Глава № 50

— Женя, — орк взглянул на меня не менее недоуменно, чем я на него, — твое вино в погребах у высших, твои соленья пользуются спросом у высших. Как думаешь, трудно ли мне было попробовать твое мороженое, с учетом того, как сильно оно мне нравится?

Мне хватило одной секунды, чтобы догадаться, кто сыграл роль поставщика.

— Кот!

Ну да, конечно. Я ведь приготовила довольно большую порцию, а мы мороженое с Барином ели всего один раз. И пока я полагала, что оно в холодильнике, кот уже снял все сливки.

— Надеюсь, вы его финансово не обидели?

— Он мало похож на обделенного, верно?

— Да уж, — с гордостью подтвердила я и расплылась в широченной улыбке, вспомнив, каким кот был, когда мы впервые с ним встретились и каким стал теперь.

Эх, если бы он тоже был здесь!..

Но долго грустить, что любимчика нет со мной, не пришлось. Мороженое в том кафе, куда меня привел орк, было безумно вкусным. И еще там оказался огромнейший выбор, я даже растерялась сначала. Но остановилась на двух сортах, потому что мне с моими финансами не хватало только тратиться на обновление гардероба.

После мы долго гуляли по городу, и я старалась незаметно рассматривать орков. Красивые статные женщины с длинными косами и грозные мужчины. Многие знали Гэрэйда и приветствовали его вежливым поклоном, но подходить не решались. Или просто спешили по своим делам, или не хотели нам мешать.

Прогулка заняла часа три, и когда я вдоволь налюбовалась цветами всех мастей и расцветок, мы вернулись в степь к оркам. Дед Гэрэйда или успокоился, или просто вечерние тени хорошо скрывали его недовольство. Но мне было не так неуютно присаживаться рядом, как в первый раз.

К тому же, бабушка Ларма отвлекла меня разговором, расспрашивая, где мы были и что видели. Я откровенно поделилась восторгом, который испытала, увидев Мактон, и поймала долгий взгляд лэрда. Кажется, ему действительно понравилось слышать столько хорошего о своем городе.

Хотя какая ему разница, что думаю именно я? Наверняка, этот город вызывал восхищение и у тех, кто статусом выше и чье мнение гораздо важнее.

А потом был ужин, и мне понравилось, что от нашего покрывала потянулся ряд других покрывал и по обе стороны расположились все орки. Никто не посматривал косо — так, пару раз ловила удивленные взгляды, не более. Еда была вкусной, и так как мы находились, ела я много и с удовольствием: мясо прожарилось и пахло костром.

И только в конце, когда уже мало кто притрагивался к еде, а кто-то затянул грустную песню, которую подхватили другие, я поежилась, почувствовав неприязненный взгляд.

Посмотрела на деда, но нет, он смотрел на свой клан и грустил, слушая песню. Обвела взглядом других орков, задержала взгляд на одной молодой орчанке — на вид лет восемнадцать, не больше, красивая, с длинной черной косой, которая, наверняка, ниже талии, большими глазами, тонкими чертами лица, ни намека на клыки, цвет кожи слегка загорелый.

Я бы невольно залюбовалась ею, если бы не заметила в ее глазах яркий поток ненависти, который она не пыталась скрывать. И ненависть была направлена на меня.

— Кто это? — прикоснувшись к руке орка, чтобы он склонился, поинтересовалась я.

Он бросил взгляд в сторону и невозмутимо ответил:

— Одна из моих невест.

Я попыталась отодвинуться, но меня со вздохом вернули обратно. Более того, орк придвинулся сзади сам, и разделяли нас какие-то жалкие миллиметры, моя одежда да его шкуры.

— Это ничего не значит, — склонившись к моему уху, пояснил он. — Преемнику лэрда выбираются самые красивые девушки клана. Я могу взять одну из них в жены. Они это знают и согласятся, если я их выберу. Но на самом деле они мечтают, когда я женюсь на ком-нибудь другом, и они смогут выйти замуж за того, кого выберут сами. Просто такой обычай, ничего более.

Но если судить по взгляду девушки, которая заметив наши передвижения, строила планы меня придушить, я бы так не сказала.

Впрочем, когда затянули вторую песню, я перестала рассматривать девушку, отвлеклась на голос певца. Я разбирала слова, но в переводе они звучали нескладно — про неразделенную любовь, про долгие поиски в холодную пору. Так, осознав смысл, я сняла с запястья браслет, чтобы послушать в оригинале. И ахнула — так красиво звучали слова, и таким необычным оказался язык этого мира.

Много шипящих согласных, но произносились они мягко, чем-то напоминая турецкий язык.

