Глава двадцать четвёртая, о нежданных открытиях

На следующий день Йен пропал. Просто исчез из дома, не оставив ни записки, ни покаянного видео с извинениями (обязательно в водолазке, ибо какое покаянное видео с извинениями без водолазки?), ни маршрута, куда пойти в пешее бюрократическое. Только рюкзак вернул, где я обнаружила свои нетронутые кредиты, платье, косметичку и конфеты. Последних съела аж три штуки, но облегчения это не принесло.

Нет ничего ненавистнее неопределённости и ожидания!

Поговорить с Йеном очень хотелось, я лопалась от возмущения, негодования и непонимания. Почему он так странно начал себя вести? Почему ничего не объяснил? Почему выставил из спальни? Ладно первые два вопроса, на них у него могут найтись вполне понятные ответы, всё-таки я плохо его знаю и ещё хуже понимаю особенности местного менталитета. Но чтобы здоровый парень, у которого (надеюсь!) давно не было секса, выставил из спальни девушку, что сама к нему пришла? Нет, это что-то невероятное! Особенно если девушка ему хоть немного нравится. Может, у него была интрижка с кем-то в Канцелярии?

Как вы можете догадаться, в результате всех этих умозаключений я ещё и от жгучей ревности мучилась, подозревая всех и сразу, но особенно почему-то Миэль. Вот только на фигуристую брюнетку эльфийка никак не тянула… Перебирая в голове всех подряд, я остановилась на орчанке и поняла, что окончательно схожу с ума.

Что бы на моём месте сделала Шура? Тряхнула бы чёрными, подстриженными под каре волосами и сказала бы: «Да хлобысь оно конём, пусть этот сявый мерин своё междумордие себе в зад засунет, в рот его наоборот!». Я нервно хихикнула. Шура умела завернуть такое, что хоть записывай, и особенно гордилась тем, что матом не ругается. Ну да, зачем мат, если есть такой немат?

Воспоминания о подруге внезапно успокоили. Повинуясь порыву, нашла в одном из комодов десяток пожелтевших листков и написала ей длинное и подробное письмо о своих страданиях и бесчувственности Йеннера. Стало легче. Потом перечитала и поняла, что Йен ни разу не говорил, что я ему нравлюсь, и никак не пытался инициировать отношения. А на Треге и вовсе вёл себя вполне однозначно: уворачивался от поцелуев, убирал руку, снимал меня с шеи.

На глаза навернулись слёзы. Я остро почувствовала себя человеком, которому справку о разумности выдавать точно не стоило. Йен просто вёл себя порядочно, а уж я напридумывала… И теперь могу претендовать максимум на статус королевы его френдзоны. От жалости к себе любимой несколько раз горестно всхлипнула.

Тут как раз мама Йена принесла завтрак, и я бы с удовольствием её расспросила о сыне, но на общебюрократическом она не разговаривала, а парайсерский не знала я. Так что мы поулыбались друг другу, и я осталась сидеть в отчаянно нуждающейся в ремонте спальне одна.

Пожилой сухонький целитель появился час спустя. Внимательно меня осмотрел, пуская по телу волны приятного щекотного тепла, и продребеззжал на общебюрократическом:

— Вы здоровы. Завтра можете заниматься привычными делами, но постарайтесь избегать больших физических нагрузок.

— Мне нужны крем или мазь?

— Только если косметические средства. В остальном — не вижу необходимости, — отчеканил он и удалился.

А я осталась заниматься тем, что в совершенстве умеет любая женщина: накручивать себя и ждать возвращения любимого мужчины, чтобы всё это безобразие обрушить на его ничего не подозревающую голову.

Но Йен оказался умнее. То ли он в ту ночь вообще не вернулся домой, то ли вернулся, когда я уже спала, но поговорить не вышло. А утром он постучался в мою дверь сразу после завтрака, одетый в строгий камзол по местной моде и рубашку с кружевным жабо, которое смотрелось на нём чужеродно и странно.

