Глава двадцать седьмая

Даррен

Элоиза осторожно, будто боясь спровоцировать новый приступ, обрабатывала какой-то сверхсовременной рангорновской мазью, наспех сделанной из найденных в замке ингредиентов, оставшиеся от приключений в лесу длинные царапины. Щипало, жгло, но, если честно, я гораздо больше боялся, что девушка, покончив с ранами, попросту уйдет.

- Такого больше не будет, - пообещал я все ещё севшим от крика голосом.

- Скажешь, что не знаешь, что на тебя нашло? – хмыкнула девушка. – Все в порядке, Дар. Я понимаю, бывает. Тем более, с твоим-то даром.

- Я прекрасно знаю, что на меня нашло, - огрызнулся я. – И даже знаю, как с этим бороться – просто не доходить до полного магического истощения.

Элоиза ничего не ответила, просто с завидной сосредоточенностью продолжила втирать мазь в плечи. Я не дергался, только склонил голову, позволяя дурным мыслям полностью занять мое сознание. Настроение было отнюдь не радостное; мысль о том, что дракон вернется, не отступала.

- Как думаешь, - не удержавшись, протянул я, - как скоро он вернется?

- Я мало что понимаю в магии, - пожала плечами девушка. – Но он, кажется, достаточно серьезно был ранен?

Перед глазами так и всплывала картина пробитого насквозь стволами деревьев дракона. Любой настоящий давно бы уже погиб или хотя бы потерял возможность летать. Этот уменьшился в итоге раза в полтора, растратил огромную часть своей магии, но был более чем жив.

Если это, впрочем, считать жизнью… Потому что волшебство, даже сконцентрированное в таких объемах, не может обладать сознанием. Скорее целью, созданным благодаря природной аномалии направлением. Энергия, пытающаяся обрести какую-то более удобную форму.

- Он самовосстанавливающийся. Потом пойдет, напьется аномалии или вберет её в себя без остатка… И опять будет непобедим. К тому же, оно ещё и переваривает все вокруг и обращает его в такую же магию. Процесс обратного расщепления. Потому люди и пользуются популярностью для этой твари. Создание человеческой души – это такая же магия, сложная, глубокая, хорошо охраняемая… Магия.

- И при смерти она высвобождается?

- При смерти она меняет форму, - возразил я. – А расплескивается она с помощью эмоций. Эмоции любого человека, будь то маг или кто-то, не обладающий даром, можно конвертировать в силу. Это умел Шэйран Первый… И твой далекий предок, Дарнаэл Первый де Крез, тоже, если в истории не приврали, конечно.

- А ты?

- Теоретически, и я бы смог. Но это очень сложно. Не хочу лезть на территорию такой магии, от неё мало хорошего… И надо полностью себя контролировать. Люди не властны над своими эмоциями. Магия в них подобна стихийному явлению. Почему оно, по-твоему, превратилось в дракона, а не в какую-нибудь безобидную корову? Потому что провоцирует на эмоции. Выпивает их. Человек, погибая в пасти этого чудища, мало того, что передает ему энергию собственной жизни, так он ещё и приправляет все это эмоциями и страхом смерти.

Элоиза вздохнула.

- А мои ты эмоции чувствуешь? Можешь ими руководить?

- Пусто, - отрицательно покачал головой я.

Она подозрительно покосилась на меня, но ничего не ответила. Наконец-то нанесла мазь на последние раны и, оставив израненную спину в покое, села рядом со мной, плечом к плечу. Я чувствовал тепло её тела, коснувшись руки, почувствовал, как горит её кожа, все ещё храня воспоминание о солнечных лучах. На улице давно уже стемнело, пора было ложиться спать, но мы все никак не могли лечь. То раны, то ещё какая-то ерунда… Я не мог поручиться за Элоизу, но на самом деле просто ждал, что дракон, осмелев, попытается напасть снова.

- А та магия, которая вытекла из этого чудовища? Что с ней случилось? – спросила ни с того ни с сего Элоиза.

Я застыл. Помолчал немного, потом нехотя ответил:

- Не знаю, наверное, ушла в землю.

Солгал. И Элоиза, скривившись, взглянула на меня с весьма ощутимым недовольством.