— Невероятно, — прошептала я в восхищении.

И замерла, когда услышала, как что-то мне говорит Гэрэйд. Не оборачиваясь, я вслушивалась в его речь и, не понимая ни слова, дышала все тяжелее. А может, виной тому было то, что я, устав держать спину прямо, облокотилась о него, позволяя себя обнять.

Или то, что я обернулась и залюбовалась игрой теней и отсветов костра на лице грозного орка. Или то, что он смотрел прямо в мои глаза. Или то, что, пожалуй, я сильно устала, был очень насыщенный день, и, когда наши взгляды скрестились, я невольно качнулась вперед. А мужчина все продолжал говорить… что-то невероятно нежное, что-то, что я не понимала, но что заставляло сердце притихнуть и слушать, впитывать, наслаждаться…

И я сама не поняла, как получилось так, что мои губы оказались слишком близко к мужским и что я не отпрянула, нет. Только, замерев, смотрела на них, а потом подняла руку, очертила один из клыков, вздохнула, еще раз посмотрела на губы и еще раз невольно качнулась вперед…

Но в этот момент что-то просвистело рядом со мной и выдернуло из наваждения. Удивленно моргнув, заметила нож, который врезался в толстое яблоко, лежавшее возле нас, и не только разделил его надвое, но разрезал покрывало и по рукоять проник в землю.

Орк медленно поднялся. Он еще ничего не успел сказать, но та самая девушка, которая испепеляла меня взглядом, тоже вскочила с места и начала что-то ожесточенно выкрикивать. Осознав, почему ничего не могу понять из ее диалога, я быстро вернула браслет на запястье.

— Выбора не было! — откинув руки близ сидящих мужчины и женщины, скорее всего, ее родственников, которые пытались ее успокоить, девушка воинственно перекинула на грудь длинную косу и прямо взглянула на орка. — И как невеста, по законам этого клана, я не хочу смотреть, как кто-то липнет к моему жениху!

— Одна из невест, — прохладно заметил Гэрэйд.

Девушка опустила глаза, а потом снова упрямо взглянула на орка.

— За оскорбление гостьи за столом лэрда твоя семья понесет наказание, — подняв руку, дед пресек новый поток речи орчанки. — Так как физического воздействия не было, это будет солидная компенсация. Евгения предоставит расчетный счет в банке, на который в течение трех дней должна быть перечислена сумма.

— Мне ничего не надо, — я поднялась, бросила всего один взгляд назад, но Гэрэйду этого хватило, чтобы понять: не хочу больше здесь оставаться.

Я успела только бросить прощальный взгляд на лэрда и его супругу, как орк взял меня за руки и портал перенес нас из степи к лесной опушке и домику.

Меня немного потряхивало, потому что если бы нож пролетел на несколько сантиметров ближе ко мне… но я пыталась скрыть свои чувства.

— Это мне урок — не тебе, — ладони орка обняли мое лицо, приподнимая его и заставляя взглянуть на мужчину. — Никогда нельзя расслабляться. И не спускать глаз с того, что действительно дорого.

— Имеете в виду ту орчанку? — хмыкнула я, чувствуя, как потихонечку напряжение отпускает.

Гэрэйд склонил лицо к моему, долго что-то искал в моем взгляде, а потом снял со своей шеи медальон на цепочке и надел его на меня.

— Как только нажмешь на его сердцевину три раза, перенесешься к Императорскому дворцу. Бал начинается в восемь вечера. Спокойной ночи, Евгения. Я буду ждать новой встречи.

Проследив за тем, как я поднимаюсь по ступенькам и открываю дверь, орк исчез.

Войдя в дом, удивилась тишине, которая меня встретила. Включив свет, подошла к кровати — кот все так же лежал, только уже не под кофточкой и с открытыми глазами.

— Ты не заболел у меня? — погладила пушистика, а тот только тяжко вздохнул. — Эй, что случилось?

— Да так, — ответил он, наконец, — думаю просто.

— Хорошее дело, — вздохнула я.

Мне тоже не мешало подумать.

Не знаю, уснула ли вообще этой ночью — перед глазами мелькал то Айхан почти с такой же историей, как у меня, то орк, с которым мне было спокойно. В голове прокручивались все наши диалоги, память воссоздала даже взгляды, на которые я поначалу не обратила внимания и все случайные реплики. И если демон признал, что влюблен, пусть и выразил эти чувства другими словами, то орк не говорил даже о симпатии.

И вроде бы, к чему тогда думать о нем?

А все же думалось.

