Бонус: О сказках, легендах и почтовых посылках

Они не могли решить: строиться ли с нуля — в пригородах Ирбисска было достаточно подходящих участков — или купить уже готовый дом, утративший хозяина и ищущий нового. Имре заметил, что Флора не горит энтузиазмом и говорит о стройке больше для того, чтобы оттянуть переезд из своей уютной квартиры. Квартира оказалась подарком родителей перед их переселением в Котенбург — купленная, никакой аренды. Бурый со снежной квартиру, в принципе, одобряли, потребовали, чтобы Флора навсегда разложила угловой диван и не смела накрывать его покрывалом. И разжигала камин, когда им захочется. Флора не спорила, разжигала.

Ожидания столкнулись с реальностью, померились силами и проиграли битву. Имре написал заявление на отпуск и заявление об увольнении. Ему казалось, что за время отпуска они найдут подходящий дом, и он начнет искать новую работу, опираясь на местоположение. Был шанс протиснуться на пригородный участок. Небольшой, но был.

Поездки по объявлениям обернулись кошачьими капризами и мелкими ссорами. Снежная дулась, потому что осталась без котенка — она всё чудесно запланировала, а двуногие подвели. Бурый подливал масла в огонь, заявляя, что Имре плохо старался. Перья, шишки и снежно-белый Ловец Мечты лежали на специально купленном столике в квартире, Флора к ним не прикасалась. На осмотрах домов каждый выпендривался как мог: бурому все пихты были низкими, снежной не хватало филинов и белок, Флора вздыхала, что ей будет трудно добираться до офиса «Ирбала».

Имре, после раздумий, решил, что всё пошло наперекосяк после помолвки, на которую Флора зачем-то пригласила рыжую лисицу Полину. Нельзя сказать, что южанка сделала что-то плохое — к Чаше Надежды не лезла, «кошачий глаз» не трогала. Но Имре втемяшилось, что она испортил таинство, на котором и родственники-то были лишними — можно было вдвоем в молельню войти и браслетами обменяться. Без красивых платьев и посиделок с шампанским.

Флора при первом же намеке взвилась, сочла это камнем в огород брата Ференца, без которого бы Полина в молельне не появилась. Потом успокоилась, и они наконец-то поговорили начистоту. Хвостатые, выгулявшиеся в парке за домом, помалкивали, и это сделало разговор почти деловым и конструктивным. Флора попросила не торопить ее с переездом, предложила вначале познакомиться с родителями, сыграть свадьбу, а потом уже говорить о новом доме. Имре признал правоту своей кошки. Они разочаровали снежную, не зачав котенка, но это не значило, что такое положение сохранится и дальше. Отношения нужно было закрепить официально и заранее, чтобы избежать шепотков за спиной о браке по залёту.

Родители Флоры отнеслись к помолвке и предстоящему бракосочетанию с энтузиазмом. Им было достаточно взгляда на Чашу, чтобы не оспаривать выбор дочери. Родители Имре помалкивали, но в этом молчании отчетливо звучало: «Лучше бы ты нашел ровню». Братец Ференц и его жена Маргарита дружно одобряли всё, что скажет Флора. К Имре не цеплялись, только иногда портили настроение, зачитывая переписку с Полиной. Рыжей зачем-то понадобилось название сказки о поисках солнца. Флора с Ференцем нашли и заказали книгу, оставили себе по экземпляру, а один выслали Полине почтой, вместе с фотографиями с помолвки, дружно наслаждаясь подробностями доставки и дележки сувениров, приходящими на телефон. Оказалось, что после прохождения таможни груз сушеной рыбы уменьшился на один килограмм триста двадцать пять грамм — недостача была обнаружена в трех свертках при перевешивании. Имре не вслушивался, но, похоже, в далеких Ключевых Водах из-за килограмма рыбы случился серьезный скандал, чуть ли не бой между силовыми подразделениями таможни и городского отдела полиции.

— Волки! — стенал Ференц. — Волки! Что с них взять? Свора Камула. Ужас. Ужас. Как бедная Полина с ними каждый день общается?

Вслед за холодным апрелем наступил холодный май. Имре нашел работу в городском озеленительном управлении. Проводил время, обследуя деревья на улицах, придомовых территориях и в парках, писал акты и отчеты. Это было полезное и нужное дело — летом больные деревья могли упасть под тяжестью собственной листвы и причинить вред людям и оборотням.

