Эпилог

— Коты такие вежливые и внимательные! — Полина взмахнула куриной ножкой, описывая в воздухе огромную «восьмерку». — Особенно миллионеры из «Ирбала». Я поражена!

— Подожди-подожди, — удивился Розальский. — Ты же из-за скандала туда поехала. Жалобы писали, министерство после этого сборную команду формировало. Что-то тут не сходится.

— Это было недоразумение! Жаловалась сестра пострадавшего, красивая одинокая кошечка. Роскошная барса, снежная, с пятнышками. Я так поняла, что она в этот момент была в ссоре с женихом и с нервов заварила всю эту кашу. А потом они с женихом помирились, и терпила сразу написал отказ от возбуждения уголовного дела.

— Что-то я совсем запутался, — нахмурился Розальский. — Жених в брата стрелял, что ли?

— А жених красивый? — заинтересовалась Снежка, высунувшаяся из-за стойки.

— Не сказала бы, — ответила Полина, игнорируя вопрос Розальского. — Здоровенный такой лесник, диковатый, зверь какой-то бурый, как будто в грязи вывалялся и не отмыли толком. Мезальянс чистейшей воды. Но у них связь, благословленная кошачьей богиней. Я присутствовала на церемонии обручения. У Флоры было такое роскошное серебристо-голубое платье! Под цвет глаз. Шелковое, длинное, а плечи голые и это так подчеркивало...

— Как ты просочилась на обручение, Поля?

— Случайно. Погода была отвратительная, рейсы три дня откладывались, если бы не Ференц с Маргаритой, ночевать бы мне в аэропорту.

— Кто такой Ференц? — требовательно спросил Розальский.

— Терпила, — снизошла до объяснения Полина. — Алмазный директор. Миллионер. Обаятельный, как большинство котов. Примерный семьянин. Очень уважительно относится к замужним лисицам. Это он договорился, чтобы наши сувениры доставили грузовым самолетом «Ирбала». Не только наши сувениры, конечно, борт летел на юг по делу... всего-то лишнюю посадку пришлось сделать.

— Расскажи про обручение! — попросила Ханна, откинувшаяся на спинку стула.

Розальский и Ёжи поморщились, Снежка закивала, поддерживая начальницу. Ожидание сувениров, задержанных местными таможенниками, надо было как-то скрашивать. Больше всего сотрудников полиции и МЧС волновала вяленая рыба, которую на таможне могли если не съесть, то понадкусывать, но победить систему пока не удавалось: триста девяносто шесть килограммов груза из Ирбисска продолжали лежать в аэропорту.

— Это была цепь событий, — проглотив откушенный кусок курицы, сообщила Полина. — Рейс в очередной раз отложили на сутки, метеорологи спрогнозировали длительный буран. Я собиралась вернуться в гостиницу, снять номер за свой счет, потом попытаться выбить компенсацию из бухгалтерии. Ференц, узнав о моей проблеме, сказал: «Карой милостивый, что же вы будете мыкаться по ночлежкам! Я чувствую ответственность за вас и сервизы с котиками. Мы с Маргаритой будем рады вас видеть. Только готовьтесь к тому, что дети пристанут к вам с расспросами».

— И? — дружно спросили Снежка с Ханной.

— Мы поужинали и пили чай, когда явилась эта парочка. С мешком перьев, шишек и хрустальной вазой — то ли для цветов, то ли для конфет, то ли салатница. У котов, все-таки, странные обычаи. Ни один лис, и даже волк в здравом уме не будет считать хрустальную салатницу залогом семейного счастья. А вдруг разобьется?

— Действительно, странно, — пробормотала Ханна. — Они их специально покупают или родственники дарят?

— Я не вникала, — пожала плечами Полина. — Они туда еще и камни зачем-то кладут. Говорю тебе — диковинные обычаи. Так вот, мы пили чай, Флора с Имре быстро поели и сказали, что хотят закрепить союз перед алтарем Кароя — Линша, мол, их благословила, теперь дело за вторым богом. Я не думала, что это произойдет на следующий день, и уж тем более не думала, что они меня пригласят. Но Флора неожиданно сказала: «Вы были рядом со мной, когда я увидела Имре после долгой разлуки. Принесли мне удачу. Как рыжий лис из сказки, подаривший ирбисам и песцам мандарины».

— А что за сказка? — спросил Розальский.

— Не знаю. Мне было не до сказок! — возмутилась Полина. — Я волновалась. Сувениры, муж названивает, спрашивает, почему я до сих пор не дома, дети говорят, что на обед опять был харчо — вот об этом, Ёжи, я поговорю с тобой отдельно! — холод, буран... какие уж тут сказки. И — самое ужасное — у меня не было с собой приличного платья. Но на обручение я пошла, платье удалось взять напрокат за умеренную сумму. Чуть не опоздала потом на самолет, Ференц заказал мне такси, и я поехала в аэропорт прямо из дома Флоры.

— А как выглядит часовня Кароя? Вы же были в часовне? — Ханна подтащила к себе легкий пластмассовый стол, облокотилась.

— Нет. То есть были, но не в часовне, а в маленькой молельне. Флора живет в роскошном особняке. Ковровые дорожки, цветы в огромных кадках на лестнице! За домом парк. А в чердачной башенке тайная молельня. Интерьер скудный, серо-белые стены, посреди крохотной комнатки здоровенный камень с углублением в центре. Флора на него свою салатницу ставила. А Имре положил два вышитых мешочка, из которых потом достал браслеты. Браслеты симпатичные. Черно-белые, орнамент напоминает окрас ирбиса.

— А какая вышивка на мешочках?

— На одном — грибы и шишки, на втором — сова, — без запинки ответила Полина. — А на платье Флоры вышивки не было. Зато на моем была! Я выбрала алое, с вышивкой из роз. Ах, какая я была красивая! Ференц обещал прислать фотографии — не из молельни, мы фотографировались в доме.

— Повезло тебе, — позавидовала Ханна. — Столько впечатлений! Даже в тайной молельне побывала.

— На фестивале было интереснее, — сказала Полина. — И... как-то... не знаю, как правильно объяснить. Внушительнее? Солиднее? Костры, шаманы с бубнами, кошачьи песни, фейерверки. Сразу чувствуется — вокруг магия. Настоящая. Круче, чем вазы для конфет на чердачном камне.

— Меня по-прежнему волнует вопрос, кто пальнул в терпилу! — напомнил Розальский.

Полина открыла рот, чтобы ответить, но отвлеклась на зазвонивший телефон.

— Таможня! — сообщила она, посмотрев на высветившийся номер. — Если они мне сейчас скажут, что наши сувениры по-прежнему арестованы и надо платить какой-то налог...

— Передашь мне трубку, — приказал Розальский, мигом позабывший о северных стрелках и терпилах. — Ты, Поля, мямлишь и не проявляешь достаточной напористости. Я с ними сам поговорю.

Снежка вышла из-за стойки с подносом, на котором стояли две чашки чая и тарелка с творожными и клубничными ватрушками, и уселась рядом с Ханной. Ожидание сувениров в очередной раз затягивалось, и это надо было чем-нибудь заесть и запить.