- А в грязь ты нырял, как селезень в озерную воду, чтобы наглотаться побольше пыли, да? Даррен, я же точно не конкурент в плане магии для тебя. И ты знаешь, что я не желаю тебе зла, - она отодвинулась, разрывая тот незримый физический контакт. – Так почему ты упрямо не хочешь мне доверять? Придумываешь всякие глупости?

Я скривился.

- Я действительно чудовище, Элоиза.

- Из-за того, что раз солгал?

- Если бы, - я закатил глаза, - эта ложь была нашей единственной проблемой, я был бы рад… Нет, ты права. Магия не ушла в землю, - я тяжело вздохнул, буквально выталкивая из себя этот ответ. – Я растратил практически весь свой резерв, потому пытался его пополнить тем, что там было.

- Как и любой нормальный маг.

Я взглянул на неё и вздохнул.

- Боюсь тебя разочаровать, принцесска, но нет. Любой нормальный маг ничего с этой энергией не смог бы сделать.

Элоиза перевела на меня серьезный, строгий взгляд, вопросительно изогнула брови. Я, ведомый желанием экспериментировать, попытался прочесть её эмоции – знал, что, в случае чего, навредить Элоизе не смогу, для этого не хватит и всей магии мира, - но глухо. Она оставалась такой же невидимой для моей силы, как и прежде. В какой-то мере я радовался тому, что не мог на неё повлиять. И вспоминал заодно, как это – быть нормальным человеком, которому не приходится всю жизнь сдерживать свою силу, что так и хочет сорваться с цепи. Как я завидовал всем тем людям, что могли просто жить!..

Пауза затягивалась. В полумраке комнаты, освещаемой только с помощью оставленной на прикроватном столике свечи, молчание казалось особенно зловещим, и я почувствовал, как мороз идет по коже. И чем больше я смотрел на Элоизу, тем тише отзывалась моя собственная магия. Нет, резерв был, но он прятался где-то далеко, и доступ к нему по каким-то причинам был закрыт. И именно в эту секунду, когда Элоиза смотрела на меня, вглядывалась, словно пыталась проникнуть глубже, оставить какой-то след в моей душе…

Я тряхнул головой, отгоняя прочь иллюзию, но ничего не изменилось. Она с таким умением нейтрализовала магию…

- Дар? – её голос заставил меня будто очнуться. – Все в порядке? Ты же собирался рассказать мне о магии… Так говори!

Я тяжело вздохнул.

- Магам необходимо пополнять собственный резерв. Они выбрасывают его, используя свои заклинания, в переработанном виде. Если магия полностью превращается в какой-то предмет, например, в светильник, то он не обязательно колдовской. Просто колдовская энергия преобразуется. Конечно, энергозатраты могут быть очень большими, в зависимости от умений мага, размера его резерва и, собственно, окружающей среды. Получить магию в чистом виде, не заключенную в физический носитель, хотя бы в артефакт, практически невозможно, потому что она очень нестабильна. Требуются огромные объемы сил, чтобы магия не превратилась в пыль, воду, в воздух, не развеялась ветром.

- Примерно такие, как у этого дракона?

- А вот тут мы и начинаем говорить об аномалии. Она не может обладать сознанием, потому что это всего лишь энергия, не более того. Но скопление сил огромное. Более того, эта магия не впитывается окружающим миром.

Элоиза нахмурилась. Она вслушивалась в каждое слово, но явно с трудом понимала, о чем именно я говорю. Слишком сложны были хитросплетения колдовства, слишком многое следовало ощутить на себе, чтобы осознать, какова на самом деле магия. Я старался говорить максимально понятно, но, как и всегда с Элоизой, понятия не имел, преуспел ли в этом нелегком деле.

- В том и есть аномальное явление. Эта магия, в отличие от стандартной, используемой магами в нашем мире, не переработанная. Она как будто из того, другого мира. Чтобы использовать её для обыкновенных заклинаний, необходимо, скажем так, производить конвертацию и перерабатывать эту энергию. Переваривать. Большинство на это не способно. Потому она особенно опасна. С этой заразой вряд ли сможет что-то сделать обычный маг. А вот она переварить его способна, да. Более чем.