Родители Флоры в поте лица организовывали свадьбу — выбирали украшения для банкетного зала, приглашения, которые будут рассылать гостям и ссорились из-за культурной программы. Ференц поучаствовал в обсуждении, предложив устроить банкет в цирке — «Представьте, как будет красиво: молодые на арене, следом за ними выводят слона...» — был изгнан с позором, но энтузиазма не растерял.

— Флора, раз уж вы не женитесь в цирке, давай перенесем фестиваль куда-нибудь поближе. Мы скоро разоримся на вертолетах, снегоходах и оплате услуг спасателей! Надо где-нибудь рядышком, километрах в двадцати, максимум тридцати от города. Только не в природоохранной зоне, чтобы не морочиться с квотами.

— В двадцати километрах от города нет ни озера Мечты, ни Лабиринта Силы.

— Нет озера — выкопаем! Нет легенды — придумаем. Включи голову! Найди какую-нибудь зацепку в архивах. Раскрутим!

Еще через неделю выяснилось, что зацепка есть — даже не зацепка, а перспективный плацдарм, на котором можно закрепиться на долгие годы. Разрастающийся Ирбисск поглощал поселки и подбирался к Горячей долине и прилегающему к ней горному массиву с потухшим вулканом. Долина славилась цепочкой теплых озер, подогреваемых термальными источниками — когда-то это было место зимовки водоплавающих птиц, а сейчас возле самого крупного водоема построили турбазу и санаторий. Новая дорога позволяла добраться в город за час, и это вдохнуло жизнь в заброшенные поселки. Одно из селений планировали превратить в музей деревянного зодчества, в остальных дома уходили нарасхват — возле санатория построили общедоступные термальные ванны под открытым небом, возле других озер вырастали кафе, кемпинги и лодочные станции.

— Отличное место для летнего отдыха, — сказал Имре, узнав об изменениях — о постройке санатория он не знал, думал, что до озер цивилизация еще не добралась. — И для фестиваля подойдет. Его можно два раза в год устраивать. Да хоть три! Только следить, чтобы гуляки деревянное зодчество фейерверками не подожгли.

— Мне там не очень нравится, — уклончиво ответила Флора.

Имре приложил усилия и докопался до сути. Дарсы избегали Горячей долины, называли озера Следами Саяна. Верили, что шатун с деревянной ногой приходит к ним погреться и напиться в самые лютые морозы. И поохотиться на уток. Флора, боявшаяся Саяна, отвергла долину еще при первом выборе места для фестиваля. Решила не рисковать.

— Если Саян и приходил, то это было очень давно, — пожал плечами Имре. — Всё меняется. Духи прячутся в чащу, отступают от асфальта и новых построек. Давай съездим в долину на выходные. Посмотрим, как там все обустроено, покатаемся по новой дороге. Если захочешь — заглянем в купальни или возьмем лодку напрокат. Можно переночевать на турбазе или в кемпинге.

Флора заколебалась. Имре не настаивал, и вдруг получил неожиданную подмогу. Хвостатые возжелали посетить термальный источник: снежная была уверена, что Флора должна ее развлекать, раз уж не одарила котенком, а бурый соскучился по высоким пихтам. В парке за домом не нашлось ничего достойного, и Имре регулярно приходилось выслушивать претензии.

Они поехали в долину в чудесный солнечный день. Теплый — по северным меркам, можно было прогуляться в легкой куртке. Флора сначала хмурилась, но после завтрака в кафе оттаяла. Дорога с заправками и закусочными, аттракционы возле турбазы, скутеры и водные велосипеды на одном из озер надежно изгнали и нечисть и добрых духов. В лесном массиве на склонах гор чувствовалась сила — уставшая от шума, медленно погружавшаяся в спячку. Хвостатые пришли в восторг, заставили их снять домик на турбазе, вытребовали себе день до вечера и помчались охотиться на белку — снежной взбрело в голову, что хвост будет отличным украшением для Ловца.

Лесные животные оказались достаточно умными, чтобы попрятаться. Бурый расстроился, снежная забыла о белке и начала его утешать. День прошел в прыжках по пихтам и лиственницам, любовании молодой зеленью и пении — хоровом и сольном. На турбазу хвостатые вернулись поздним вечером, чуть не лишив их ужина — кафе работало до десяти и Имре еле удалось купить и унести в домик два вторых и десерт. Флора о возвращении не заговаривала, рассматривала бумажную карту, выбирала подходящее место для площадки, ярмарочных павильонов и палаток.

— В кафе сказали, что тут собираются построить колесо обозрения, — сообщил Имре. — Я бы покатался. Сверху вид должен быть изумительный.

