Глава 13

Теперь я была готова на любую сделку, хоть с самим лешим, хотя и раньше подозревала, что ошейник на меня уже накинули и затянули потуже, чтобы вывернуться не смогла. Не хватало только одного маленького доказательства, и я его получила. До слез было обидно лишь от того, что действовало лекарство так мало. Финн сказал, что для моего брата уже стало слишком поздно, но он ошибался, не мог не ошибаться, просто он слишком любил судить до того, как попробует что-то сделать. В глубине души я понимала, что всё не могло быть так просто, и мне оставалось только ждать, какую плату потребует у меня жизнь… и леший, загостившийся в моем доме.

Я кое-как высидела послеобеденные часы в лавке. В одиночестве было скучно, даже черно-белая кошка пропадала где-то по своим делам, чем безнаказанно пользовались мыши и нервировали меня бесконечным шуршанием под полом. Ещё больше раздражало то, что мне хотелось оказаться сейчас совсем в другом месте, пока Финн, которого я ещё недавно так мечтала выпроводить, куда-нибудь не испарился.

Посетителей не было, зато явился мальчишка из дома Управляющего и принёс просьбу вернуть книги — забирать их разрешалось ненадолго, вдруг они понадобятся кому-нибудь ещё. Хроники считались достоянием захолустного Хюрбена, а записывать смертельно важные мелочи — ничего другого у нас не случалось, — было весьма почётным занятием. В городках на новом тракте таким не занимались, справедливо считали, что ничего значимого в историю государства не привнесут, а во дворце летописцы справятся куда лучше и без них.

Так или иначе, а книги я пообещала вернуть как можно скорее, что давало мне отличный повод наконец сбежать с работы. Погреб опустел, продавать было нечего, да я никого и не ждала, близился конец недели. Покупки снова будут делать к выходным, когда все семейные люди найдут повод собраться за большими столами. У нас с Монти никогда не было времени для совместного ужина, эту традицию нам ещё предстояло завести.

Кутаясь в шаль и дрожа всем телом, то ли от холода, то ли от напряжения перед предстоящим разговором, я вышла по лесной тропинке к домику знахарки. Здесь было так же тихо и одиноко, как и всегда, привычно встречали меня сладко пахнущие сиреневые цветы и крыльцо с единственной ступенькой. Хоть Финн и умудрился открыть ставни, но через грязные окна всё равно невозможно было что-либо разглядеть.

Я потопталась на месте посреди двора. Чувствовала себя до невозможности глупо, ведь была совершенно уверена, что если Финн в доме, то давно заметил меня. Значит встречать не пошёл специально. Интуитивно я ожидала любой подлянки, с него станется поиздеваться, а потом прокомментировать с ехидным смешком.

— Финн, выйди сюда, — неуверенно позвала я.

На последнем слове перешла на неестественно хриплый шёпот, как будто голос отказал. Странно, ведь пока торопилась сюда, настрой у меня был вполне боевой.

Показалось, что из дома слышался какой-то звук.

— Пожалуйста, сама же не могу зайти.

Я гипнотизировала ручку на облезлой створке, так увлечённо, словно держалась за неё, потому чуть не подпрыгнула, когда та внезапно поехала в сторону. Открылась дверь.

— Можешь войти.

По его лицу сложно было разобрать настроение, но я надеялась, что пока оно у него не испортилось. Иначе говорить с ним станет сложновато. Это если он вообще не завалится спать от своей странной, колдовской усталости. Финн не стал дожидаться моего решения и просто ушёл внутрь, оставив дверь открытой. Я поднялась на крыльцо, опасливо перешагнув через единственную ступеньку, протянула руку к двери… Стоило бы просто прошмыгнуть внутрь, но мне требовалось убедиться в безопасности, пока я не влетела в болевую преграду всем телом. Кто знает, может Финн способен и на такие шутки.

Мазнула рукой по двери, дыхание перехватило от острой боли, и я засунула палец в рот, пытаясь поскорее вытащить занозу. Леший вас всех задери! Так у меня на руках скоро здорового места не останется, то осколки, то кинжалы, то деревяшки.

В доме было красиво, странно и уютно. Здесь сохранилась нетронутой мебель, только покрылась тонким слоем пыли. Даже ей долгие годы неоткуда было браться. На подоконнике давно завяли цветы в горшках. Крыша дома не протекала, а воры и звери залезть не могли, никто не растащил и не попортил вещей. Я словно оказалась в другом, маленьком волшебном мирке, который кто-то перенёс сюда сквозь время. Казалось, что вот-вот откроется дверь и войдёт хозяйка, которая лишь отлучилась в город на пару часов.

