Глава двадцать девятая

Элоиза

Железная Королева, вне всяких сомнений, была женщиной мудрой – и аспект защиты замка она предусмотрела. Я в этом даже не сомневалась. Мы в подвалах нашли немало боевых снарядов, пороха, пушечных ядер. Даже удалось уговорить деревенских поднять все это наверх… Да что там уговаривать, одного высочайшего королевского приказа оказалось достаточно для того, чтобы они, покорившись, отправились исполнять – таскать тяжелые ядра.

Вот только, кажется, при планировании замка кто-то что-то забыл. Потому что нигде во дворце мы так и не смогли обнаружить ни единой пушки или катапульты. Я облазила каждый уголок. Убедилась в том, что в помещениях чисто, что селяне сделали то, что не удавалось у нас с Дарреном – полностью убрались в замке, вымели и вытерли всю пыль и выбросили весь храм. Замок определенно преобразился, вот только легче от этого не стало.

Да, купол стоял. Прозрачный, пропускающий тепло солнца, но благодаря какому-то чуду никак не желавший таять и стекать водой обратно в рвы. Но вверху оставалась дыра, через которую обязательно полезет дракон, и атаковать со смотровой башни было бы удобнее всего. Она и сама, крепкая, с удобными подъемниками, что вели мимо лестниц, будто была предназначена для боя с драконами или с чем-то такого же размера и крылатого.

Вот только атаковать-то его чем? Руками метать эти снаряды?

- Можете быть свободны, - тяжело вздохнула я. – Я побуду тут.

Одного взгляда на пушечные ядра, с таким трудом выволоченные сюда, хватило, чтобы понять: я не готова просто так опускать руки. Раз уж бороться, то бороться до самого конца, и желательно конца победного. Потому что оказаться ни с чем, превратиться в вечных пленников замка, боящихся жуткого дракона, который прилетел-то всего несколько раз…

Нет, дурной вариант.

Деревенские, очевидно, не оценив глубины моих философских размышлений, просто ушли. Остались только Роар и Брайан, переступавшие с ноги на ногу и, очевидно, не знавшие, как бы сказать, что защита замка отменяется. Мы с Дарреном говорили о возможности телепортации пушек, но он, отнюдь не военных дел мастер, честно признался – не уверен, что сделает все правильно. Создать с нуля точно не сможет, а телепортировать такую махину опасно, можно повредить пространственные нити…

Да и потом случайно собрать что-то не так, по крупицам воссоздавая пушку из потока телепортируемых частиц. Ещё и байку рассказал о маге, у которого после одной не слишком успешной телепортации поменялись местами печень и сердце. Маг после того прожил ещё долгую и счастливую жизнь, правда, магией поддерживая жизнедеятельность и немного корректируя процессы своего тела, но повторять его подвиги Даррен не планировал.

Забинтованная рука больно ныла. Я впервые за долгое время вновь завидовала тем, кто мог пользоваться магией – по крайней мере, они не страдали бы, как я сейчас, а просто обратились бы к целителю, и тот залечил бы все раны! Но выбора не было. Я, позволив усталости взять над собой верх, устроилась на краешке стесанного зубца и оперлась плечом о соседний, более высокий. Это место словно специально было предназначено для пушек, только где их взять…

Соседний зубец тоже показался необычным. Я провела здоровой рукой по шероховатой поверхности и, отыскав зазубрину, черкнула по ней ногтем.

Что-то заскрипело.

Едва успев отскочить в сторону, я ошеломленно уставилась на разъезжающиеся в стороны каменные плиты и поднимающуюся пушку. Громадную, смертоносную… Разместившуюся как раз в том месте, где она смотрелась бы просто идеально. Поразительно! Неужели при обустройстве замка позаботились даже об этом?

Вдохновившись полученным результатом, я без всяких сомнений метнулась к следующим впадинам. Найти потайной механизм теперь, когда я примерно представляла, как он должен выглядеть, было не так уж и сложно. Конечно, пришлось внимательно все осматривать, но появление вполне работоспособных пушек и катапульт того стоило.

- Потрясающе! – ахнул Брайан. – Какая красота!

- И кто этим будет пользоваться? – мрачно уточнил Роар. – Не думаю, что деревенские разбираются в военном искусстве.

- Можно поискать кого-нибудь служившего в армии, - отозвалась я. – И выбирать мужчин посильнее, эту гадость просто так с места не сдвинешь.

