Глава 23

Я понадеялась, что если в чём-то Альбе можно было верить, то именно в этом. Уж что-что, а родство с порченой девицей, сожжённой на костре за ведьмовство, в её планы никак не входило, помочь мне выпутаться было полностью в её интересах. Я не ошиблась. Вот только та дрянь, что она мне подсунула, подействовала слишком хорошо, или намешала Альба лишнего, специально, чтобы я не успела натворить что-то ещё. Впрочем, она была права, всё что угодно, было лучше, чем то, как поступали с ведьмами. Хорошо, если просто сожгут, а то ведь и правда на одержимость проверять начнут. А там — та же смерть, только медленная и гораздо более мучительная. Костер и так быстрым назвать можно было с большой натяжкой.

Сознание возвращалось постепенно, как будто прорывалось через ничто яркими вспышками перед глазами. Болела голова, кто-то хорошо приложил меня затылком об лавку, пока пытался опустить на неё. Не выходило отделаться от мыслей о милой невестке, но не проходило и смутное ощущение, что за ними пряталось нечто важное. Думать получалось с трудом, сначала я вспоминала нужное слово, второе, потом кое-как соединяла их в связное предложение, и почти физически чувствовала, как растягивался этот процесс на фоне зудящей боли.

Мне нужно было куда-то идти. Прямо сейчас. В груди гулко билось сердце, собирались в комок разрозненные чувства, которые никак не могли заполнить другую, странную, колдовскую пустоту. Словно у меня отобрали нечто важное, нечто, ради чего я жила, а последний шанс вернуть это вот-вот выскользнет у меня из пальцев и растворится в ночной темноте. Пустота не желала исчезать, она разрасталась по моему телу, как лоза по стене.

Я села, уставилась в окно, за которым ничего не было видно. От резкого подъёма больно стрельнуло в висок, и я прижала к нему руку. Бессмысленное движение, оно не могло принести облегчения. Стиснула челюсти, зажмурила глаза и медленно досчитала до трёх. Стало лучше.

Одиноко горела свеча на длинном столе. В углу спал Арни, у него на груди уютно пригрелась черно-белая кошка с драным ухом. В мясной лавке привычно пахло копчёным. А я-то думала, что больше никогда не вернусь сюда. Впрочем, это и не случилось по доброй воле. Руки и ноги были на месте, голова, к сожалению, тоже. Одежда осталась цела, а вот всё содержимое кучи потайных карманов пропало. Ушли своей дорогой и мои старые дырявые сапоги. Ладно, решила я, вставая, не заперли и на том спасибо.

Добежала до двери и принялась натягивать башмаки Арни, которые по сравнению с моими ногами казались парой тяжеленных и широченных колодок. В углу раздался невнятный, но довольно тонкий и сонный протест, хозяин обуви смотрел на меня испуганно и осуждающе одновременно.

— Спи, — бросила я ему. Хоть бы снова за мной не увязался.

Я застыла на пороге.

Давно стемнело. На улице не было ни души, несмотря на то что к вечеру успело распогодиться, а чистое ночное небо усыпали звезды. Далеко над лесом висела луна, ещё вчера яркая и круглая, сегодня она потускнела и медленно окрашивалась в багряный, словно что-то живое обволакивало и пожирало её.

Затмение началось.

Я пошла по темной улице на север. Дома нависали надо мной с обеих сторон огромными бездушными глыбами. Ни в одном окне не горел свет, жители, что остались внутри, не желали выдавать своё присутствие, не хотели стать свидетелями тому, что могло произойти снаружи в эту странную ночь. Праздник, который я так ждала, не случился, теперь мне казалось, что сам приезд Финна в Хюрбен перечеркнул его, уничтожил даже возможность маленького чуда. В нашем болоте не случалось чудес, существовали только глупые сказки выжившей из ума старой мельничихи. Сюда и волки-то забредали так редко, что жители давно забыли, как они выглядят. Не завой один в прошлом месяце и сейчас искали бы совсем другого убийцу — на двух ногах. Если бы тут имелся оборотень, я бы знала.

Финн.

Он был мне нужен и только. Нужен, чтобы продлить жизнь моему брату. Без Монти мне пришлось бы скитаться и выживать, как бездомному зверю. Я много раз убеждала себя в том, что встречалась с Финном только ради этого, но существовало и что-то ещё. Привыкла, привязалась к нему, к сменам настроения, к вечному недовольству, но неизменно доброй, печальной улыбке. Она оставалась такой, даже когда он злился. К внимательным зелёным глазам. Финн был чужд этому месту так же, как и я. Я бы пошла за ним, не оглянувшись, но между нами огромной стеной стояла цель, ради которой он приехал в маленький болотный город. Он не отступится, а значит это будущее не воплотится.