— Да, — согласилась Флора. — Я бы тоже покаталась. Знаешь, ты был прав. Нет разницы — что здесь, что в городе. Надо будет посмотреть дома. Наверняка здесь что-нибудь продается. Я бы хотела уйти из «Ирбала» и сосредоточиться на фестивале.

— Уйти? — удивился Имре.

— А что такого? Балаж же ушел. Ушел в никуда. Теперь мечется между Ирбисском и охотничьей заимкой. Микша с ребенком то приезжает в город, то уезжает. Не дает ему возможности устроиться на работу. А у меня есть план. Я хочу сомкнуть фестиваль с проектом музея деревянного зодчества, устроить этно-заповедник.

— Хорошее дело, — кивнул Имре.

— А ты? — Флора посмотрела цепко и остро. — Подключишься? Или поищешь работу по своей линии?

— Надо подумать, — честно ответил Имре. — Узнать в министерстве, что мне могут предложить в Долине. А вообще... интересно было бы поработать с тобой. Кто-то же должен правильно организовать уборку мусора и расставить посты МЧС, чтобы уберечь деревянное зодчество.

Они строили планы почти до полуночи. Утомившись от разговоров, решили прогуляться к озеру, посмотреть на звезды, прогнать ненужные мысли из головы — чтобы крепче спалось. Ночь приняла их в прохладные объятия, поманила влажным плеском воды. Где-то вдалеке горланили хмельные туристы, гудела вытяжка котельной, тихо попискивала автомобильная сигнализация. Имре почти не встревожился, услышав шум за спиной. Решил, что их догоняет бдительный охранник или кто-то из гуляк отбился от компании и ищет дорогу к домику.

Когда шум стал громче, он обернулся, передернулся от сильного медвежьего запаха, и заслонил Флору, не теряя времени на превращение. Бой был заведомо проигрышным — Саян превосходил его весом и силой. Сейчас, стоя на ногах, а не разглядывая шатуна с пихты, Имре поразился размеру. Медведь был огромным, а увечье не делало его менее опасным. Деревянная нога, неведомо как крепившаяся к телу, помогала ему сохранять равновесие. В этом Имре убедился, когда Саян взревел и поднялся на задние лапы — пошатываясь, но не падая.

Флора закричала — это был не призыв о помощи, а вопль ужаса. Имре не стал тратить силы на сотрясение воздуха. Поднырнул под переднюю лапу, уклоняясь от когтей, ухватился за протез, рванул со всей силы, надеясь уронить Саяна на землю и освободить дорогу для Флоры. Действие произвело неожиданный эффект. Деревянная нога оторвалась и рассыпалась в руках, превратившись в кучу трухи. Медведь упал, уменьшаясь в размерах и роняя клочья шерсти. Флора замолкла, икнула и потрясенно проговорила:

— Это... Это?

— Оборотень, — сообщил Имре, на всякий случай отползая от кряжистого старика в лохмотьях. — Он превратился.

— Надо спасателей. «Скорую», — Флора трясущимися руками вытащила телефон, набрала номер. — У него ноги нет! И кровь!

Бородатый дед не шевелился. Имре присмотрелся, убедился, что кровь сочится из ссадины и первую помощь можно не оказывать — приедут быстро, врачебно-спасательный пост расположен на въезде в долину — встал на ноги, обнял Флору и прижал к себе.

— Это Саян, — шепотом сказала Флора, закончив переговоры со спасателями. — Как ты думаешь, он теперь нам будет мстить за то, что ты оторвал ему деревянную ногу?

— Не знаю, — тоже шепотом ответил Имре. — Будем надеяться, что он... что он не вспомнит.

Следующие дни показали, что они оба ошиблись. Флора, борясь со страхом, оплатила старику отдельную палату, и потащила Имре и Ференца в больницу. Саян их узнал и поблагодарил — скупо, но Имре на такое вообще не рассчитывал.

— Не мог уйти, — объяснил дед. — Небо давно зовет. А деревянная нога к земле притянула. Будила, заставляла зимой по тайге бродить. Теперь уже доживу, сколько осталось, и уйду по лунной дороге, когда откроется. Спасибо. Освободили.

Ференц с Флорой переглянулись, предложили деду помощь — «мир изменился, вам придется ко многому привыкнуть». Имре, испытавший облегчение после благодарности, заподозрил, что знакомство с деятельными близнецами в итоге выйдет Саяну боком. Заманят на фестиваль, уговорят сотворить волшбу и сделают гвоздем программы.

«Классно будет, если он подерется с шаманами», — промурлыкал ирбис, опасливо рассматривавший шатуна.