- Попробую, - прежде чем уйти, промолвил Роар. – Но ничего не могу гарантировать…

Я вздохнула. Нет, с этой компанией каши не сваришь! А ведь надо было ещё добавить свою кровь, а осталось её совсем мало… И, как ни крути, про свертываемость забывать тоже не следует. Мною и так немного шатало, но я отчаянно старалась не подавать виду, чтобы никто, а уж тем более Даррен случайно не заподозрил меня в попытке действовать на благо общественности во вред собственному здоровью. А то я могла – так и не избавилась от, наверное, врожденного рвения приходить на помощь практически всегда, даже когда оно того не стоит.

Я остановилась над пушечными ядрами и порохом, чудом вытащенными сюда, на самый верх, решительно достала кинжал из ножен – я старалась не ходить без оружия, прекрасно зная, что опасность может нагрянуть совершенно внезапно. Осторожно размотала бинт на руке. Раны благодаря целебным мазям затягивались довольно быстро, и я не сомневалась, что и с этой как-нибудь справлюсь. Исцелять меня всё равно некому, истинно неодаренная же.

Не заботясь о последствиях, я уверенно резанула ножом по ладони. Руку обожгло болью, но болью уже достаточно привычной, и я даже не обратила внимание на то, что плеснула крови чуть больше, чем рассчитала по формуле.

Ничего, в этом случае больше – не меньше. Хуже будет дракону. Хотя что-то мне подсказывало, что тот метод борьбы, что мы выработали против него, все равно не будет иметь стопроцентной эффективности.

- Леди Элоиза, - раздалось вдруг истеричное справа от меня. – Вы что делаете?!

Я обернулась и с удивлением обнаружила Брайана. Рыцарь смотрел на меня с таким священным ужасом, словно только что узрел призрак Железной Королевы, блуждающий туда-сюда и предлагающий его поцеловать. Собственно, мой Наставник мог учудить и такое, но в последнее время появлялся все реже. Как будто намекал, что я стала достаточно взрослой, чтобы самостоятельно справляться со всеми трудностями. И в том числе с этим драконом.

- Да ничего такого, готовим оружие к возможному бою, - пожала плечами я. – Мне нужен бинт… И желательно спирт, промыть рану, а то болит, - я продемонстрировала Брайану свою раненную руку, рассчитывая на то, что бравый рыцарь сейчас окажет мне помощь…

Как бы ни так!

Он побледнел до того стремительно, словно я только что предложила ему эту руку откусить, а не забинтовать, ещё и проглотить потом, не пережевывая. Попятился, отступая к краю смотровой площадки.

- Брайан, что произошло? – пораженно спросила я. – Все в порядке?

- К-к-кровь! – с трудом выдавил из себя рыцарь. – К-к-кровь!

- Ну да, кровь. Такое бывает, если порезать руку, - я продемонстрировала кинжал, на котором тоже алели пятна моей крови, и тяжело вздохнула. – Мне нужно её перевязать, и чем скорее, тем лучше…

Брайан, очевидно, не проникся моими проблемами – ему хватило и своих. Несколько секунд ещё поморгав и взглянув на меня, как н ожившего мертвеца, он вдруг пошатнулся и с грохотом осел на каменный пол смотровой площадки.

Я подошла ближе. Осмотрела его – на отравленного и подстреленного вражеской стрелой совершенно не похож.

- Леди Элоиза? Что стряслось?

Я обернулась, невольно прижимая руку к груди. На смотровую площадку вернулся сопровождаемый селянами Роар.

- Пришлось отбирать самых опытных, кто служил, - попытался оправдать, очевидно, немаленький возраст своих сопровождающих мужчина. – Потому как молодые даже не прицелятся толком. А пушки старинные, конструкции ещё со времен правления Шэйрана Второго, когда строился замок. Впрочем, у нас в стране ничего и не менялось… А чего этот лежит-то?

Судя по всему, вид Брайана не показался магу удивительным. Я вздохнула и пояснила:

- Попросила его принести спирт, чтобы промыть рану, да чистую ткань, чтобы перевязать руку. Упал в обморок, стоило только на рану взглянуть. Он болен?

- Да какое там болен, - отмахнулся Роар. – Он – бестолочь! Одно только слово, что рыцарь. Крови боится… Может быть, я вам зачарую рану?.. Ой, леди Элоиза, простите. Запамятовал. Принести вам бинты?

