Глава 31. Рядом. Вместе.

Лерой.

— Амиров Валерий Таирович, — раздаётсяравнодушный голос сотрудника полиции.

Внутри всё обрывается. Мне тошно от мысли, что я не успел, не помог, оставил Рину один на один с опасностью. В голове не укладывается, как она, напуганная, взволнованная, уязвимая, сможет столкнуться лицом к лицу со своим вчерашним кошмаром. Одна. Без меня. Сердце сжимается до болезненной колики, стоит только представить, как моей девочке сейчасчудовищнострашно и погано на душе, а я ничего не могу изменить. Или могу?

В ушах всё звенит, перед глазами — пелена. Я должен быть рядом с Риной, остальное — неважно! Пячусь назад, вспоминая, где у Горского в доме запасной выход. Я не сдамся! Не имею права тратить время на бессмысленные разборки с полицией, когда моей девочке угрожает очередная опасность.

Ловлю на себе обеспокоенный взгляд Ксюши. Она мотает головой в надежде, что я не наделаю глупостей, сдамся в руки правосудия и выйду на свободу уже завтра стараниями адвоката её отца. Но завтра может быть слишком поздно. Моей Рине я нужен прямо сейчас.

Шаг. За ним другой. Спиной решительноотхожу в сторону длинного коридора, в конце которого есть ещё один выход. Взглядом прожигаю людей в форме, поражаясь их безучастнымлицам. Но уже следующий мой шаг становится последним.

— Куда намылился, Валер? — басит Горский, в медвежьи объятия которого я угодил, не глядя отступая.

Его руки стальными цепями держат меня за плечи. Его голос убивает надежду и будит во мне самого дьявола. Не понимаю "за что". Не могу поверить, что Горский отныне не со мной. Но жёсткий капкан его рук лишний раз убеждает в паршивости момента.

— Я нужен ей! — мой рык сотрясает стены, пока, приложив максимум усилий, пытаюсь освободиться. — Пусти, а то могу позабыть, что ты мой друг; не вспомнить, что ты мне почти отец. Горский, отойди! Иначе покалечу!

Но Колины руки лишь сильнее сжимают меня в своём кольце, не давая возможности пошевелиться. Сука! Несмотря на возраст, Горский силен, как буйвол, и недвижим, как скала.

— Лера, я же сказал, что всё будет нормально! Какого чёрта ты тогда творишь! — громогласный бас обжигает ухо, но что мне его слова? Лишь ещё одно большое разочарование…

— Я тебе верил, как самому себе, — отчаянно вою, продолжая вырываться.

— Так и не переставай этого делать, — чуть тише произносит Коля. — Так надо, понимаешь? Мои люди могут остановить Макеева, избить его, обезвредить, но не арестовать! Поэтому полиция здесь! Они не за тобой пришли, идиот! Онитут, чтобы помочь нам, Амиров! Очнись!

Вновь поднимаю взгляд на гостей в форме и замечаю на их лицах улыбки. Суки, им смешно! Пока мой мир в очередной раз крошился мелкие кусочки, им было весело!

— Я пытался тебе всё объяснить! — слегка ослабив захват, не затыкается Коля. — Говорил, что поедем к Кшинскому, как только сможем! Но куда там? Ты же не слышишь ни черта! Сумасшедший влюблённый дурак!

— Ох, и кого это он мне сейчас так сильно напоминает? — усмехается с другого конца комнаты Катя, жена Горского. — Ты, верно, забыл, что сам творил!

Дорога до дома Кшинских проходит как в тумане. Миронов командным голос раздаёт указания, Горский специально для меня повторяет их слово в слово. Я просто смотрю перед собой и молю Бога, чтобы с мелкой ничего не случилось. Сейчас мне плевать на её просьбы и возражения: сегодня же заберу её в свой дом; как медведь, утащу в свою берлогу и больше никогда не отпущу от себя ни на шаг. Иначе просто сойду с ума!

В сопровождении полиции подъезжаем к особняку, где нас встречают уже знакомые ребята — лучшие люди Горского. Они и сообщают, что Макеев на месте и с собой приволок Снежану, а ещё, что мелкая сидит в своей комнате и в зоне наблюдения замечена не была.

Выдыхаю. С души спадает немыслимой величины груз: не опоздал! Сейчас я рядом! Теперь точно смогу защитить! Главное, чтобы мелкая не наделала глупостей. Выхожу на улицу и зачарованно смотрю в её окна: моя милая девочка, пожалуйста, оставайся у себя!

Горский то и дело подъедает, ехидно подшучивая над моим недавним срывом. Миронов внимательно осматривает всё, что пишут устройства слежения.

— Всё спокойно! — убеждает он. — Остаётся ждать!

Возвращаюсь на пост охраны, и вместе с мужиками сосредоточенно вслушиваюсь в диалог Кшинского и Макеева. Даже через экран монитора вижу Петин страх и то, как старательно он выверяет каждое своё слово. А ещё, что ни черта у него не получается разговорить ублюдка. Всё зря! Макеев диктует свои условия и отец Рины покорно на них соглашается. Разве так провоцируют психов на откровенный разговор?

— Арина Петровна вышла из комнаты, — доносится голос Славика, а я забываю, что умею дышать.

— Куда, мелкая! — оглушаю пацанов своим возгласом, но Рина не слышит, даже не подозревает, что я наблюдаю за ней.