- Но ты пополнил себе резерв, - тоном, не знающим возражений, заявила Элоиза. – При этом чуть с катушек не слетел…

- Это были механизмы самозащиты, - виновато склонил голову я. – Но я постараюсь больше до такого состояния не доходить. В любом случае, эта магия – то же самое, что и у меня. И это та причина, по которой ты можешь видеть и чувствовать часть моей магии.

- И почему же?

- Стандартно у магии есть два состояния. Энергия, выделяющаяся при колдовстве – то, что мы привыкли называть магической силой, даром, - и, собственно, то, во что она воплотилась. Последствия. Дождь, еда или что-нибудь в этом роде.

- Да, - подтвердила Элоиза, - и второе я вполне вижу и даже могу с ним взаимодействовать. Но, тем не менее, при мне не могут колдовать. Большинство магов, с которыми я знакома, не способны при мне использовать свою силу.

- Большинство или все?

- Все, кроме тебя, - выбрала она более корректную формулировку.

- Так вот, помимо двух состояний магии, с которыми взаимодействуют все при изучении классических сил, есть ещё третье, - я подбирал слова, не до конца уверенный в том, что буду корректен. – Наша аномалия существует в нем. В таком случае магия не просто обретает определенную физическую стабильность своего состояния. Она ещё и позволяет взаимодействовать с нею на совершенно другом, ментальном уровне. С помощью такого не особо поколдуешь. В таком виде магия содержится в моем резерве – такая же была у Шэйрана Первого, например. Она плохо контролируемая, она ядовитая, если не знать, что с нею делать, потому что она все подавляет. Это явление пытались изучать, но бросили, потому что некого было исследовать, мы слишком редко рождаемся.

Я умолк, дожидаясь, пока Элоиза хоть что-нибудь спросит у меня, но она предпочитала хранить молчание, уверенная в том, что рассказ ещё не закончился. Что ж, в какой-то мере она была права.

 - Ты боишься высказать мне свои предположения? – заметив, что я не спешу продолжать рассказ, спросила Элоиза. – Это глупо, ты же понимаешь?

- Да, - кивнул я. – Конечно. Я просто думаю, как выразиться корректнее…

- Говори, как знаешь, - усмехнулась она. – Я уж как-нибудь переживу твою невнятную речь, чудовище.

Я закатил глаза.

- Чудовище, да. Ты права… Так вот. В таком виде магия способна, собственно говоря, только на одно: на поглощение для расширения собственных возможностей. Чтобы пользоваться своим даром, я как будто конвертирую его в стандартную магию, а потом уже то, что получилось – в какие-нибудь материальные вещи или в заклинания. Но, как носитель этого дара, я могу впитывать эту гадость в себя. Дракон такой же. Но… - я опасливо покосился на Элоизу, понимая, что следующее заявление может её серьезно шокировать. – Мне бы очень не хотелось тебя расстраивать, но, боюсь, эта теория может объяснить и ещё одно явление.

- Какое?

- Обещаешь, что не выдерешь мне глаза, не дослушав?

- Обещаю, - усмехнулась Элоиза. – Говори.

- Если следовать этой теории и ощущениям, которые у меня возникали при взаимодействии с той заразой, никаких истинно неодаренных не существует.

Элоиза нахмурилась.

- Погоди, что значит не существует? А то, что я сижу тут, перед тобой, и ты не можешь меня заколдовать, что, ничего для тебя не значит?

Я вздохнул.

- Я действительно не могу тебя заколдовать. И поглотить то, из чего ты состоишь, тоже не могу. Как и в случае дракона, если он не ранен…

Или не глотнет меня, к примеру. Но об этом я упоминать не стал, примерно представляя, что Элоиза ответит в ответ на предложение поставить такой эксперимент.

- И ты, - продолжил я, осторожно подбирая слова, - ведь не сразу перестала чувствовать магию, верно?

- Нет, не сразу. Когда я была маленькой, родители ещё колдовали при мне. Потом не смогли.

- А король Мартен сменил смертную казнь для магом испитием магии, верно?

- Да.

- И сил у него после этой процедуры становится больше.

- Да, но он ненавидит этим заниматься, - подтвердила Элоиза.