- Не стоит, - покачала головой я, надеясь, что рука немеет не от того, что я потеряла слишком много крови, неосторожно окропив ею порох и пушечные ядра. – Я, наверное, пойду поищу Даррена. А где он, может быть, кто-то знает?..

- Его Высочество планировал быть у себя… Собирался над чем-то подумать, - пожал плечами Роар. – Вы же знаете, я не имею права интересоваться.

Я кивнула. Даррен терпеть не мог, когда кто-то посторонний – а порой в эту категорию каким-то чудесным образом попадала даже я, - лез в его дела и пытался ему каким-то образом помочь. Но сейчас ощутила острую, почти на подсознательном уровне зародившуюся необходимость побыть рядом с ним. Меня словно что-то тянуло к нему.

Рука заболела сильнее. Игнорируя дискомфорт, я наскоро попрощалась с Роаром, проигнорировала Брайана, который уже успел очнуться и умирающим голосом предлагал сопроводить меня к Его Высочеству, и направилась к ступенькам, что вели прочь из смотровой башни.

Я никогда прежде не замечала, что она не просто настолько высокая, а ещё и труднодоступная. Пока я наконец-то добралась до двери, соединявшей башню с одним из замковых коридоров, то чувствовала себя до жути уставшей. В голове затуманилось, но я нашла в себе силы открыть дверь и даже преодолела несколько поворотов, когда ощутила, что накатившую вдруг тошноту.

Перед глазами поплыло. Рука заболела, а потом вдруг затихла, словно и не было её у меня. Я села на ступеньки, оперлась плечом о поручень и закрыла глаза, прислушиваясь к сердцебиению, но то и дело сбивалась – и почему-то не могла избавиться от ощущения, что каждый раз сердце бьется все медленнее и медленнее. Дышать стало тяжело, и я откинулась назад, шумно втягивая носом воздух.

От этого стало только хуже. Украшенный лепнинами потолок запрыгал перед глазами, словно улепетывающий в лес при виде охотников заяц, тошнота усилилась, хотя потом как-то внезапно отступила. Во рту пересохло.

Надо было кого-то позвать на помощь, но я вместо этого просто закрыла глаза и так и осталась лежать на ступеньках, даже не успев подумать, что со мной произойдет. Мне просто надо отдохнуть.

Минуточку.

Разве это так много?

Просто полежу тихонько, а потом встану, пойду к Даррену – у нас ведь, как всегда, столько дел. И со всеми надо разобраться сегодня…

И меня накрыла кромешная тьма – липкая, мерзкая, обволакивающая с такой быстротой, что проще задохнуться, чем сопротивляться…

***

Даррен

Я пролистывал дневник Железной Королевы, наверное, в десятый раз. Скользил взглядом по строкам, надеясь отыскать какую-то альтернативу, ключик. Но каждый раз натыкался на одно и то же. Выход был, да, оставался актуальным лишь вопрос, действительно ли он оптимальный. Может, стоит позволить чудовищу и дальше летать, пока не родится ещё какой-нибудь уникальный ребенок, способный взять на себя такую ответственность?

- А ты уверен, что родится?

Наставник выглядел совсем материально. Я не слышал, когда он вошел – а значит, он появился буквально из воздуха, едва ли не у меня перед носом. Прежде он старался избегать подобных внезапных появлений, но сейчас материализовался прямо передо мной. Серьезный взгляд, мрачное выражение лица в сочетании с нашим фамильным сходством почему-то заставили меня вздрогнуть; я как будто посмотрел в зеркало.

 - Не уверен, - честно промолвил я. – Для начала надо, чтобы было кому рожать. Моя мать уж точно не сможет произвести на свет ни одного наследника.

- А ты боишься ответственности? Точно так же, как её боялся Мартен? – тихо спросил Акрен. – Почему-то каждый раз я сталкиваюсь именно с этой проблемой. А сейчас чувствую, что скоро вынужден буду и вовсе уйти.

- Навсегда? – удивился я. – Элоиза расстроится.

- Пока аномалия так бушует. После, если смогу, вернусь, - Наставник тяжело вздохнул. – Хотя ты же понимаешь, что я не настоящий? Фантом. Просто помощник, который умеет приходить вовремя и говорить правильные вещи. Несомненно, со мной проще, но не настолько, чтобы за меня держаться. И пора приучаться жить без чужого совета.

