Глава 8

Мир и правда был другим. Как и его жители. Существа удивительные, немного странные и совсем на людей не похожие. Разных рас или видов… Как бы так правильнее сказать, чтобы этих товарищей не обидеть. – Это жители, да? – своими подданными Юля назвать их не смогла. Неудобно как-то. И хоть уверенность, что она не Несса с каждым часом, проведённым здесь, таяла, всё же не её это мир. Чужой. Она к другому привыкла. Да и не похожа Юля на этих существ. Вот вообще. Обычная она. Обычный человек. – Мавки, водяные, домовые, кикиморы, – принялся перечислять Леший, а Юля неверяще головой мотнула. Глаза закрыла, открыла, а они все на месте. Стоят полукругом, радостно её рассматривают и восхищённо перешёптываются. Нет, ну точно не люди. У мавок глаза синие-синие. И волосы. Та, что в лесу осталась больше на человека похожа. А водяные маленькие, пузатые такие. С чешуйкой на лицах и глазами рыбьими. Домовые точно, как в сказках. Лохматые, волосатые, смешные немного, и мужчины, и женщины. А кикиморы (почему-то Юля думала всегда, что Кикимора – это не вид, а имя, и что она одна), были все женского пола. Зеленокожие, с длинными ушами и очень худосочные. Интересно, мужчин среди кикимор не бывает? А как же они тогда это… размножаются? Были здесь и другие жители, но Юля всех не запомнила. Столько удивительных событий за последнее время пережила, что хорошо бы своё имя не забыть. – Они тоже думают, что я Несса? – взглянула на Лешего, но тому вопрос, судя по всему, не понравился. – Ты и есть она! – отрезал грубо и взял Юлю за руку. – Пойдём. К колдуну тебя отведу. Пусть он скажет, как вернуть тебе память. Спорить с Нариэлем не улыбалось. Больно властный он. Да и Юля сейчас не в своём мире была, чтобы нарываться. Хотя, конечно, и интересно очень, чем же дело закончится. Жаль будет когда Нариэль расстроится. А что он расстроится, Юля не сомневалась. Сразу же, как узнает, что она не та, кого он так долго ждал. Или та всё же? Пока шли к колдуну по грязной, будто выжженной тропинке, Юля вокруг осматривалась. Домики, избушки. Всё такое ветхое, запущенное. Словно здесь уже давно никто не живёт. Дерево прогнило, мхом покрылось и плесенью. И пахнет так… Не очень приятно. Будто в каждый дворик тухлой рыбы набросали. А у аборигенов глаза у всех печальные, но тут же радуются, как Юлю видят, соседей зовут, царицей опять же кличут, и детишки их мелкие всю эту процессию сопровождают. Юле никогда столько внимания не уделяли. Не привыкла она, от того и чувствовала себя странно. Неудобно как будто. Словно она их бросила, обрекла на несчастья и сирое существование, а теперь вернулась, но не знает, как помочь им бедным. И кто сказал, что лесные обитатели злые и опасные? Да они же душки! Почти все. Ну, может только за исключением вон тех чудищ. Шишигами, кажется, их Леший назвал. Маленькие, шерстью поросшие с ушами острыми и клыками огромными, с которых слюна капает. Хотя они тоже не вызывали страх и никак не проявляли агрессию. Лишь топтались поодаль, не желая присоединяться к общей толпе. – Они живут кучно. Не общительные. А ещё вороватые и кусачие, – пояснил Нариэль, странно поглядывая на Юлю. Наверное, он ждал, что девушка хоть что-то узнает, вспомнит, но… Всё зря. Даже если и была она какой-то там русалкой, всё стёрлось из памяти. Колдун ждал их у своей избушки, ветхой и хиленькой, как и он сам. Сложно было сказать, сколько лет этому старикашке, мешали рассмотреть испещрённое морщинами лицо борода и кустистые, седые брови. Сам старичок маленький, худенький, сгорбленный и с палкой длинной, выше его самого. Поклонился он Нариэлю, глаза на девушку поднял. – Добро пожаловать домой, царь. И… царица? – маленькие, белесые глазки колдуна расширились и тот шагнул ближе, да так резво, что Юля от испуга отскочила назад. Но Леший удержал, заставил на место встать. – Это ты мне скажи, Витош. Она это или нет, – как вопрос не прозвучало. Похоже, Леший, как никто, уверен в том, что Юля и есть его возлюбленная. Колдун пригляделся, прищурив глазки, носом повёл, будто принюхиваясь. – Она, мой царь. Царица наша вернулась, – и расплылся в беззубой улыбке, прижав жилистые, тощие ручонки к груди. – Радость-то кака, царь! – Она не помнит ничего. Память ей вернуть нужно, – мрачно осадил старикашку Леший. А Юле вдруг обидно как-то стало. Так говорит