Эпилог

4 года спустя.

Лерой.

Натягиваю наспех куртку и выбегаю на крыльцо. В нос ударяет морозный воздух: давно в наших краях не было настолько холодной зимы. Окидываю взглядом двор, украшенный множеством разноцветных огоньков, создающих иллюзию настоящей новогодней сказки, и останавливаюсь глазами на ёлке, что стоит по самому центру, обвешанная самодельными игрушками.

Рядом с ней, закрыв лицо ладошками, в объёмном комбинезоне с пышным меховым воротником, плачет маленькая девочка. Так громко, что слышно было внутри дома.

Подбегаю к малютке и сажусь перед ней на корточки, осматривая кроху с ног до головы.

— Что случилось, Машунь? — спрашиваю встревоженно, пожираемый волнением за дочь.

Та надувает губки и пронзает меня выразительным взглядом ярко-изумрудных глаз, в которых отражается весь мой мир, а затем маленькой ручкой в пуховой рукавичке указывает в сторону небольшой горки, что ещё вчера мы с Черниговским залили специально для детей.

— Я просто сказал, что никогда не женюсь на ней! А она в слёзы! Лерой, ну ты сам подумай, она же маленькая!  — ворчит Тимоха, а у самого шапка набекрень.

— Ну, — прижимаю к себе дочь, в попытках успокоить. — Машуня однажды вырастет, станет самой красивой, и тогда, возможно…

— Когда она вырастет, я состарюсь! — заявляет Тим с важным видом и поправляет на носу очки. Первый класс и непомерная любовь к чтению немного отразились на его зрении.

Машуня тяжело вздыхает, а затем быстро переключает внимание к игрушкам на ёлке, которые вместе с мамой мастерила весь декабрь.

— Что у вас тут? — доносится со спины голос Черниговского. — Тим, почто девчонок обижаешь?

— Эту обидишь, — ворчит пацан и всё же подходит ближе. — Ладно, мелкая, извини.

— Может, в дом? — Тимур кутается в куртку, переступая с ноги на ногу. Вот же, французская неженка!

— А мама с тётей Ариной скоро вернутся? — любопытствует Тимоха.

Черниговский смотрит на часы, затем на меня, а потом растерянно пожимает плечами.

Уже несколько часов мы с ним покорно исполняем роль нянек, пока наши жёны наводят предновогоднюю красоту.

 — Скоро, — отвечаю Тимохе и, подхватив дочь на руки, иду к дому, где на ковре в гостиной ещё две девчонки смотрят мультики.

— Уля, Мила, выключайте телевизор — время вышло! — горланит Черниговский, явно утомлённый этим днём.

— Папочка, — кричит Мила и, позабыв про мультяшных принцесс, несётся навстречу к Тимуру.

На моём лице невольно расцветает улыбка: одно дело видеть этого разрисованного татухами огромного угрюмого мужика с подросшим сыном, и  совсем другое — с трёхлетней крохотной принцессой. Хотя я и сам, наверно, выгляжу не менее слащаво, когда вожусь с дочкой.

— Ну что, убедился, что с мелкими скучно? — с важным видом интересуется у Тима Ульяна, старшая дочка моей сестры Ритки, что под Новый Год надумала родить ей братишку. И пока мама готовится к родам, а папа усиленно ей помогает, Улю на новогодние каникулы отправили к нам.

— И ничего не скучно, — отвечает Тимоха, отряхиваясь от снега, а затем помогает мне снять с Машуни валенки.

— Четверо детей в одном доме — это перебор! — вздыхает Черниговский и жадно смотрит в сторону кухни. — Может, пока никого нет, слопаем по салатику, а?

— Ага, а потом весь вечер будем слушать, какие мы с тобой проглоты, — улыбаюсь в ответ. — Крепись, слабак!

Кто бы мог подумать ещё лет пять назад, что я буду делить крышу своего дома с Черниговским и радоваться его компании. Но оказывается, у нас с ним много общего, просто разглядеть это раньше было не под силу.

Девчонки вернулись ближе к вечеру цветущие и обворожительные, и спасли нас с Тимуром от бесконечных игр и капризов малышни. Хорошо быть папой, но брать на себя функции мамы — порой непосильная для мужика ноша!

Смотрю на Рину, ставшую за эти годы ещё более  женственной и красивой, и с трудом верю своему счастью. Она моя! Самая сладкая и родная, самая чуткая и ласковая! Идеальная мать, восхитительная жена и просто ось всей моей жизни.

 Удивительно, как сильно Рина и Ксюша сдружились за эти годы.  Я даже думаю, что решение Черниговских вернуться в Россию насовсем было немало подогрето этой самой дружбой.

До Нового года несколько часов. За огромным столом шумно и весело. Дети галдят. Кшинский спорит с Черниговским о целесообразности постройки нового торгового центра. Люсия, пару лет назад официально  тоже ставшая Кшинской, внимательно рассматривает на вилке салат, явно пытаясь угадать, из чего тот сделан. Арина и Ксюша то и дело снуют из гостиной на кухню, а затем обратно, весело щебеча между собой. Рина ловит мой взгляд и, закусив губу, хитро улыбается. Она, как и я, рада гостям, но не может дождаться, когда мы останемся наедине.

Наши гляделки прерывает громкий стук в дверь. На мгновение все смолкают и устремляют любопытные взгляды к двери.

Впуская клубы морозного воздуха,  громко топая и охая, в дом вваливается огромная фигура в красном расписном полушубке с пышной белёсой бородой.

— Здравствуйте, ребятки! — басит Дед Мороз и пропускает перед собой в сияющем костюме Снегурочку. — Вы, верно, нас заждались!

Дети моментально вылетают из-за стола и полные воодушевления бегут навстречу сказочному волшебнику, окружая того восторженными взглядами и засыпая бесконечными вопросами.  А я прижимаю к груди Рину и, зарывшись подбородком в её волосы, на миг встречаюсь с небесно-голубыми глазами старика, что с огромным мешком наперевес, под шумные детские возгласы заходит в гостиную.  Сейчас, как никогда, я благодарен Горскому за всё.  Мой преданный друг,  названный отец, а теперь и настоящий дед для Машульки, сегодня в очередной раз заставил нас всех поверить в чудо и лишний раз улыбнуться. Вижу, как искрятся счастьем его глаза, как ласково он притягивает к себе свою Снегурку, что уже как пару лет не вспоминает про инвалидное кресло. Дети наперебой поют, выкрикивают ответы на смешные загадки, хохочут, а после и вовсе начинают водить хоровод.  Рина в моих руках отчаянно подпевает. Черниговские от души хохочут. Кшинский подбадривает внучку, чтобы та не отставала от старших. А я смотрю на все происходящие и понимаю, что счастлив. По-настоящему.

Долгие годы я был уверен, что родился под несчастливой звездой. Пытался понять, почему оно — это глупое счастье — постоянно ускользает из моих рук. Я винил себя за грехи молодости, проклинал отца, в своё время лишившего меня нормального детства и шансов устроиться в этой жизни, как все. Искал в себе изъяны и всё чаще приходил к выводу, что просто не судьба. Не дано. Нашёл отраду в работе, пытался довольствоваться тем, что имел. А тем временем моё счастье просто потихоньку взрослело, превращаясь из маленькой девочки с плюшевым зайцем под мышкой в самую красивую, нежную, чуткую и трепетную девушку со сказочными изумрудными глазами и колким характером. Своим внезапным появлением Рина сумела перевернуть мой мир и доказать, что всё в этой жизни было не зря! Теперь знаю! Теперь счастлив!

Конец