- У меня нет проблем с тем, чтобы взять на себя ответственность, - внезапно выдал я. – И я не боюсь, что если займу трон, то потеряю собственную свободу. Потому что все то, что есть вокруг меня, тоже не свобода. Это попытки спрятаться от других – чтобы не навредить им. Объединенной Державе не нужен мальчишка на троне. Ей нужен нормальный король. И лучше он придет десятью годами позже, чем сломать все сейчас.

- Ты прав, - подтвердил Акрен. – Время мирное. Ты можешь ждать, если действительно того хочешь. Можешь попытаться овладеть полноценно своим даром. Чтобы, когда ты наконец-то взойдешь на престол, никто не посмел усомниться в твоей власти.

- Никто и не усомнится. Я сам в себе сомневаюсь, - рассмеялся я. – И я не уверен, что я смогу стать королем. Для начала надо пережить этого дракона.

Акрен как-то особенно серьезно взглянул на меня. На его губах заиграла мягкая, почти родительская улыбка. Мой отец на такую вряд ли был способен; слишком опасался, что мама сочтет его недостаточно сильным мужчиной и попросту прогонит. Они всю жизнь сражались друг с другом, кто же будет сильнее, пока не доругались до того, что мать осталась в Лэвье, а отец уехал в Дарну.

Вроде и супруги, а их разделяют сотни километров.

- Жизнь не для того, чтобы бояться. Жизнь для того, чтобы принимать бой, - решительно произнес Наставник. – Шансы на победу есть. И ты сам знаешь, что надо сделать.

Я кивнул. Поразительно, но я действительно знал – только вот до сих пор сомневался, что это действительно хороший выход. Другого, впрочем, не было.

- Скажи об этом Элоизе, - вдруг попросил Акрен. – Что бы ни случилось, вы должны быть честны друг с другом. Она не поймет, если ты пойдешь на такой шаг, даже не попытавшись её предупредить.

Я серьезно взглянул на него. Хотел спросить, почему он так считает, но Наставник уже таял. Одного короткого разговора от этого советчика, от отпечатка души, оставшегося в этом мире для того, чтобы направлять на путь истинный, было более чем достаточно, чтобы осознать цену своих действий. Его последний совет как-то болезненно резанул по моему сознанию. Я не горел желанием сейчас рассказывать Элоизе правду.

Но если она узнает её потом, будет действительно хуже. И не мне. Ей хуже. Ей сложнее будет все это принять, если вдруг я все-таки смогу…

Мотнув головой, чтобы избавиться от всех дурных, почти противоестественных мыслей, нагло пытавшихся занять мое сознание, я уверенно вышел из комнаты. Элоиза собиралась что-то там искать на смотровой площадке главной замковой башни, и я свернул туда, надеясь, что застану её одну, а у нашего разговора не появится несколько лишних свидетелей, способных растрепать о принятом решении всем и каждому.

Темнело. Сверху что-то громыхало, и я подумал даже, что Элоиза сумела-таки отыскать пушки и теперь пыталась научить селян управлять ими. Поразительно, неужели эта невероятная девушка умела и такое? Мне всегда казалось, что воинское дело – не для женщин, но рядом с Элоизой приходилось забывать обо всех на свете стереотипах.

Я ускорил шаг, не намереваясь больше медлить, но застыл, заметив женскую фигурку в пятне алого, закатного солнечного света.

- Элоиза? – я бросился к лестничному пролету, где она сидела на ступеньках, откинувшись назад. – А я тебя…

Я не договорил.

Элоиза лежала на ступеньках, закрыв глаза и откинув в сторону изрезанную руку. Рядом валялся тонкий кинжал, которым она наносила себе порезы. И кроме того одного, на который мы пошли, понимая, что нет другого выхода, у Элоизы оказалось ещё несколько. Длинные, болезненные раны, до сих пор кровоточившие.

Значит, в своих расчетах она меня обманула. Для этого понадобилось слишком много крови. Больше, чем мог позволить себе отдать живой человек.

- Элоиза! – я опустился на ступеньки рядом с нею и склонился к девушке. – Элоиза, ты меня слышишь?

Надежды на то, что она отзовется на звук моего голоса, было очень мало. Элоиза была без сознания, и поверхностное дыхание, липкая кожа и подозрительная бледность лица прямо указывали – ей необходимо помочь. Но как? Любому нормальному человеку я залечил бы раны. А ей…

 Я подхватил девушку на руки, понимая одно – она не может оставаться здесь, на ступеньках. Необходимо хотя бы перевязать истерзанное запястье в надежде, что это остановит кровотечение.

