Глава 24

— Отпусти меня, — выдохнула я, скорее для того, чтобы убедиться, что всё ещё могла говорить, чем ради самой просьбы. Она позабавила Финна. На его губах появилась тень лёгкой улыбки, глаза открылись.

— Не раньше, чем я получу то, за чем приехал.

Я повертела головой, шея вполне шевелилась, спина, вроде бы, тоже, что-то держало меня только за руки и за ноги. Наверное, так чувствуют себя привязанные к столбу перед казнью. Мысль мне не понравилось, и я постаралась затолкать её в самый дальний угол сознания.

— Затмение началось, — доложила я Финну. — Иди, лови свою Тень. Если, конечно, сможешь отсюда выйти. Снаружи тебя ждёт много гостей.

— Меня ли? — усмехнулся он. — Они хотят волка. К тому же напились достаточно, чтобы не разбираться в мелочах. Сейчас им подойдёт любой монстр, с которым можно повеселиться. Которым можно оправдаться, чтобы не признаваться в своих собственных грехах.

Холодок прошёл у меня по спине, спустился по ногам и замер в пятках, которые начинали примерзать к доскам пола. В домике весь день не топили. Финн никогда не вспоминал о таких мелочах, обычно, по вечерам этим занималась я.

— А меня ты выбрал на роль монстра?

— Не выбирал, всего лишь нашёл. Хочешь поделиться со мной своим секретом?

— Каким? О том, как настроить против себя весь город? — Я натянула презрительную улыбку, подражая ему. — У тебя самого получилось едва ли не лучше. Три покушения за два дня, да?

Финн покачал головой, как уставший отец, который вынужден выслушивать нелепые оправдания туповатого отпрыска, не способного нести ответственность за свои шалости.

— О том, как у тебя получилось скрываться здесь столько лет.

Я удивлённо смотрела на него, да больше и не могла ничего сделать.

— Снова издеваешься?

— Ты была первой, кто пришёл сюда, когда я появился у дома, — спокойно проговорил Финн, а медальон на его шее засветился чуть ярче, словно придавал ему уверенности в словах, подтверждал произнесённое. — Ты охраняла эту землю и это место все пятнадцать лет. Сразу же явилась проверить, кто вторгся в твои владения. Признаюсь, думал, что искать придётся дольше. Мать говорила: «Позовёшь и откликнется». Я не воспринимал её предсмертный бред так буквально.

— Меня никто не звал. По лесу гулять люблю, вот и всё, — презрительно ответила я. — Это место удобно только тем, что все остальные жители обходят его стороной. Здесь можно хорошо подумать в одиночестве. Цветы красивые.

Показное презрение испарилось на нелепых последних словах. Я сама не знала, зачем добавила их, но выражение лица Финна смягчилось, словно он вспомнил, как разговаривать, не обвиняя.

— Его обходят стороной, потому что защита моей матери вызывает у людей желание побыстрее убраться отсюда. Но ты ведь этого не знала, правда? Потому что не могла почувствовать, а никто не догадался упомянуть вслух то, что известно всем.

— У меня такое желание вызывает почти любое место, кроме разве что собственной лежанки у стены печки. Я к нему привыкла.

— Ты следила за мной в городе. Почувствовала угрозу и решила проверить, не выйду ли я на твой след раньше времени?

— Какого времени? Тьфу, да я за Арни следила. У него мозгов всегда хватит влипнуть во что-нибудь гадкое.

— Конечно, — покладисто согласился Финн. — А около твоего дома болтался случайный волк? Прямо под самым окном. Так может он и не болтался, а выходил из него? Или заходил?

— До того, как ты приехал, его здесь вообще не было. Может эти пьянчуги не так уж и не правы? — намекнула я на мужиков снаружи.

— Ту ночь я провёл в трактире, на виду у людей, — улыбнулся он. — А ты?

Я ощущала себя до странного беспомощно и не потому, что всё ещё не могла шевелиться. Родилось и разрасталось мерзкое чувство, что для себя Финн всё уже решил, не важно, что я скажу, это не изменит его мнения. Человек способен убедить себя в чём угодно, а потом принять это за единственную истину, уж я-то знала, как это бывает. Половину жизни убеждала себя в том, что мне хорошо и в Хюрбене. Думала, что вместе мы выберемся отсюда, из дома, из города, из жизни в конце концов, но Финн не собирался брать меня с собой.