Ноги несли меня к концу города, лёгкий ветерок толкал в спину, заставлял поторопиться. В мозгу стучало обещание не приходить. В душе — нежелание узнавать, чем закончился суд. Балаган, который трусы оправдали громким словом. Финн ни за что не вышел бы к ним просто так, оставалось только верить в его способность защищаться и оборонять свою ветхую крепость.

Я остановилась у конца забора, который окружал последний дом. Здесь была негласная, незримая отметка, здесь заканчивался Хюрбен. Я разрывалась на части, половина желала бежать вперёд, а другая — назад. Не приходи, что бы ты ни услышала и ни увидела.

Не приходи.

Это не были простые слова, Финн пытался мне что-то сказать, но по одному ему известной причине решил не делать этого напрямую. Намекал болью, которая отражалась в его глазах. Знал ли он, что ему грозило? Виновен ли он? Мог ли он видеть мою судьбу?

Казалось, что если сделаю шаг, то дороги назад не будет. Я ведь больше не смогу промолчать. Монти с детства запрещал мне драться, запрещал даже защищать себя. Слишком опасно. Терпеть, только терпеть, крепко сжать зубки, прикрыть глаза, пропускать гадости мимо ушей. Я слишком привыкла терпеть. Сейчас повернуть назад значило продолжать играть в эту игру, где каждый встречный считает себя сильнее. В этом не было справедливости, не нашлось удовлетворения или покоя, а безопасность не смогла сделать меня счастливой. Если бы брат всё знал — о лекарстве, о тётушке, о договоре — сказал бы, что я сделала для него достаточно, больше не нужно, пришло время остановиться и позаботиться о себе. Я смогла продлить его жизнь, теперь он успеет познакомиться с сыном. Мне этого было мало.

— Прости, Монти.

Я сжала кулаки, сбросила огромные мешающие башмаки и босиком по мокрой холодной земле сделала свой шаг за пределы города.

Я бежала так быстро, как никогда. Словно весь мир толкал меня в спину. Не требовалось смотреть на дорогу, не лезли в лицо случайные ветки, не спотыкались ноги, не мешала длинная юбка. Ветерок поддерживал, давал невидимую опору. Я бы полетела, если бы за миг выросли крылья. Хотела спасти Финна, не знала даже от чего, а вместо этого освободилась сама. Сквозь ветви на меня красным глазом смотрела больная кровоточащая луна.

Впереди виднелись всполохи, домик знахарки и двор окружали люди с факелами в руках. В землю тут и там были воткнуты горящие ветки. Стоял шум, я слышала голоса, веселье и смех. Издалека могло показаться, что праздник был в самом разгаре, недоставало только запаха еды, зато несло вонью пота и старого дешёвого пива, видимо, трактирщик решил, что по такому поводу сметут даже то, что давно залежалось. За хорошую выручку ему было легко договориться с совестью.

Я перешла на шаг, осторожно приблизилась к спинам людей, которые остались стоять на дороге. На маленьком дворике собравшимся не хватало места, насколько я могла оценить, дом окружили со всех сторон. Выводить Финна в лес было поздно, незаметно не проскочить, а погоня станет совершенно дикой. Не сдадутся, не отстанут, пока не найдут. Да я и не надеялась на такой подарок, он оказался бы слишком хорош для правды. Кто-то повернулся и скользнул по мне скучающим взглядом, сделал шаг в сторону, чтобы пропустить вперёд. Подвинулся и его сосед, потом тот, что стоял перед ними, и я поняла, что меня ведут не случайно, не из вежливости перед низкорослой девчонкой, которой плохо видно из-за высоких фигур. Тропинка так же быстро, как по команде, смыкалась за моей спиной.

Они ждали.

Оставили бы в покое, если бы мне хватило ума послушаться Альбу, отсидеться в городе и не попадаться им на глаза. Увы, похвастаться продуманными действиями я могла довольно редко.

Управляющего городом не было видно. Зато впереди перед домом стоял главный из мужиков, взгляд и поза красноречиво сообщали его статус. Ещё больше — ненависть во взгляде. Бугай, каких мало, следуя за ним, начинаешь и сам чувствовать силу. Правоту. Для него дело стало личным, что только прибавляло ему как опасности, так и авторитета. Главным выбрали отца Длинного.

Я дошла до центра дворика и остановилась перед бугаем. Довольная ухмылка искривила его лицо. Я нагло улыбнулась в ответ. Ждали, значит в дом войти так и не смогли.

— А вот и ведьма пожаловала, — басом рявкнул бугай.