Финн стоял перед столом, подперев щеку рукой, и смотрел на открытую перед ним книгу. Выглядел он вполне здоровым и сильным, вероятно, от раны не осталось и следа. Мне стало жаль, что нельзя было подойти и проверить, никогда не видела такого быстрого заживления. Впрочем, подходить к нему вообще не хотелось, как будто сломается что-то, стоит ему пошевелиться. Финн, как и я, не принадлежал сюда, в своей темной одежде он казался лишним, чужеродным элементом. Нарушал правильный порядок вещей.

В кресле в дальнем углу комнаты сидела сшитая из лоскутков кукла. Она притягивала мой взгляд. Розовое платье выцвело, в утренние часы на него падал солнечный свет из окна. Мне нестерпимо хотелось подойти и потрогать её, что-то смутное и очень далёкое шевелилось в памяти, не способное обрести настоящую форму. Может быть, я видела куклу в моих снах об этом месте.

Слегка повернув голову, Финн задумчиво наблюдал за мной. Я вытащила из кармана свёрток с парой пирожков и неловко положила на край стола, подальше от книг. Возникла и тут же пропала мысль — а ест ли он вообще? За три дня, которые он провёл в моем маленьком доме, Финн ни разу ничего не захотел и не попросил.

— Тебе велели вернуть книги сегодня, — начала я, глядя на открытую страницу, ровные крошечные буквы на ней издалека было не разобрать.

— Меня? — с лёгким презрением уточнил он, и я болезненно скривилась. — Хорошо, можешь отнести.

Судя по его тону, ни на что больше я все равно не годилась. Расстраиваться было некогда, сама шла договариваться, да и предполагала, что его условия мне не понравятся. Хорошо ещё, если он только дурацкими поручениями и ограничится, а то мало ли… сколько ещё крови этот нелюдь у меня выпить захочет. Нужно было обсудить условия поскорее, мне явно потребуется время, чтобы примириться с тем, что мне совсем не понравится. Финн не обращал на меня внимания, я подумала, что, если сейчас развернусь и уйду, он даже не заметит. А если захочу забрать книги, то, вопреки сказанному, не отдаст.

— Мне нужно больше лекарства, — перестала тянуть время я. — Оно помогает, но слишком мало, хватило меньше, чем на сутки. Да и подействовало очень медленно.

Финн увлечённо рассматривал что-то в книге и потому совсем проигнорировал мою просьбу. Слишком увлечённо, чтобы я поверила, что это было не специально. Впрочем, я не собиралась так легко сдаваться.

— Почему здесь нет ничего о прошлом затмении? — задумчиво спросил он. Показалось, что вопрос относился не ко мне, но никого другого не было, поэтому я сделала пару шагов к столу. Подходить ещё ближе не рискнула, очень уж странно звучал его голос.

— Там должно быть всё, — пролепетала я, как будто лично отвечала за содержимое хроники или просто повыкидывала половину страниц по дороге, пока несла ему книгу, — то есть, на сколько я знаю, записи делают во всех подробностях. Отличие нашей хроники как раз в том, что она очень точная, её должны составлять по тем же правилам, что и главную во дворце.

— Я слышал об этом, и всё же… — он побарабанил пальцами по столу, — и всё же одного дня нет, как будто его не существовало. Страницы на месте, просто не сделана запись. Как будто ничего особенного не произошло и запоминать было нечего.

— Так может ничего и не было?

— А как же сделки, свадьбы и прочая чушь, про которую я успел так много услышать? Все эти украшения вдоль домов? Они появились в этом году впервые?

Я прикусила губу. Финн не спрашивал ничего особенного, вопросы можно было бы принять за нормальное любопытство приезжего человека, но в них звучало столько яда, что даже мне на мгновение сделалось дурно. Каждым словом Финн презирал то, что происходило сейчас в городе, то, к чему готовились жители.