Было ли его отношение ко мне просто дружеским или чем-то большим? Друга тоже можно обнять, с ним тоже можно гулять по городу, можно пригласить к себе в дом. Но разве на друга смотрят так, как Гэрэйд смотрел на меня?

Одни вопросы.

Утром в голове была пустота, и весь день все валилось из рук. Когда демон пригласил меня на обед в кафе, я пошла. Мы долго с ним разговаривали, хотя нет… в основном говорил только он, а я слушала и все так же пыталась понять. А что чувствую я?

Он мне нравился, могу признать, что привлекает физически, а что дальше? Есть ли что-нибудь большее?

Каждый день мы с демоном обедали в одной из кафешек, узнали в деталях вкусы, интересы друг друга, частички прошлого, которыми были готовы делиться. И с каждым днем я чувствовала, что мне становится плохо, так плохо, как давно не было.

Что-то ныло внутри — может, сердце очнулось? Может, душа растревожилась? Непривычно, чуть больно и как-то томительно сладко от предвкушения. Вот только чего?

Демон не был навязчивым. Целый день занимался своими делами, часто отсутствовал, но в обед всегда появлялся, и этот час мы проводили с ним вместе. Кстати, маленькая деталь, которую я отметила — все разноцветные папки теперь были подписаны и с номерами.

Позаботился.

А вот орк с горизонта пропал.

Беспокоили и мысли о Барине. Он подолгу отсутствовал, а когда возвращался, был непривычно задумчивым, молчаливым, сметану ел неохотно, говорил, что перекусил во время охоты, а сам как-то осунулся, похудел. Закрались у меня подозрения: уж не влюбился ли? Попыталась его порасспрашивать, но он только вздохнул и обнял меня. Обнимал долго-долго, пыхтел в мою шею и дальше молчал.

Дни тянулись улитками, и все же прошла пятница, а за ней наступила суббота, а следовательно, Императорский бал.

И еще, конечно, как и следовало ожидать, утром субботнего дня я еле открыла глаза и поняла, что всерьез заболела.

Не думаю, что простыла — сквозняков вроде бы не было, да и с иммунитетом у меня все в порядке. А вот со стрессами организм не справлялся. Так было, когда я из одной школы переходила в другую, так было, когда на носу были в институте экзамены, так было за день до свадьбы, так было, когда я проходила собеседования, чтобы устроиться на работу.

И то, что у меня явно температура и бьет озноб, ничто по сравнению с тем, что через пару дней я просто свалюсь. Причем лечить этот приступ паники или как это правильно обозвать, бесполезно. Нужны покой, кровать, горячий чай и почему-то целая банка малины.

Наверное, на этот раз организму было сложнее, с учетом нового климата, и я уже начала бредить малиной, потому что открыв глаза в следующий раз (думала, что лежала минутку, а оказалось, что уже полдень), увидела у своего носа чашку с горячим чаем и банку малинового варенья.

— Давай, доброта моя, — бухтел кот, вливая в меня горячую жидкость, — давай, давай, глотай, не ленись.

Глотать было больно, в горло как будто наждачной бумаги кто-то закинул. Но и лежать надоело, о чем ненавязчиво намекала спина. Приподнявшись на подушках, я с благодарностью выпила чай, съела четверть варенья и опять всего на минутку прикрыла глаза.

Сидя ведь не усну, верно?

Мне виделись какие-то тени, чьи-то фигуры, казалось, что у постели сидит какой-то незнакомый мужчина и настойчиво поправляет простынь, которую я откидываю, а взамен прикладывает ко лбу что-то изумительно прохладное, что-то, без чего дышать куда проще. А еще он что-то шепчет, все время шепчет…

И так действительно легче.

Легче парить в невесомости, рассматривая города, горы, бесконечную степь. Легче идти по туману и совсем не страшно сидеть, свесив ноги, на крыше. И смотреть, как проносится мимо жизнь. Моя жизнь. Со своими ошибками, страхами, удивлением, осколками из прошлой любви, уже тусклыми и не острыми, потому что свое отболело, прошло. И еще потому, что врезаясь в них, плавя их на пути, через эти мутные стекла пробивался какой-то росток.

Трепетный, маленький, хрупкий, который так просто сорвать, растоптать, уничтожить.

И раньше я бы, только заметив его, так и сделала. А сейчас подула в его сторону и улыбнулась, заметив, как он расправил листочки. Ему тоже было немного страшно приходить в этот мир, но он на это решился, а я?

Открыв глаза, увидела обеспокоенного кота, лежащего у меня на груди, и по вечерним теням, заползающим в домик, поняла, что уже точно больше, чем восемь, и я безнадежно опоздала на бал!