- И больше никто не может такого делать?

- Может. Папа может, - покачала головой она. – Но он тоже… Не совсем нормальный, как ты понимаешь. Как и вся наша семейка.

Я вздохнул. Предположение выглядело все более и более логично.

- У Шэйрана Второго была обыкновенная магия. Очень сильная, но никаких специфических вещей он с её помощью не делал. А знаешь, почему его дети умирали ещё в утробе матери? Потому что колдовское излучение было слишком высоким. Однако королева Карен была истинно неодаренной, ребенок никак не мог ей навредить. Но, тем не менее, магия юного Дарнаэла действовала на его мать, - подхватила Элоиза. – Говорили, это из-за того, что они сын и мать, не знаю. А Шэйран Первый слишком давно умер, чтобы у него спросить… О Карен мне рассказывал Наставник.

- Да, ещё и он, - скривился я. – Элоиза… Истинно неодаренные – это тоже маги. Просто, хм, без встроенного конвертера.

- То есть? – помрачнела девушка. – Ты хочешь сказать, что…

- Вы рождаетесь только в роду Тьерронов потому, что это такое же наследие богов.

- Но Наставник…

- Его отец – кровный отец, а не тот, чью фамилию он носил, - был одним из потомков Эрлы, родной сестры Шэйрана Тьеррона, - серьезно промолвил я. – Истинно неодаренные – такие же носители дара. Но магия в третьем, своем первозданном состоянии, способна только впитывать и подстрагивать под себя. Чем больше рядом с истинно неодаренным пытаются колдовать, тем сильнее он становится. Ты была маленькой, рядом с тобой пользовались магией, и ты впитывала её. Сначала понемногу, потом все больше и больше. Теперь ты стала гораздо сильнее. Просто… Мне трудно переваривать чужую магию, кроме поступающей в естественном виде, как от того дракона, потому либо так, либо ждать, пока резерв пополнится самостоятельно, внешними источниками я не пользуюсь. А тебе трудно её использовать.

В полумраке Элоиза казалась напуганной до ужаса. Широко распахнутые глаза, закушенная нервно губа… И сама она то поднимала на меня взгляд, то отводила его, сама покраснела, очевидно, разнервничавшись.

- Это объясняет все, - тихо промолвил я. – И Акрен Шантьи, и его дочь прожили дольше обычных людей – как сильные маги. Королева Карен, постоянно находясь рядом с мужем, становилась все сильнее – она поглощала бесконтрольные выбросы его магии, скорее всего, сама то не регулируя. И потому её замок так сильно защищен… Она много в него вложила. Акрен, твой Наставник, был женат на нормальной женщине, не обладавшей магическим даром, но рядом с ним постоянно колдовал внук, да и многие другие. Если верить истории, отравить его было практически невозможно… Ну и, к тому же, он был очень умен.

- А в то, что можно быть умным просто так, ты не веришь?

- Верю, - хмыкнул я. – Но в то, что можно хлестать яд, как вино, и не умирать от этого, не особо. Оставим уж в покое ваши мозги, предположим, что гением он оказался не благодаря каким-то сверхсилам. Дальше… Я единственный, кто может при тебе колдовать. Почему? Я не внутри себя превращаю магию в обыкновенную. Конвертация происходит уже снаружи и довольно быстро. А поглотить магию в третьем состоянии ты вряд ли способна, для этого нужно прямое взаимодействие – не зря я пил из луж. Ты, кстати, её видишь. Дракон, фиолетовый туман – это все она в процессе превращения.

Элоиза вздрогнула. Обхватила себя руками, будто пытаясь успокоиться, покосилась на меня, словно была готова проклинать уже за то, что я своим появлением в её жизни все разрушил. А потом тихо промолвила:

- Эта теория замечательная, конечно, но она не объясняет, почему замок хранит нас от дракона. Это же просто камни и…

- Объясняет, - нехотя ответил я. – Очень даже.

- И как же?

Я тяжело вздохнул.

- Королева Карен добавляла в строительные материалы собственную кровь. Или то, что она считала своей кровью – субстанцию, из которой состоит, например, наш дракон, адаптированную под человеческую физиологию.