Вероятно, мы оба думали сейчас об одном и том же. О смерти знахарки. Вот только в день затмения всегда происходило много событий. Финн был прав, они не могли просто исчезнуть. Такие планы не отменяются в один миг. К тому же… казни за ведьмовство — явления не такие уж и редкие, разве могло оно перевесить всё остальное? Да и… разве не должно оно было стать деянием, полным праведности и справедливости, которое требовалось запомнить? Я ожидала, что оно было расписано во всех подробностях. Да, возможно, потом страницу бы уничтожили, ведь жители так сильно не хотели вспоминать, но вырванная страница и никогда не существовавшая, это очень разные вещи.

Неподходящие мысли для того, кто стоит посреди бывшего дома ведьмы. Я поёжилась, по спине до затылка пробежали мурашки.

— Не знаю, — запоздало отозвалась я.

Финн коротко глянул на меня, словно только что вспомнил о моем существовании.

— Ах да, кого я спрашиваю? Ты же не местная, — он выдержал мой удивлённый взгляд и добавил: — Не старайся, твой породистый носик выдаёт происхождение с потрохами. Побережье, не так ли? Родина королей.

Я почесала внезапно повышенный в статусе носик и задумалась, так ли действительно отличалась от местных жителей, или Финн просто навёл справки, чтобы знать, чем меня задеть. С такими мыслями и до мании величия недалеко. Впрочем, будь это таким явным, тётушка не постеснялась бы использовать отличие для оскорблений.

— Что плохого в Побережье?

— Ничего, — пожал плечами Финн, — кроме того, что оно для меня бесполезно.

— Значит, чтобы заинтересовать тебя, нужно обязательно приносить пользу?

Финн оторвался от книги и развернулся ко мне, я нервно отступила на шаг. Вопрос и правда прозвучал немного странно, я вкладывала в него другой смысл, вернее, вообще никакого, а получилось то, что получилось. Уши и щёки у меня начинали гореть.

Он подошёл ко мне, быстро, как тогда, в первый раз во дворе этого дома. Я едва сдержалась, чтобы не зажмуриться, но руки всё-таки спрятала за спину. Боялась, что он снова схватит меня и сделает какую-нибудь гадость. Хорошо хоть ножа у него при себе не было. Вроде бы…

Хватать меня он не стал. Только поднял руку и аккуратно заправил свисавшую прядь волос мне за ухо. На его губах играла мимолётная улыбка, взгляд казался почти добрым, а шрам — совсем незаметным. Я пыталась сказать хоть что-то, чтобы избавить себя от неловкости, но слова растерялись. Смешно, в детстве я гордилась тем, что всегда находила, что ответить, особенно когда стоило бы помолчать. Горячие пальцы погладили меня по щеке, по губам, игриво тронули кончик носа.

— В Побережье нет ничего плохого, — тихо произнёс Финн тем самым голосом, который мне так нравилось слушать. Я уже почти решила, что придумала его себе. — Там рождаются самые красивые люди в стране. Не удивительно, что их никто терпеть не может.

— Завидуют? — ляпнула я. Пересохшие губы плохо слушались.

Финн наклонился ко мне и прошептал на ухо:

— Нет…

Отодвинулся, убрал руку от моего лица. По щеке прошёлся прохладный ветерок, ощущение потери показалось почти болезненным.

— Просто они все слишком зазнаются по поводу своей внешности и корчат из себя избранных. Кому вообще могут нравиться такие люди? Хорошо, что породистый носик выдаёт их издалека, правда?

Он ехидно улыбался, а я гневно засопела. Всё его очарование разом улетучилось.

— Опять издеваешься.

— Немного, — отозвался он.

— Заканчивай с этим, — недовольно проворчала я себе под нос. Не сомневалась, что он не послушает.

Финн вернулся к столу и снова наклонился над книгой. Уточнил, не глядя на меня:

— А то, что?

— Да ничего, — раздражалась я. — Может ответишь на мой вопрос или будешь развлекаться дальше? Что-то ты не выглядел таким весёлым, когда пытался сдохнуть в моем доме. Ты мне обязан.

Он недовольно посмотрел на меня. Игривое настроение исчезло вместе с полуулыбкой, лицо превратилось в холодную маску, щека со шрамом дёрнулась, а у меня привычно скрутило живот от одного взгляда не неё.

— Сомнительная польза, — процедил он. И прежде, чем я успела что-то сказать, скомандовал: — Иди. Принеси еды и чего-нибудь выпить. Заодно захвати все остальные книги по истории этого места, какие найдёшь в доме Управляющего. Потом обсудим твои желания.

— Это не жел… — начала я и оборвала сама себя. Ну уж нет, хватит давать ему поводы развлекаться за мой счёт. — Обещай.