— Работа в мясной лавке, отличное место, — продолжал он с лёгкой улыбкой победителя. — Умно, сыто и не нужно часто отправляться на охоту. Можно не бояться, что соблазн напасть на человека с голоду окажется слишком велик. Уверен, хозяин благоразумно закрывал глаза на то, сколько мяса уходило с тобой по вечерам? Он знал правду или ты не так сильно доверяла ему?

— Кому нужно то, что протухнет к утру? — с раздражением ответила я на самое безобидное из обвинений. Судя по его лицу, Финн догадался, что попал в больную точку, только понял мои слова по-своему.

— Мило. Я бы не придумал укрытия удобнее.

— Я, знаешь, тоже не задумывалась так глубоко, — огрызнулась я, снова безуспешно попыталась освободиться, хотя бы подвигать руками, они затекали, несмотря на то что просто висели вдоль боков. Начинали казаться совсем чужими.

— Кстати, о мясе, — вспомнил что-то Финн, и я с подозрением уставилась на него. — Зря ты так испоганила тело пасечника. Удивительно, какая в тебе сила, но ты привлекла слишком много внимания, оставила следы и улики. Если бы я не знал тебя, решил бы, что ты сделала это специально. Слышал, каждый преступник в душе мечтает, чтобы его поймали?

— Это не я, — выдохнула я, голос дрогнул.

Это обвинение было посильнее прочих догадок, оно ударило по мне почти физически, отдавалось комком боли где-то в середине живота. Я плохо помнила ту ночь, но обвинять меня в убийстве, да ещё и таком жестоком?

— Мне нравится, как загорелись твои глаза, — протянул Финн, упиваясь эффектом. За этим человеком я сюда пришла…

Медальон потускнел. Мне вдруг пришло в голову, что он загорался ярче каждый раз, когда Финн озвучивал новые обвинения. Словно они не принадлежали ему, словно он говорил не по своей воле. Словно ему нужна была помощь, чтобы что-то сказать.

Финн не был уверен в своих догадках. Теперь я точно знала это, он хотел получить подтверждение, ждал, когда я признаюсь и очищу его совесть. Он боялся совершить ошибку, которую не сможет исправить. В его зелёных глазах плясали отблески пламени, он ждал моего ответа.

— Не смей, — только и смогла выдавить я. — Не смей обвинять меня… в этом.

— Фрея, ты должна быть благодарна, что я подобрал куски одежды и прочее дерьмо, что нашлось в твоей сумке. По ней тебя давно бы нашли.

Всё-таки он был там. Но не помог.

— А в дом ты опоздал специально, чтобы дать мне время отдохнуть?

— Нет, просто прибирать за тобой хлопотное дело. Я не так хорошо вижу в темноте, как зверь.

Ты хуже зверя, подумала я.

— Ты всегда носишь с собой запасную одежду? — усмехнулся он. — Очень… рационально. Нужно быть готовой к тому, что раздеться перед оборотом будет некогда?

Я шумно вдохнула.

— Это всё совпадения.

— Я в них верю, — отозвался он, раздвинул листы перед собой, расчистил пол. — Но не в таком количестве.

Меня потянуло вперёд, не больно, но ощутимо, ноги сделали пару шагов.

— Я не твоя Лесная тень, ты ошибся, — начала я, спокойно, как говорят с умалишённым, желая привести его в чувства. — Я не отсюда. Даже не слышала об этой легенде, пока ты мне не рассказал. Я самая обычная. И я точно не убиваю людей.

— Обычная, — задумчиво повторил Финн, словно вспоминал что-то. — Знаешь, а ведь порождения древней магии нельзя проклясть.

Я бы развела руки в немом вопросе, если бы могла ими пошевелить, но оставалось только глупо смотреть на него и пытаться сообразить, какой вывод я должна была из этого сделать.

— Тебя задело проклятие, предназначенное твоему брату, пусть даже самую малость. Или, наоборот, перешло на него от тебя, потому что слабый человек не мог ему так хорошо сопротивляться?

— Хорошо, Лесную тень нельзя проклясть. Так значит меня оправдали?

Он хмыкнул.

— Проклясть случайного оборотня трудно, почти невозможно. Лесная тень другое дело, она не рождается, она занимает чужое тело, чтобы вершить свою извращённую справедливость. Полоса на твоей руке лишь доказала, что нечто человеческое в тебе ещё сохранилось. Самая малость.