— Светлого дня, Лера. Совет состоится через три часа. У тебя есть полчаса на сборы, ещё два понадобится на дорогу. Экипаж скоро будет готов. Вот платье, простое, но приличное. Надеюсь, с размером я угадал. Одевайся и спускайся, я жду тебя внизу.

Выдав эту тираду, он всучил мне картонную коробку с платьем и поспешно удалился. Я проводила взглядом высокую плечистую фигуру и закусила губу. В душе ветвилось и кустилось недоумение, но с ним я решила разобраться потом. За два часа в экипаже будет время позадавать Йену неудобные вопросы.

Достала из коробки подаренный наряд, и он мне совершенно не понравился, так что решила действовать иначе. Вытащила из рюкзака и расправила платье Миэль, чуть разгладила его смоченными в воде руками и надела. Вот так-то лучше. Нежная струящаяся ткань подчёркивает хрупкость фигуры, а кружево выгодно выделяет округлости, которых у меня было побольше, чем у эльфийки. Чуть подкрасилась, нарисовала в кои-то веки идеально ровные стрелки и припудрила розоватый кончик носа, радуясь тому, что он не шелушился.

Правда, кроме ботов на толстой подошве, обуть нечего, но платье было достаточно длинным, чтобы подол скрыл отсутствие подобающих туфелек. И вообще, Дийнара хотелось пнуть, а делать это в грубых тяжёлых ботинках куда приятнее, согласитесь.

В общем, я выпорхнула из спальни при полном параде, но Йен моего вида не оценил. Хмыкнул и отвернулся, а потом подал накидку и проводил к экипажу, старательно глядя куда угодно, только не на меня.

Да что за дела?!

Первую часть пути мы молчали, я наблюдала за Йеном, а он старательно делал вид, что меня не существует. И чем дольше это продолжалось, тем сильнее становилось моё недоумение.

— Йен, ты на меня злишься?

Он отрицательно покачал головой.

— Что-то не так?

Снова то же самое.

— Хорошо, тогда можешь рассказать мне о грядущей встрече? Мне нужно будет объяснить всё самой или ты уже ввёл свою семью в курс дела?

Йен кивнул.

— С Дийнаром виделся?

Йен опять кивнул.

— И?

Он неопределённо пожал плечами.

Желание пнуть кого-нибудь теперь распространилось и на Йеннера, в конце концов, он тоже Зоттер.

— Что сказал Дийнар? — терпеливо спросила я.

Он снова пожал плечами, а пока я старательно дышала до десяти, чтобы не вспылить, сказал:

— Он жаждет с тобой встретиться до семейного совета.

— Зачем? Хочет отравить? — испугалась я.

Йеннер впервые посмотрел на меня.

— Нет, почему? Вероятно, хочет предложить замять скандал.

— Я не хочу заминать скандал! Я хочу отправить в газету заметку о том, как он со мной обошёлся. А ещё хочу, чтобы эти мерзкие кольца рассыпались, меня бесит сам факт, что я до сих пор являюсь его женой!

Взгляд Йена изменился: стал удивлённым и пристальным.

— Ты могла бы настоять на том, чтобы консуммировать ваш брак и сделать его настоящим. Стать графиней.

— Издеваешься? — я чуть не поперхнулась от возмущения. — А ничего, что этот подонок меня одну на Треге бросил из-за денег?

— Ну… ты могла бы ему это простить.

Я ошарашенно замерла.

— С чего бы мне ему это прощать, Йен? — голос был почти спокойным, но внутри всё кипело.

Он лишь пожал плечами.

Я спросила ещё раз. И ещё. И ещё. На пятый раз он ответил:

— Чтобы стать графиней, например.

— И ради одного лишь титула простить такое предательство? — неверяще выдохнула я.

