступление в брак сроком на десять лет.

Последний пункт меня удивил, но спорить с Йеном я бы ни за что не стала, тем более на публике. Почему бы и не запрет? Не ценил свою жену, пусть не получит новую. Я сама «мужу» только сейчас грозила практически тем же самым. Но Дийнару требования явно не понравились. Он не сводил с Йена ненавидящего взгляда, и мне стало вдруг страшно. Стоит ли так сильно злить блондина? Он ведь не простит такое унижение...

Председатель семейного совета недовольно посмотрел на двух меряющихся взглядами кузенов, затем пробежал взглядом договор и скривился, как от сильнейшей зубной боли. Он взглянул на Йена и меня, словно прикидывая, не проще ли нас обоих прибить прямо здесь, потом обвёл взглядом собравшихся и, видимо, решил, что не проще.

Однако во взгляде желание поскорее похоронить и отпеть новообретённую родственницу в моём лице читалось явственно.

— Графиня Валерия Зоттер, а что вы можете нам поведать? Вы действительно выдвигаете эти требования?

— Да, выдвигаю, лорд Зоттер. Простите, не знаю вашего титула. Дийнар поступил со мной очень подло, но я рада, что не все Зоттеры одинаковы.

Мои слова, кажется, надавили на старую мозоль. Они до крайности не понравились собравшимся, но менять их я бы не стала, даже если бы могла.

— Вы слишком много просите, — подумав, ответил глава рода.

— Если вы считаете требования Валерии Зоттер неправомерными, то дело всегда можно передать в суд, — скучающим, хриплым голосом предложил Йен. — А если со мной и Валерией внезапно случится какая-то неприятность, то эта история тут же появится в газетах, об этом я уже позаботился.

Наверное, горло у него болело немилосердно — столько разговоров за один день!

Предложение судиться у Зоттеров никакого восторга не вызвало. Интересно, почему? Не потому ли, что если дело дойдёт до суда, то все подробности гнусного поведения графа станут достоянием общественности. А что касается последней угрозы — я понятия не имела, блефует Йен или говорит правду, но его слова подействовали.

Глава рода снова скривился, недовольно посмотрел на Дийнара и сказал:

— Если бы ты был моим сыном, я бы прибил тебя лично. Экономнее вышло бы. Но раз ты сплоховал, тебе и отвечать. Первый, второй и четвёртый пункт ваших требований, Валерия Зоттер, я считаю необходимым удовлетворить полностью. Третий пункт удовлетворить частично, назначить компенсацию в размере двухсот пятидесяти тысяч паратов из личных средств графа Дийнара Зоттера. Что касается последнего, пятого пункта, то тут вам отказано. Вы удовлетворены рассмотрением ваших просьб?

— Да. Только прошу вас провести все выплаты единовременно и в течение ближайших десяти дней. А также прошу вас обязать графа Зоттера принести клятву о том, что он не будет вредить или мстить ни мне, ни Йеннеру, ни нашим ближайшим родственникам, — ответила я.

— Справедливо. Давайте разберёмся с вашими кольцами.

Председатель семейного совета снял с шеи массивный кулон с ярко-синим камнем и прислонил его к кольцу на моей левой руке. Большой палец прострелило болью, кольцо осыпалось прахом, я ойкнула, но тут же протянула правую руку. Хотелось поскорее покончить с этим браком. Стоило большим пальцам обрести свободу, как дышать стало легче.

— Я думала, что снять их нельзя… — тихо прошептала я, пока председатель уничтожал кольца на руках Дийнара.

— Нельзя. Но можно уничтожить, если брак не был консуммирован. Они и сами рассыпались бы со временем.

Я хотела спросить почему, но тут заговорил бывший «муж»:

— Я согласен принести требуемую клятву, но только при условии, что Лера поклянётся не освещать эту историю в газетах.

— К сожалению, я не умею приносить клятвы, поэтому боюсь, что вам придётся довольствоваться моим словом. Я не стану сообщать о случившемся в газеты Парайсера или рассказывать местным аристократам.

Председатель посмотрел на меня с сомнением.

— Йеннер, в таком случае назначаю тебя ответственным за то, чтобы обучить госпожу Валерию принесению магической клятвы, а до тех пор проследить за тем, чтобы она не сообщила о случившемся куда не следует. Выплата компенсаций будет произведена после получения от неё соответствующей клятвы. Думаю, это разумно. Не хватало ещё одного скандала.

— Хорошо, — согласилась я.

— В таком случае это всё? — устало вздохнул главный Зоттер.