Я показательно закатила глаза. Ноги сделали ещё пару шагов к нему, почти до середины крошечной комнаты.

— Тебе не кажется, что ты противоречишь сам себе? Слишком сильно стараешься верить в свою правоту? — не оставляла я попыток спокойно воззвать к его рассудку. Вот только держать себя в руках становилось всё труднее, волнами подбирался не прошенный страх.

— Скажи, там внутри, — кивнул Финн в мою сторону, — осталось что-нибудь от девчонки? Или она погибла сразу? Как это происходит?

— Я тут «внутри» себя замечательно чувствую, спасибо, ноги только подзамерзли, — огрызнулась я. — Мог бы какой обувью поделиться, на ледяном полу стою.

Только сейчас я заметила у него под ногой мой кинжал. Поджала губы.

Финн улыбнулся.

— Мне нравится твоя способность к оправданиям, — оценил он, словно ушат помоев на голову вылил.

— Нравиться тебе она будет недолго. У нас есть пять минут чтобы выйти и облегчить душу, а то нас тут поджарят заживо. Пожалуй, ещё секунд тридцать в запасе остались.

— Эти жалкие людишки так заняты пивом, что прождут гораздо дольше, — отмахнулся Финн. — Но мне так много времени не понадобится.

Он поднялся на ноги, встал передо мной. Медальон почти потух, тени покрывали лицо, шрам совсем не было видно, а вот приевшуюся полуулыбку — вполне.

— Последний вопрос, — проговорил он совсем тихо, словно кто-то другой сейчас мог нас подслушать, чьим ушам не предназначались эти слова.

— Зачем ты пришла? Почему?

Я замерла, пытаясь найти отгадку. Что скрывалось за простыми словами, какой ответ Финн ждал от меня.

— Спасать твою шкуру.

Честно. Предельно честно, независимо от мотивов. Финн помедлил пару мгновений, как будто ожидал услышать совсем другое.

— Или ты просто не могла не прийти?

Что бы ты ни увидела, ни услышала, ни почувствовала.

Да, он был прав, я почувствовала. Желание идти сюда, желание увидеть его, желание вернуть отнятое. Желание оказаться в его объятиях ещё хотя бы раз… Вот только — оно не было таким сильным, чтобы я не смогла сопротивляться. Чтобы не смогла остаться в городе. Решение стало моим, я сама выбрала эту дорогу.

— Я хотела тебе помочь.

Улыбка пропала с его губ. Внимательные зелёные глаза пытались что-то прочесть на моем лице. Больше ничем он не выдал ни своих чувств, ни своего решения.

Ответа не последовало, Финн просто подхватил меня на руки. Показалось, что его горячие пальцы обожгли мне бок даже через одежду. На секунду он прижал меня к груди, к самому сердцу. В эту секунду мир замер, изменился и стал другим, словно мы провалились куда-то, а потом так же резко вернулись в реальность.

Финн опустил меня на пол. Я попыталась вырваться, но не могла пошевелиться. Только смотрела, как он раскладывал вокруг меня травинки, что я же и принесла, придвигал горстки земли. Он опустился на колени, моя рука почти касалась его ноги, я попыталась сдвинуть её. Совсем чуть-чуть, всего на сантиметр. Спина и лоб взмокли, казалось, что я только что пробежала сквозь весь лес до тракта без остановок. Палец коснулся его штанов, ещё немного ближе, сквозь одежду я ощутила тепло.

— Лесная тень, порождение этого места, этих болот, — пояснял Финн, не заметив движения. — Она привязана к ним, призвать её можно только ими.

— Я не призывалась.

— Прости, но я не верю тебе.

Медальон полыхал с новой силой, я почти чувствовала жар пламени, когда Финн наклонился надо мной. Губы его шевелились, он беззвучно что-то читал. У него в руке был мой кинжал. Я бы усмехнулась, если бы могла нормально шевелиться, но теперь что-то тяжело давило мне на грудь. Засмеялась бы, сотрясаясь всем телом. Сама, я сама нашла для него этот кинжал, а потом легко подарила.

— Ты не можешь сопротивляться, потому что ты согласилась. Ты ведь разрешила мне взять твою кровь, помнишь?

— Не всю, — огрызнулась я.

— Ты даже разрешила мне убить тебя.

— Не для твоих забав.

— Не имеет значения. Этот договор нерушим.

Он приставил кинжал к моему горлу.

— Последнее желание, Лесная тень?