— Была бы я ведьмой, ты бы тут не стоял, — отозвалась я. Мужики ржали, смелость приходилась им по вкусу. Они знали, что я отсюда больше не выйду, так почему бы не развлечься как следует.

— Язык бы тебе оторвать.

— А послание твоё я буду чем передавать?

— Смышлёная девочка, даже жалко такую на колдуна переводить.

— Так я пойду? — кивнула в сторону города. — Глядишь и переводить не придётся.

— Пойдёшь, пойдёшь, — продолжал издеваться бугай. — Вон туда внутрь и пойдёшь.

Я сложила руки на груди и презрительно посмотрела на домик. Мужики отреагировали смешками. Хорошо. Если смогу расположить их к себе, может быть проживу подольше.

— До двери-то дойду, а дальше что? — нагло поинтересовалась я. — Ты такой большой, а до сих пор не знаешь, что там защита?

Промахнулась. Улыбка исчезла с его лица. В следующую секунду я оказалась на земле. Не успела даже понять, куда точно пришёлся удар, казалось, что болело всё разом. Отползла от него на полметра, вызвав новую волну смешков и подначиваний.

— Урод, — огрызнулась, поднимаясь на ноги.

Ждать помощи тут не приходилось. На всякий случай я поискала глазами — ни одного сочувствующего лица. Беона не было, Арни тоже, и на том спасибо. Монти дома, если повезёт, про него и не вспомнят, а Альба потом расскажет… свою версию.

Бугай отхлебнул пива из большой кружки, которую сбоку подавал какой-то бледный подхалим.

— Ненавижу, когда мне врут. Мы все давно знаем, что ты можешь туда зайти.

«Все» зашумели, дружно стремились подтвердить его слова.

Спасибо, Альба, удружила.

— Иди, — ткнул бугай пальцем в сторону двери домика. — У тебя есть пять минут, чтобы уговорить его выйти оттуда.

— Чтобы вы его убили?

— Чтобы поговорить, — отрезал бугай таким тоном, из которого становилось отлично ясно: разговор будет очень коротким.

— Неужто всё-таки решили в суд поиграть? — тянула я время, пока пыталась последний раз осмотреться.

— Тебе устроим, милая, с публичным наказанием, — проорал кто-то высоким голосом, меня заметно передёрнуло, мужики засмеялись в ответ.

— Если выйдет за пять минут, дам шанс облегчить душу перед смертью, — решил бугай.

— А если нет?

— А если нет — сожгу вместе с домом.

Раздавались одобрительные возгласы, толпа устала ждать костра, кто-то кричал, что давно предлагал это сделать. Мешало только то, что бугаю нужен был ответ, он хотел знать правду о сыне. Они выбрали не того вожака, если жаждали быстрой расправы.

Я дёрнула плечом, хотела театрально пожать, но руку свело болезненной судорогой. Зудел разбитый при падении локоть. Поклонилась собравшимся, чем вызвала очередной приступ веселья и зашла в дом.

Свечи не горели, но сени и главную комнату заполняли тени, отсветы факелов и, казалось, даже зловеще-красная дорожка от луны, хотя последняя мне явно померещилась.

— Финн? — неуверенно позвала я.

Проходить в дальнюю комнату резко расхотелось, но дороги назад всё равно не было. Дверь оказалось непривычно распахнутой. Я заглянула внутрь и застыла на пороге.

Финн сидел на полу, перед ним по-прежнему лежали стопки старых книжных страниц с мятыми и порванными краями. Глаза его казались закрытыми, но я не могла определить наверняка, по векам пролегли чёрные тени. На шее горел медальон, не сиял, не светился, его покрывало настоящее, притягательное красноватое пламя, язычки лизали тонкую цепочку, добирались по ней до шеи. Вокруг на полу лежали мои находки, что я собирала для Финна, щепотка земли с каждого края города, по листку с каждого растения, какое только можно было найти в этих краях.

Он не реагировал на моё появление, но что-то менялось. Пустота, которую я ощущала ещё в городе, наконец заполнила меня целиком. Больше не требовалось никуда идти. Ничего делать. Словно потерялся смысл.

— Ты всё-таки пришла, несмотря на предупреждение, — прошептал Финн. Одними губами, но я поняла. В простых словах отражалась жуткая, нечеловеческая грусть. Я попыталась отступить, но не могла сдвинуться с места, ноги не слушались. Руки не поднимались, невидимые нити привязали их к бокам. Перехватило дыхание, но не от страха…

От злости.

— Зря. Ты помогла мне, и я дал тебе шанс уйти отсюда. Остаться в безопасности и не натворить зла. Жаль, что ты не использовала его. Больше я тебе ничего не должен. Стоило добить меня, когда ещё была возможность.