— Нет, у меня есть ещё одна просьба к семейному совету. Прошу одобрить кандидатуру Валерии в качестве моей жены, — весело заявил Йен.

Зоттеры переглянулись, а Дийнар побагровел до такой степени, что напоминал помидор в парике с пергидрольной химической завивкой.

— Причины? — удивлённо спросил председатель семейного совета.

— Сугубо экономические. Нельзя же позволить, чтобы капитал в размере миллиона паратов уплыл из семьи, — Йеннер сделал очень серьёзное лицо. — Это было бы просто недопустимо. Но я готов принять на себя удар и сохранить семейные богатства, принеся в жертву свой статус холостяка.

Я, конечно, понимала, что он шутит, но на всякий случай всё равно наступила ему на ногу. Улыбка Йена стала ещё шире, а я встала на его сапог всем весом.

— Что ж… разумно… — пробормотал главный Зоттер и постучал пальцами по столу. — Кандидатура одобрена.

— В таком случае у меня больше нет вопросов к совету.

— Все свободны! — объявил председатель.

— Большое спасибо!

Йен стремительно потащил меня прочь из людной гостиной обратно к экипажу. Засунув меня внутрь, он забрался следом, но не сел напротив, как до этого, а поймал за руку и усадил себе на колени. Ловким движением выудил кольца из-под рубашки и расстегнул цепочку, чтобы их снять. Наклонился к моему уху и прошептал:

— Если бы я сказал им об истинной причине жениться на тебе, они бы подняли меня на смех. А так — получилось даже лучше, чем я ожидал.

— И ты решил не спрашивать моего согласия? — фыркнула я, обхватывая рукой его за шею.

Разумеется, исключительно чтобы не упасть с колен. Всё-таки тряска в экипаже приличная.

— Я решил, что уже получил его по дороге сюда. А ещё на Треге, когда ты воткнула мне в нос свои кислородники. Или когда обняла и сказала, что любишь и хочешь пойти со мной даже на смерть. Или позавчера ночью, когда ты сама пришла ко мне в спальню.

— А разве это не было коварным притворством с моей стороны?

— Вот и проверим. Лера, ты станешь моей женой?

— Даже не знаю… — нарочито медленно протянула я. — У меня есть некоторые сомнения в твоей меркантильности.

— Разве в моей меркантильности могут быть сомнения? — деланно удивился он. — По-моему, никаким сомнениям моя прекрасная меркантильность подлежать не должна. Не буду лукавить, я рад, что у тебя есть состояние. Однако боюсь тебя расстроить: оно не настолько огромно, чтобы ради него жениться.

— Ради чего же ты готов жениться?

Йен дразняще улыбнулся и принялся перечислять:

— Ради того, чтобы на тебе не женился никакой другой подонок, и не пришлось бы больше вытаскивать тебя из опасных и злачных миров, это раз. Ради того, чтобы было кому надлежащим образом переоформить в земельном комитете три моих надела. Для девушки, которая умудрилась за один цикл собрать с нуля полный пакет документов в Межмировой Канцелярии, это не составит труда, поверь. Это два. Ах да, и ради того, чтобы побесить Дийнара, это три. Вроде ничего не забыл.

— Совсем ничего? — улыбнулась я.

— Нет, ничего. Ради остальных причин выходишь замуж ты.

— Да ты что? — деланно удивилась я. — И о каких же причинах идёт речь?

— Ну как же? Ради того, чтобы сделать капитальный ремонт в моём поместье и потратить на это все мои деньги. Говорят, что женщины такое обожают. Это раз. Ради того, чтобы такой красавчик, как я, не достался кому-то ещё, это два. И ради того, чтобы кто-то взял на себя обязательство однажды сводить тебя порталом на Току, это три. Ах да, чуть не забыл самое главное. Ради того, чтобы консуммировать брак. Это четыре. Как видишь, у тебя гораздо больше причин выйти замуж, чем у меня — жениться.

— Да что ты говоришь?

— Ты права, пора заткнуться. Горло завтра точно будет болеть, — улыбнулся Йен, а потом вдруг стал предельно серьёзен: — Клянусь жизнью, что хочу жениться на тебе только по одной причине: потому, что люблю тебя.

Небольшую кабинку экипажа озарила вспышка голубой магии.

— Вот это уже похоже на нормальное предложение, которое не зазорно принять, — промурлыкала я.