о ней, словно её мнение вообще не в счёт. Не интересует его. Злой он всё-таки, вредный. А глаза подняла на своего суженого (ну, по его словам), и едва не обомлела. Какой же красивый он… Ни волосы длинные, ни взгляд страшный, ни грубость, ничего его не портит. Настоящий царь. Красивый, сильный, грозный… Ох, какой. Нариэль посмотрел на неё в ответ. Жарко мгновенно стало, страшно от того, что блеснуло в его очах. Сердце на миг остановилось, а потом галопом пустилось. Юля тихо вздохнула, взгляд в сторону отвела. Мурашки по коже от него. Как у этого лесного негодяя так получается? – Не помнит, конечно, – кивнул со знающим видом колдун. – Куда ж помнить-то, царь? Душу же её Яга похитила. И заново родиться заставила. – Что делать теперь? – напирал Нариэль на тщедушного старикашку, а тот бороду чесал задумчиво. Пока Юля рассматривала собравшихся вокруг жителей. – А как мир этот называется? – спросила вдруг. – Полулесье, – ответил ей Леший, а колдун покачал головой. – Не знаю даже, что тут сделать можно, царь. Но я попробую. Полистаю книги старинные, отыщу какое-нибудь заклятье. – Полулесье, значит, – пробормотала себе под нос Юля, не обращая внимания на колдуна. Каким-то неинтересным он ей показался. В отличии от тех же мавок и детишек шишиг, что, как голодные собачонки, бегали вокруг, ища большими глазищами, что можно спереть. Смешные такие. – Найди как можно быстрее, – грозно приказал ему Леший и снова за руку Юлю взял. – Пойдём. Я покажу тебе наш дворец. – Тут ещё и дворец есть? – округлила глаза. Нариэль лишь вздохнул тяжко и повёл девушку за собой. Пальцами сильными сжал её тоненькие, огладил тыльную сторону ладони большим пальцем. И Юле этот жест показался самым интимным, какой только может быть. Сердце застучало быстро-быстро, а глаза вдруг влажными стали. – Стой! – вырвала свою руку из его, попятилась неловко. – Я не могу. Не могу пойти в твой дворец. Я… Я не она, понимаешь? Ты ошибаешься. Меня Юлей зовут. Я не Несса твоя, – по щекам слёзы потекли. Ей, и правда, жаль. Жаль, что она не та, кого он любит и так жаждет вернуть. А хотелось бы. Ей бы очень хотелось стать царицей этого мужчины. Только помогать ему обманываться – это подло и жестоко. Нариэль вздохнул и сделал шаг к ней, но Юля снова отшатнулась. – Нет. Верни меня в мой мир. Я туда хочу. К людям. Леший нахмурился, грозно брови свёл на переносице. – Ты мне принадлежишь, Несса. Мне и Полулесью. Не миру людей! Даже если ты ничего не вспомнишь, я не отпущу тебя к ним. – Станешь меня здесь силой удерживать? – кажется, она сбросила его ману окончательно, потому что вдруг страшно стало. И существа, окружившие их, начали вызывать тревогу. Они же не люди. Они нечисть! Их в страшилках разных описывают. А она тут умиляться вздумала. – Несса… – кажется, он даже растерялся. Не думал, что она такой отпор даст. Леший снова подступился, а Юля ощутила какие-то волны, от него исходящие. Тёплые и приятные, но… Обманчивые. Это и есть мана, с помощью которой он её сюда заманил. Успокоить пытается, заморочить. – Я сказала, нет! Не подходи! Верни меня обратно, слышишь? Или я… Или я… – набрала в лёгкие воздуха побольше, чтобы выплюнуть ему в лицо угрозу, но поняла, что ей нечем испугать своего похитителя. Больно уж могущественным кажется. Да и она не дома и даже не в лесу. – Посмотри на себя, – кивнул Леший куда-то вниз, и Юля проследила за его взглядом. Там кадка с чистой водой, кем-то оставленная. А в ней… Юля на своё отражение взглянула и ахнула, прикрыв рот ладонью. У неё волосы синие и блестящие стали, и вроде как длиннее даже. А глаза зелёные-зелёные. Совершенно другие. Таких в природе вообще не бывает. – Здесь, в Полулесье, все обретают свой истинный облик. Обычный человек не изменился бы, Несса. Лишь существо лесное. Мавка или русалка, как ты. Я больше не стану ману на тебя напускать. Ты должна сама принять свою судьбу. – Нет. Нет. Нееет, – нервно хохотнула Юля, отступаясь и падая назад. Но руки Нариэля её поймали и к сильному мужскому телу прижали. – Это не может быть, – головой покачала, глядя в его лицо. – Не бойся, Несса. Ты теперь дома. – Я вспомнил! Вспомнил, царь! Я вспомнил заклятье! – завопил старик, выскакивая из своей избушки. – Есть заклятье! Только зелье нужно сварить. Юля громко сглотнула, а обитатели Полулесья радостно зашушукались.