«Участвовать не будем, — предупредил Имре. — Мне одного раза за глаза хватило».

Доброе ли дело помогло или просто время настало, но после встречи с Саяном жизнь начала стремительно налаживаться. Они без особых стараний, между делом, зачали котенка на радость снежной. Свадьбу отгуляли с вежливыми улыбками, приняли родительское благословение и почти сразу купили и начали ремонтировать огромный дом на склоне, из которого открывался прекрасный вид на озеро. Саян, поселившийся в избушке неподалеку, захаживал к ним в гости, чаевничал, рассказывал байки и помог Флоре сделать роскошный Ловец Мечты — огромный, с длинными шерстяными кистями и перьями, разнообразными шишками, камушками и бусинами.

Снежная была в восторге — наконец-то двуногие взялись за ум! Бурый ей поддакивал и тихо радовался тому, что в доме на склоне есть камин. Угловой диван Флоре пришлось перевезти из квартиры. Перевезти, снова разложить навсегда и ничем не накрывать.

Со всеми этими переездами, хлопотами, организацией нового фестиваля и тревогой за беременную Флору, Имре совершенно позабыл о существовании лисицы Полины. Рыжая южанка напомнила о себе неожиданной посылкой незадолго до Йоля и человеческого Нового года. Три ящика мандарин доставили в квартиру брата Ференца — именно его адрес в свое время был написан на бандероли с фотографиями и книгой-сказкой. В сопроводительном письме Полина сообщила, что мандарины городскому отделу достались по случайности, водитель фуры сбежал при проверке документов, а груз оставил, и не пропадать же добру. Когда все люди, волки и лисы начали чесаться от избытка цитрусовых в организме, ее начальник подполковник Розальский вспомнил про прочитанную сказку и велел отправить недоеденные мандарины в Ирбисск — с благодарностью за вкусную рыбу. Постскриптум содержал стенания по поводу сервиза с котиками: дети Полины разбили две чашки и одно блюдце, а заказать сервиз в Ключевые Воды не было никакой возможности.

Ференц с Флорой долго хохотали и решили, что бюджет корпорации «Ирбал» без труда выдержит еще один гуманитарный груз.

— Сервиз можно один.

— Лучше два, у меня дети постоянно чашки бьют, пусть у Полины запас будет.

— Рога и шкуры, как я понимаю, больше не нужны.

— Да и мед с шишками, похоже, никого не впечатлил. Я позвоню на оптовую базу, спрошу, как у них расфасована вяленая рыба.

— Только Полине точный вес не пиши! Опять спровоцируем бой на таможне.

— Напишу, — подмигнул Ференц. — Пусть волки дерутся.

— Постыдись! — фыркнула Флора, очистила мандарин, разломила пополам и поделилась с Имре. — Полина прислала нам вестников солнца, а мы планируем позабавиться за счет ответного подарка.

— У них там солнца много, — заверил Имре. — Не убудет.

«Не убудет, не убудет», — утвердительно замурлыкали хвостатые.

Ференц засобирался домой. Имре проводил его до двери, выглянул во двор, с наслаждением вдыхая морозный воздух, приправленный запахом хвои. Лес шумел. По глади теплого озера плавали утки. На дальнем берегу появился и исчез хромающий медвежий силуэт, но это не таило опасности — Саян прогуливался перед сном, отпугивая мелкую нечисть от их общих владений.

«Завтра отнесу ему пакет мандаринов, — подумал Имре, закрывая дверь. — Сегодня лень. И холодно».

«Превращайся! — подтолкнул ирбис. — Надоели вы со своими мандаринами! Превращайся! Снежная меня ждет. Мы будем лежать и смотреть на пламя».

Имре заглянул в гостиную, улыбнулся и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Пока он провожал Ференца, снежная барса успела отвоевать тело и теперь валялась на любимом диване — округлившаяся, созерцающая качающиеся кисточки Ловца Мечты.

«Быстрее раздевайся! — потребовал бурый. — Вы, двуногие, такие медленные! Путаетесь в тряпках и никак не родите нам котенка. А снежная хочет с ним играться»

«Скоро, — пообещал Имре, снимая брюки. — Еще до нашего Нового года. Будет вам котенок. Только когда он начнет кусать вас за хвосты — не жалуйтесь».

Бурый встал на лапы и побежал к дивану, мурлыча и фыркая.

Все-таки, двуногие — странные. Как можно жаловаться на то, что котенок кусает тебя за хвост? Это же настоящая кошачья радость.