Краем глаза замечаю, как напряглись Горский и Миронов. Ухмыляюсь: придурки вновь готовы скрутить меня в бараний рог, стоит мне только на сантиметр отклониться от плана. А потому делаю вид, что спокоен, продолжая жадно наблюдать за каждым шагом Рины, до хруста сжимая ладонями край стола.

Как ни в чём не бывало Арина спешит на кухню: воздушная, счастливая, только моя! Не могу отвестивзгляд от её забавного хвостика, открывающего безумно привлекательный вид на тонкую шею. И вроде понимаю, что идёт операция, что все вокруг сосредоточены на одной-единственной цели — получить признание Макеева, но как дурак безумно ревную, замечая, что не только я смотрю с восхищением на Кшинскую.

Увлечённый своими мыслями, не сразу замечаю, как рядом с ней появляется Снежана. Белобрысая стерва издалека наблюдает за девчонкой, а потом гиеной ползёт следом, когда та, видимо, на шум идёт в сторону отцовского кабинета.

— Амиров, сядь! — командует Горский, и несколько пар глаз тут же устремляют на меня недовольный взгляд. Своими порывами защитить мелкую я рискую испортить всё дело. Но смотреть, как Снежана бьёт словами мою беззащитную девочку, выше моих сил. Стоит гадине ухватиться за волосы мелкой, как терпению и вовсе приходит конец. Вот только Миронов опережает  необузданный порыв прийти на помощь, своим массивным телом загораживая выход.

— Не сейчас, — мотает головой Гена, а у самого в глазах неуверенность и страх. Я что-то упустил.

Вместо того чтобы сломя голову бежать к Рине, я оглядываюсь на другие мониторы и застываю в леденящем кровь ужасе: Макеев, приставив ко лбу Кшинского дуло пистолета, требует подписать бумаги.

— Какого лешего, вы допустили этого урода в дом с оружием в руках? — я бы и рад закричать, но голос вмиг осип и затих, словно боится ненароком спугнуть Макеева и тем самым спровоцировать выстрел.

Время замирает. Тянется расплавленным пластиком, обжигая и без того накалённые до предела нервы.

Вокруг всё стихло. Ребята, как и я, боятся лишний раз вдохнуть. Счёт на секунды. Только глупая, смиренная вера, что Макеев одумается, придёт в себя. Чёрт с ним, с признанием! Павлуша своими действиями уже заработал себе на срок.

— Опусти оружие, парень! — шепчет Миронов, глядя в монитор и позабыв про дверь. — Ну же! Давай!

Внезапно Макеев начинает дико, безудержно хохотать. Он что-то говорит и при этом хаотично размахивает руками, в одной из которых продолжает держать оружие. Только я его не слышу. Пока все смотрят, как развиваются события в кабинете Петра, я смотрю на монитор в самом углу, на котором Рина практически хватается за дверную ручку с другой стороны кабинета.

— Нет! — ору что есть мочи! Я хочу, чтобы она меня услышала, чтобы не заходила. А потому, наплевав на операцию, срываюсь с места и, пока Миронов считает ворон, выбегаю на улицу.

От поста охраны до дома не больше ста метров, но мне они кажутся нескончаемыми. Перепрыгиваю через кусты и срезаю по нестриженым газонам, и всё равно не успеваю.

Выстрел. Он разрывает сознание. Оглушает. Лишает рассудка. Знаю: случилось непоправимое. Со всех сторон замечаю оживление: люди Горского вперемешку с полицией, как и я, спешат к дому. Ублюдки, где вы были раньше?

С ноги вышибаю дверь и бешеным псом несусь внутрь дома: пожалуйста, Господи, если ты существуешь, убереги мою девочку от шальной пули!

На глаза наворачиваются слёзы, стоит мне увидеть мелкую в нескольких шагах от случившейся трагедии. Перепуганная, ошарашенная, но главное — живая. В два счёта хватаю её в охапку и прижимаю к себе:

— Господи, спасибо! — шепчу надрывно, осматривая Рину с ног до головы. — Цела! Слава богу, ты цела!

— Папа, — бормочет тихо-тихо в ответ, и я понимаю: мы всё же опоздали.

Пронзительный визг Снежаны. Шум голосов. Мужская брань. И лужа крови под лежащим на полу Петей. Дом Кшинских в одно мгновение превращается в проходной двор, переполненный посторонними. Но всё это не имеет значения, меркнет и теряет смысл... В моих руках девочка, потерявшая в эти минуты всё.

Притягиваю Арину ближе, но слов не нахожу. Да и что тут можно сказать? Ни одно слово сейчас не способноповернуть время вспять, изменить хоть что-то. Ощущаю, как  дрожит в моих руках её тело.  Вместе с ней испытываю дикий страх  и просто остаюсь рядом. Чтобы знала, что не одна! Чтобы чувствовала  — мы вместе!

— Уведи её, — орёт Горский, подоспевший следом, но мы не сходим с места. Вцепившись друг в друга, мы робко надеемся на чудо.

Голосов становится всё больше, но они шумовым пятном сливаются воедино. Издалека доносятся жалкие всхлипы Снежаны. Но её не жаль! Чёртова сука, мечтающая о мести, наконец осознала, что та не вернёт погибших, но сделает будущее ещё более невыносимым.

Топот чужих ног. Звуки сирены. И лишь спустя время долгожданное:

— Вроде жив. Пуля прошла по касательной. У ублюдка рука дрогнула.