Он мельком глянул на меня и махнул рукой:

— Обещаю.

Я отступила к двери, мне нерационально не хотелось поворачиваться к нему спиной.

— Да, стой, ещё кое-что, — добавил Финн, — перед выходом приколот список. Купишь всё, что сможешь унести, остальное закажешь к себе домой. На изготовление нескольких вещей понадобится время.

Он отвернулся обратно к книге, ответ ему не требовался. Меня передёрнуло от приказного тона. Я дошла до двери, оторвала со стены три записки и пробежалась по ним глазами. Травы, посуда в странном количестве, изображение чего-то, похожего на шкафчик, его явно придётся заказать, в конце — стеклянные колбы, бутылёчки и ещё больше трав.

— Они решат, что я свихнулась окончательно. Думаешь одного ведра помоев на крыльце мне не хватило?

— Так ты хочешь лекарство или нет? — нетерпеливо, презрительно уточнил Финн. — На него уйдёт много сил, радуйся, что я вообще согласен их потратить. Тебе повезло, что я не могу позволить себе затягивать больше ран, а эти кретины вряд ли оставят попытки получить награду за мою шкуру. У меня здесь ещё слишком много дел. Ты будешь моимпредставителемв этом городишке.

Значит это мой хороший шанс от тебя избавиться, только пары ран и не хватает, безнадёжно подумала я, но вслух произнесла другое:

— Знаешь, здесь не всё так плохо. Может просто стоило вести себя открытие и не наживать столько врагов?

По его лицу я мгновенно поняла свою ошибку, Финн выпрямился, словно в спину ему вставили негнущийся шест, медленно повернул голову. Сейчас, даже когда на нём не было капюшона, мне казалось, что я видела только два горящих глаза, окружённых темнотой. Слишком сильно они притягивали, слишком сильно давили.

Листы выпали из моих пальцев и рассыпались по полу. Следом в меня полетела книга, я едва успела увернуться.

— С кем ты предлагаешь мне подружиться? — тихо и вкрадчиво спросил Финн, но голос его дрожал от злости. Наверное, было бы не так жутко, если бы он принялся кричать, но порыв прошёл. Человек, способный держать себя в руках — опасный враг.

— Не подружиться, но ты мог бы…

— Эти люди растерзали мою мать. Расскажи мне всё, что ещё я мог бы с ними сделать?

Я прикусила язык. Дура, ведь знала, что стоило удержать его за зубами пораньше. Для меня история знахарки оставалась сказкой, байкой о том, что случилось почти пятнадцать лет назад. Я не представляла, чем она была для него.

— Ты делаешь то, что я говорю, не задаёшь вопросов и не лезешь с ценными советами, — процедил он.

Я подняла разлетевшиеся листки и книгу, прижала к груди, спрятавшись за ней, как за маленькой, но надёжной преградой.

— Взамен я будуиногдапомогать твоему братцу.

В горле горечью встала обида, но не она была сейчас важнее.

— Иногда? Снова чуть-чуть? Но этого так мало… — у меня вырвалась нервная усмешка, мне хотелось всего лишь вернуть Монти свет, так просто и так сложно, но чтобы раз и навсегда. — Значит я привязана к тебе? На всю его жизнь?

— Можешь считать так, если это помогает тебе работать быстрее. Впрочем, я облегчу твои терзания — нет, не на всю. Только до следующего полнолуния.

— Ты можешь просто дать мне рецепт? Научить меня и отпустить. Я ведь на самом деле не нужна тебе?

— Нет никакого рецепта, глупая девчонка. Есть только мои жизненные силы, и я трачу их на бесполезные вещи.

Финн злился, с каждым словом все больше.

— Свою кровь будешь собирать сама. Не хочу к тебе прикасаться.

— До затмения совсем немного времени, — высказала я то, что не смогла сложить в связный вопрос.

— Мало? У тебя есть три недели с твоим милым братцем, скажи спасибо и за это. Если повезёт, ему станет лучше настолько, что он проживёт ещё несколько дерьмовых лет в этом вонючем болоте. Впрочем, ты можешь отказаться и убраться отсюда. Хочешь?

— А что потом? — спросила я, вместо ответа. — Что будет после затмения?

Его губы растянулись в ядовитый оскал:

— Кого-то из нас здесь больше не будет. Не волнуйся, это было решено задолго до нашей встречи.