Он снова пожал плечами, но я уже поняла, как заставить его говорить, и пообещала:

— Я не отстану, пока ты со мной не поговоришь! Почему ты считаешь, что я могу простить Дийнара?

— Женщины вообще прощают странное! — хрипло ответил Йеннер, раздражаясь. — Мне в юношестве нравилась одна девушка, она вышла замуж за главного деревенского дебошира. Через год он выбил ей передние зубы, потому что приревновал к торговцу. Она его простила, а потом ходила и щербато улыбалась, гордясь тем, как сильно её любит муж.

Ладно, согласна, пример жизненный.

— Это совсем не про меня. Я бы такое не простила никогда.

Йен снова неопределённо пожал плечами и снова отвернулся, а я смотрела на него, сощурившись, и никак не могла понять, где собака протухла.

— Йен, пожалуйста, объясни мне, что происходит. Я совершенно не понимаю твоего отношения и твоих поступков.

Он обернулся резко, словно я его оскорбила.

— Это я не понимаю твоего отношения и твоих поступков! — неожиданно сердито пророкотал он.

Отлично, вот и протухшая собака нашлась.

— Что именно ты не понимаешь, Йен? — мягко спросила я. — Давай я попробую объяснить.

— Не нужно.

— Нужно.

— Нет.

— Да! Объясни, что тебя так злит? Я не понимаю!

— Как можно этого не понимать? — наконец взорвался он. — Ты — жена моего кузена, а сама приходишь ко мне в спальню ночью. Чтобы что? Чтобы я опозорился перед семьёй, переспав с женой двоюродного брата? Мало того, что я бастард, так ещё и это?

Его слова стеганули плетью. Я совсем не смотрела на ситуацию под таким углом, и мне вдруг стало душно и до ужаса стыдно.

— Йен, но наш брак с Дийнаром не настоящий…

— Ты вышла замуж по расчёту, Лера, а потом признаёшься в любви и приходишь в спальню к другому мужчине. В вашем мире это считается порядочным поведением? — зло спросил он.

Кровь прилила к щекам и алым, жгучим стыдом разлилась по лицу.

— Йен, наш брак с самого начала был простой сделкой. Он даже не предполагал постели или чего-то большего. Просто сделка. Я получала билет из Канцелярии и компенсацию, а Дийнар — возможность попасть на Трегу. Ничего больше.

— Разумеется. И ты бы, конечно, не воспользовалась случаем, чтобы стать графиней и заарканить такого завидного жениха, как Дийнар, — саркастично хмыкнул он.

— Дийнар — подонок, а не завидный жених, — глухо, но уверенно ответила ему. — И я бы с самого начала с удовольствием пошла за тебя, но ты не предложил. А оставаться в Канцелярии тогда мне казалось ужасным выбором. Я же не знала, какой окажется Трега.

Думала, что Йен опять промолчит и закроется, но мне, кажется, удалось разозлить его по-настоящему.

— Я тебя предупреждал! — сипло прорычал он. — И как я мог предложить тебе брак? Колба с ядом могла лопнуть или разбиться в любой момент. Тебе не кажется, что тащить с собой в логово бандитов жену в таких обстоятельствах — верх безответственности? Кроме того, я ожидал от Треги куда худшего. В итоге не такой уж и страшный мир, а стражи в нём — птицам на смех. Никакой толковой защиты, весь расчёт лишь на то, что никто соваться не станет.

Я молча переваривала информацию.

— Йен, я согласилась на предложение Дийнара, только чтобы выбраться из Канцелярии и остаться затем в твоём мире. Посчитала, что в таком случае… между нами что-то ещё может сложиться. Ты нравился мне с самого начала. С той ночи, когда убили Штригеса. Но ты никак себя не проявил, и я приняла то единственное предложение, которое имелось. Дийнар мне не нравился как мужчина, а теперь я испытываю к нему отвращение. Для меня наш брак — это просто временная сделка, ничего более. Следовательно, и расцениваю я его только так. Мне даже в голову не пришло, что ты можешь относиться к ситуации иначе. Жаль, что ты не сказал об этом раньше. Я все эти дни мучилась, не понимая, что происходит между нами. И сейчас мне больно оттого, какой меркантильной, расчётливой и беспутной ты меня выставляешь. Я никогда тебе не лгала, готова была разделить с тобой всё, что у меня есть, и открыто говорила о своих чувствах и намерениях.