Вероятно, вы подумаете, что глупо с моей стороны было так быстро соглашаться на брак, ведь мы с Йеном недостаточно хорошо знали друг друга, не пожили вместе, не обсудили миллион важных вопросов. Но дело в том, что у меня в душе не осталось ни единого, даже самого крошечного сомнения в том, что с улыбкой смотрящий на меня мужчина — мой идеал.

Да, страшно выходить замуж, зная, что развод невозможен. А с другой стороны — не слишком ли часто сама возможность развода разрушает брак? Не бывает браков без проблем, но если от этих проблем легко и быстро можно уйти, то многие и не пытаются их решить.

Йен раскрывался передо мной постепенно, и я чувствовала, что именно теперь он настоящий. Насколько сильно его открытая хулиганистая улыбка отличалась от суровой маски, которую он носил в Канцелярии! И эту улыбку я хотела видеть каждый день до конца жизни.

Я прекрасно понимала, что безоблачно не будет (да что уж там, семейные грозы гарантированы!), и в то же время знала, что встретила самого главного и важного человека в своей жизни, так что просто ответила:

— Хорошо. Я согласна, Йен.

Протянула ему руки, и он надел мне на большие пальца кольца, что тут же впаялись в кожу, но я ни капли не возражала. Надев кольца на свои пальцы, Йен притянул меня ближе и вкрадчиво проговорил:

— Теперь ты наконец можешь меня поцеловать.

Глядя на его донельзя довольное лицо я не удержалась и подначила:

— Судя по тому, как ты этих поцелуев избегал, целоваться ты не умеешь совершенно.

— Голословное и легко опровергаемое заявление! — возмутился он, а затем наклонился к моим губам и действительно легко опроверг все обвинения в целовальной некомпетентности.

В тот момент я чувствовала себя неимоверно счастливой. Каждый поцелуй, каждое прикосновение взрывались в теле маленьким фейерверком удовольствия.

Йен теснее притянул меня к себе и скользнул рукой под подол. Сжал бедро и слегка прикусил нижнюю губу. От этой грубоватой, дразнящей ласки кровь вскипела в венах, в голове зашумело, а мир сузился до нас двоих, словно ничего больше не осталось — лишь его жадные губы и руки. Почувствовав мою реакцию, он стиснул меня ещё сильнее, а поцелуй вдруг стал требовательным и неожиданно властным. Я подчинилась, нащупала пальцами пуговицы его камзола и принялась расстёгивать их одну за другой.

Йен не только не остановил меня, а усадил верхом на свои колени, предоставляя полную свободу. Его ладони скользили по моему телу, собственнически изучая новые владения. Я бы не назвала его касания нежными, скорее напротив, но он всегда останавливался на той грани, когда удовольствие может перейти в боль, отчего оно ощущалось ещё острее.

Нами овладело сумасшествие. Умом я понимала, что мы ещё находимся в экипаже и вести себя так — просто неприлично, но вместо того, чтобы остановиться, тёрлась о Йена всем телом, провоцируя на ещё более алчные ласки, от которых хмелела, как от горячего вина.

Одежда мешала, я едва справилась с пуговицами на его рубашке и скользнула ладонями по бархатистой покрытой шрамами коже, а Йен задрал мой подол до талии и стянул верх платья с плеч. Он осыпал мою шею и грудь обжигающими, хищными поцелуями, а затем на секунду замер, смотря мне в глаза.

— Это твой последний шанс меня остановить.

Голос прозвучал низко и хрипло, отозвавшись дрожью во всём теле. Потянулась руками к его брюкам и расстегнула верхнюю пуговицу.

— Пожалуй, я его упущу.

Когда он наконец толкнулся внутрь меня, я не сдержала стона. Его резкие, уверенные движения окончательно лишили разума. Пальцы ног онемели в томительном предвкушении, я выгнулась в руках Йена и задрожала, растворяясь в буре удовольствия.

Первые несколько раз мы консуммировали брак ещё в экипаже. Знаю, что технически это можно сделать лишь единожды, но мы не сговариваясь решили, что в таких вещах лучше подстраховаться и действовать наверняка. Йен оказался именно таким любовником, о каком я мечтала — жадным и ненасытным. От одного его взгляда у меня внутри всё сладко сжималось, а руки сами тянулись обхватить могучую шею и вцепиться в плечи. Мне до безумия нравились его грубые ласки, то, как он властно подминал меня под себя и раз за разом заставлял стонать своё имя.

Мы не отрывались друг от друга до самого утра, словно чувствовали, что этого волшебного счастья нам отмерена лишь одна ночь, и с восходом всё изменится.