Наша дорога, казалось, была ориентиром для всех, кто пожелает нас найти. Элоиза, безвольно обмякшая у меня на руках, так и не пришла в себя, а с её запястья на землю капали крохотные капельки крови. Я старался нести её бережно и быстро, чтобы не навредить ещё больше, но осознавал, что главный вред причинил, когда вообще пошел на эту авантюру.

…В спальне оказалось пусто. Наставника уже и след простыл, и только дневник королевы Карен остался лежать на кровати. Я столкнул его, от бессилия сгоняя злость на книжице, подарившей нам шанс выжить, и осторожно уложил Элоизу поверх одеяла. Метнулся к шкафу, добыл оттуда полотенце, вернулся к девушке, но понял, что таким, во-первых, руку не перемотаешь, а во-вторых…

Нет. Ей надо было помочь по-настоящему. Сюда бы целителя… Но целителя у нас не было, да и чем бы он помог истинно неодаренной? Даже я бессилен! Потому что…

Я заставил себя выдохнуть, успокоиться. Бессилен? Необязательно. Ведь, если моя теория верна, ещё не все потеряно. И силы мои и Элоизы имеют схожую природу. Значит, я должен суметь как-то… Как-то на неё повлиять.

Попытаться, как Шэйран Первый, сразу обратить третье состояние в первое.

Я опустился на колени у постели и взял Элоизу за раненную руку. Коснулся кончиками пальцев краев ран, понимая, что кровоточить эти порезы будут ещё очень долго. А потом, закрыв глаза, попытался вытолкнуть из себя не переработанную магию, а в том, первозданном состоянии – и не дать ей измениться, привычно перейти в легкую энергию, склонную к изменениям.

Колдовская энергия заполняла раны Элоизы, застывала в них, перекрывая сосуды и не позволяя крови проливаться и дальше. Её внутренний резерв, кажется, отозвался, пытаясь слиться с тем, что я ему предлагал, но замер – слишком непривычна была пища. Себе подобных эта магия поедать отказывалась.

Я с ужасом осознал, что был прав. Все то, что рассказывал Элоизе о магии, все мои догадки теперь нашли подтверждение в этой короткой попытке исцелить, спасти любимую.

Теперь оставалось самое сложное. Обратить эту магию, конвертировать её. Я остановил свою силу, не позволяя ей полностью перелиться в Элоизу, а потом, надеясь на то, что успею, выдохнул нужное заклинание.

Часть энергии все равно поглотилась при обращении. Но, открыв глаза, я увидел, как потянулись друг к другу края ран на её запястье и остановилось кровотечение. Элоиза застонала от боли, но так и не пришла в себя. Бледная, измотанная, она напоминала сейчас хрупкую куклу, брошенную нерадивым хозяином. Я знал, что в какой-то мере это впечатление обманчиво – Элоиза была слишком независимой, слишком своенравной, чтобы кто-то сумел сделать её своей игрушкой.

Но главное оставалось фактом. Я сумел её исцелить. И теперь между нами будто установилась какая-то невероятная, тонкая, едва ощутимая связь. Невесомая, но от того невероятно значимая. Я наслаждался тем, что мог находиться рядом с Элоизой сейчас, согревать её не только теплом своего тела, а и своей магией.

Впрочем, следом накатило осознание и другого – колдовать рядом с нею до такой степени сложно, что я вряд ли решусь на это без особой необходимости. Элоизе в её замкнутой энергетической системе было замечательно, и жестоко разрушать этот хрупкий баланс исключительно для удовлетворения собственных желаний.

За окном уже темнело. Я не мог позволить себе оставить Элоизу одну, потому, не раздеваясь, лег рядом на кровать и приобнял её одной рукой. Девушка улыбнулась сквозь сон, шевельнулась, но так и не пришла в себя. Её телу нужно было время, чтобы восстановить резервы. Все же, потеря крови – это серьезно. И как я мог не подумать…

- Я больше никогда, - прошептал совсем тихо, так, чтобы даже случайно не разбудить Элоизу, - никогда в жизни не позволю тебе собой рисковать, Элоиза. Мы будем искать другой способ. Такой, в котором ты точно не пострадаешь.

Если б она сейчас была в сознании, то сказала бы, наверное: есть жертвы, которые нельзя допускать даже ради любви. Или привела бы какой-то сложный математический расчет, в котором я ровным счетом ничего бы не понял.

Но Элоиза молчала, позволяя мне насладиться временной уверенностью в том, что я действительно смогу её защитить.