Теперь настала моя очередь отворачиваться. Смотреть на Йена стало больно, и хотя я понимала его логику и даже правоту, но его слова всё равно задели до глубины души.

— Если ты действительно хочешь снять кольца, то сегодня ты можешь этого потребовать. Причина у тебя есть, и веская, — тихо проговорил Йен.

Я ничего не ответила, молча глядя в окно.

— Лера…

А всё! Я обиделась! И смотреть на него больше не хотела!

Какое-то время мы ехали в абсолютной тишине, за окном мелькали пейзажи нового, незнакомого и наверняка безумно интересного мира, однако меня занимало лишь то, что творилось в душе.

— Лера… — снова позвал Йен, но я продолжала слепо смотреть в окно. — Как я мог хоть что-то понять в твоём поведении? Сначала ты вышла замуж за другого, потом, когда он тебя бросил, признавалась в любви мне. Я счёл, что ты просто испугана и пытаешься… сыграть на моих чувствах, чтобы я тебя спас. Но и я так не собирался тебя бросать на Треге. Да я и в Канцелярии не хотел тебя оставлять, решил, что как только разберусь с ядом, сразу же напишу тебе и предложу встретить в столице Парайсера.

— Ты ничего подобного не говорил! Откуда мне было знать о твоих намерениях?

— А как я мог тебе что-то обещать, если сам не знал, как всё обернётся? Я изначально планировал забрать тебя из твоего мира…

— Что? — удивилась я. — Почему ты тогда не сказал? Как ты вообще нашёл бы меня в огромном мире?

— Элементарно. Заклинанием, — пожал плечами Йен.

Я заткнулась, переваривая информацию.

— Но ведь порталы в мой мир запрещены…

— Так я этого не знал. Кроме того, портал можно открыть не только в знакомое место, но если очень захотеть, ещё и к знакомому человеку.

— Но почему ты тогда не сказал, чтобы я тебя ждала?!

Он снова пожал плечами, намереваясь отмолчаться, но я поднялась с места и нахально пересела ему на колени, он несколько растерялся, но ни отстраняться, ни ссаживать меня на сидение не стал. Я снова задала свой вопрос, глядя прямо в лицо.

— Именно поэтому и не сказал, что не хотел, чтобы ты ждала! Подумай сама: а если бы я погиб на этой Треге? Ты бы ждала... Сколько? Месяц, полгода, год? Знаешь, что произошло бы дальше? Ты бы возненавидела меня и разочаровалась. Хорошо если только во мне, но может и во всех мужчинах. Я для тебя этого не хотел. Решил, что если у тебя есть чувства, то за время разлуки они станут крепче, и тогда не нужно просить, чтобы ты ждала. А если чувств нет, то обещание тебя бы только тяготило.

— Это очень странно. Обычно же наоборот — парни хотят, чтобы их ждали… — пробормотала я, только сейчас осознавая, какая огромная пропасть в восприятии лежит между нами. Йен думает совсем иначе, и я совершенно не могу предугадать его реакций!

— Это эгоизм, — хмыкнул он. — Парням приятно, чтобы их ждали. Я видел таких, кого ждала не одна девушка, а три или четыре. И таких, которых очень ждали, а они никогда уже никуда не вернутся. Это жестоко.

— Но матери и жёны ждут! Нет, я с тобой не согласна. Нельзя не ждать любимого человека!

Йеннер вдруг приобнял меня и проговорил уже мягче:

— На то они матери и жёны. А ты мне кто была? Даже не невеста. Случись со мной что-то, тебе бы даже не сообщили...

— Но ты мог поговорить со мной…

— О чём? Говорить девушке о своих чувствах, ничего не предлагая — бесчестно. А я в тот момент ничего не мог тебе предложить. Денег нет, поместье убыточно, титул — одна насмешка, ещё и колба с ядом в животе. Да, я видел, что ты искренняя, добрая и хорошая. Ты мне нравилась, нравилось за тобой наблюдать, нравилось смотреть на твои необычные волосы и открытую улыбку. Но я не готов был сделать предложение. А если не готов сделать предложение, то о чём разговаривать? Я вообще разговаривать не люблю, — припечатал он и затих.

Я уставилась на него во все глаза и тоже затихла на пару минут, от души желая стукнуть его тапком. Или ещё лучше — тазиком медным. Чтоб звонче было.

И вроде бы вот он — на расстоянии одного вдоха, но какая же между нами пропасть!

— У нас очень разный менталитет, Йен. Наверное, нам будет очень сложно. В моём мире считается, что мужчина и женщина должны как можно больше говорить друг с другом. Обсуждать события, свои чувства и ожидания. Мне нужно, чтобы ты рассказывал, что у тебя на уме, иначе я никогда не догадаюсь сама. Нам жизненно важно разговаривать друг с другом, если мы хотим быть вместе… иначе ничего просто не получится.

Кажется, его наконец проняло. Чтобы закрепить успех, добавила:

— Если бы ты нормально со мной поговорил и всё объяснил, я бы осталась ждать тебя в Канцелярии столько, сколько нужно. Но когда ты начал сердиться и приказывать, я тоже разозлилась.

— Я начал сердиться, когда ты всерьёз собралась выходить замуж за Дийнара, — пояснил он. — Кстати, я открытым текстом тебе сказал, что тебе лучше остаться в Канцелярии. А признаваться в чувствах при Дийнаре я не собирался. Ну и да, разозлился, что ты вообще рассматривала его предложение, раз тебе нравился я. Решил, что это из-за его титула. Сначала строила глазки мне, а как только руку предложил граф, то сразу переменилась.

— Глупость какая! — возмутилась я, а потом погладила его по лицу, побуждая продолжить.

— Успокоившись, я так и подумал, но сомнения остались. Вроде бы Дийнар много раз оказывал тебе знаки внимания раньше, но ты их не особо принимала. А предложение взяла и приняла. Уже позже понял, что тебя задело, что я не сделал своё предложение там же. Но я категорически не хотел тащить тебя на Трегу, так как не был уверен, что смогу защитить. А ты так быстро согласилась на брак с Дийнаром, что я растерялся и разозлился. Сначала думал твои документы отобрать, но потом решил, что просто последую за вами как можно скорее и прослежу. Но когда вы ушли, у меня выдалось много времени подумать. Это в реальном мире прошло всего несколько дней, а в Канцелярии я четыре цикла проторчал. И всё никак не мог понять, почему ты пошла с Дийнаром, а не послушалась меня и не осталась.

— Потому что ты ничего конкретного не предложил… — выдохнула я.

— А если бы предложил, ты бы выбрала меня? Согласилась бы на брак со мной? На настоящий брак, в котором супруги хранят друг другу верность и решают проблемы вместе? — спросил он, крепко сжав меня в объятии.

— Разумеется, Йен.

— Но ты же хотела вернуться в свой мир…

— Я до сих пор хочу туда вернуться. Проведать маму, показать тебе то необычное, что там есть. Но это не значит, что я отказываюсь жить где-то ещё… Просто раньше я считала, что кроме возвращения, других вариантов у меня нет.

Мы несколько минут смотрели друг на друга, а потом он осторожно, будто ступая по минному полю, спросил:

— И тебя не оттолкнуло бы то, что у меня мало денег?

— Нет, Йен. Несколько лет назад у тебя не было ни денег, ни поместья, ни титула. А сейчас у тебя всё это есть. Пусть поместье пока убыточно и требует… вложений. Я уверена, что через пару лет под твоим руководством оно начнёт процветать. Ты находчивый, умный и смелый. У тебя всё получится. Поэтому нет, отсутствие у тебя денег меня нисколько не отталкивает, для меня гораздо важнее, что ты готов был… что ты… чуть не погиб, спасая меня. А деньги — это наживное. Мы что-нибудь придумаем или изобретём, если уж на то пошло.

Как я ни старалась сдержать слёзы, они всё-таки полились из глаз, а я даже утереть их толком не могла, чтобы не размазать стрелки.

— Хорошо, — Йен вдруг нежно сжал мою ладонь и очень серьёзно проговорил: — Прости, что я подумал о тебе плохо. Просто твоё согласие на брак с Дийнаром сильно выбилось из представления, что у меня сложилось о тебе. Хотя дело не только в этом. Ты просто вела себя так, будто ты вовсе не замужем.

— А я и не считаю себя замужней! И хотела бы как можно скорее избавиться от этих колец!

— В нашем мире к браку относятся очень серьёзно, Лера, — наставительно произнёс он. — Расторгнуть его можно только в самых крайних обстоятельствах. Например, если один супруг попытался убить другого или нечто подобное. Ни болезнь, ни разорение, ни измена не считаются весомой причиной для расторжения брака.

— Как же тогда люди вообще решаются на такой шаг?

— От очень большой любви или по договорённости. У аристократов жёны и мужья часто живут раздельно, а в других сословиях не всегда считают нужным заключать брак, особенно если нет детей.

— В нашей стране всё иначе. Можно хоть десять раз замуж выйти.

— Наверное, поэтому ты так легко отнеслась к этому вопросу.

— Я просто не относилась к предложению Дийнара именно как к браку. Скорее как к юридической формальности. Да и Канцелярия оставила определённый отпечаток. Ты же сам показал справку о принадлежности к женскому полу и ничуть не смутился. Вряд ли ты бы стал всерьёз называться женщиной в обычной жизни!

Йен чуть наклонил голову вбок, несколько секунд внимательно разглядывал моё лицо, а затем задумчиво кивнул, принимая этот аргумент.

Продолжить разговор мы не успели. Экипаж внезапно остановился, и мой спутник сначала ссадил меня со своих колен, а потом помог выбраться наружу. Мы оказались у большого имения. Величественное здание было отделано светлым камнем, балясины балконов второго этажа представляли собой белые вытянутые бутоны, отчего казалось, будто всё здание цветёт. Нависающая над главным крыльцом балюстрада переливалась в задорных лучах весеннего солнца. Судя по всему, снег сошёл не так уж давно. Деревья и клумбы успели одеться в пушистые зелёные наряды, и дышалось на удивление хорошо.

Я тепло улыбнулась Йену, решив, что столь важный разговор мы продолжим позже. Возможно, с его точки зрения, я веду себя странно и недостаточно сдержанно, но я впервые столкнулась с такими чувствами. Даже близко не испытывала ничего подобного, нельзя сравнить привязанность к Глебу с бурей, что бесновалась в груди, стоило только посмотреть на Йена.

— Если ты мне доверяешь, то позволь говорить на совете от твоего имени. И подыграй. У меня есть одна замечательная мысль о том, как доставить Дийнару побольше неприятностей, — неожиданно азартно и хищно улыбнулся Йен.

— Я доверяю тебе во всём.

— Отлично. Тогда сначала позволь выступить мне, а потом, когда мою просьбу удовлетворят, подтверди мои слова. Это будет феерично.

— Хорошо, — легко согласилась я. — Но что именно ты задумал?

— Увидишь!

Он улыбнулся ещё шире и потянул меня к парадному крыльцу большого пафосного дома.