Глава 15. Имре

Имре избежал наручников и посадки в полицейский вертолет благодаря вмешательству Флоры. Его прекрасная снежная кошка обрела алмазную твердость, продемонстрировала, что умеет отстаивать свою позицию перед людьми и оборотнями. Инициатор вызова полиции нашелся быстро — это была эксперт Полина, не скрывавшая своего вклада в правоохранительное дело.

— А что я, по-вашему, должна была подумать? — требовательно спросила она у Флоры. — Сначала на фестивале появляется беременная кошка с ружьем, точь-в-точь похожая на особу, совершившую покушение на вашего брата. Затем вы — одна из директоров «Ирбала», богатая дама — пропадаете вместе со стрелявшей и лесником, внезапно появившимся в Ирбисске после преступления.

— Я приехал на обучение! — возмутился Имре.

— И удачно зашел в «Сластоежку», где большой заказной торт стоит четверть вашей зарплаты, — парировала Полина. — Ухаживание, стремительное развитие отношений, отъезд в тайгу и исчезновение с фестиваля без единого слова.

— Моя кошка торопилась, — сухо ответила Флора. — Она услышала зов Линши. Теперь, когда инцидент исчерпан, попрошу вас покинуть служебное помещение, принадлежащее Моховиковскому лесничеству. Я сейчас отдам распоряжение менеджеру, в случае надобности для сотрудников полиции приготовят отапливаемую палатку.

— Вот эта гражданка пройдет с нами, — рослый человек-полицейский указал на Микшу. — Мы задерживаем ее по подозрению в покушении на убийство.

— Нет! — Флора встала, заслоняя съёжившуюся полу-дарсу. — В Ференца стреляла не она. Эта кошка пришла на фестиваль по следу Линши, она никогда не была в Ирбисске. Вы не имеете права ее задерживать без доказательств. Мы с ней связаны нитью богов, наше путешествие за Чашами было предопределено свыше. Линша сделала дом Имре отправной точкой нашего совместного путешествия.

Полицейские не сумели даже документы у Микши проверить — Флора доходчиво им объяснила, что охотники могут находиться в тайге без паспорта, и не обязаны предъявлять разрешение на оружие, если ружья нет у них за спиной или в руках.

— Да, вы видели ее с ружьем. Это Имре дал ей подержать свое ружье, чтобы моя сестра-по-Чаше скоротала время до начала путешествия к Лабиринту. Имре может предъявить вам свое разрешение. Никаких проблем.

Флора перла, как танк, все-таки выставила полицейских в палатку, и это было своевременным и несомненным благом, поскольку возле озера приземлился еще один вертолет и начался самый натуральный ярмарочный балаган. Первым на снег выпрыгнул братец Ференц, радостно сообщивший полиции, что он уже написал отказ о возбуждении уголовного дела, и ирбисские следователи больше не ищут стрелявшую кошку. Следующим номером программы был Балаж — с синяком под левым глазом и исцарапанный, как будто его только что вынули из тернового куста.

Балаж громко порадовался, что Флора нашлась целой и невредимой — «я не сомневался в том, что это какое-то недоразумение» — и выразил желание помочь Микше добраться до охотничьего поселения.

— Замечательно! — фальшиво обрадовалась Флора. — Уверена, что тебя сюда привела воля Линши и я могу доверить тебе сопровождение моей сестры-по-Чаше. Ты всё еще в отпуске?

— Да, — кисло ответил Балаж. — Пытался освоить навыки ремонта своими руками.

— Получилось? — Флора задержала взгляд на синяке.

— Всё было хорошо, пока тронутый сосед не обвинил меня в краже молотка. Пришлось ему как следует накостылять по шее.

Микша, прокравшаяся в палатку, заметно оживилась:

— Ты побил соседа?

— Да, побил, — потирая синяк, подтвердил Балаж. — Если хочешь посмотреть и поучаствовать в обсуждениях случившегося, залезай в вертолет. Ференц, ты как-нибудь доберешься?

— Без проблем! — сияя улыбкой, ответил брат Флоры. — Полечу вместе с Полиной, помогу ей загрузить и выгрузить сувениры.

Имре пришлось расстаться с казенным вещмешком и куском брезента, в который Микша завернула Чашу и «кошачий глаз». За это время Ференц успел шепотом сообщить им с Флорой, что Балаж не только подрался, а еще и как следует проклял соседа и разломал клеть, в которой тот держал козу. Охотничье поселение кипит и бурлит, папаша Микши признал, что Балаж не безнадежен, а одна из соседок даже начала заигрывать с неприспособленным к жизни городским франтом.

— Микша ей живо уши на хвост натянет, — фыркнула Флора. — Ружье спрячьте кто-нибудь под куртку, чтобы полицейские не увидели. Она без ружья не улетит, а они непременно прицепятся. Ты действительно написал отказ о возбуждении уголовного дела?

— Да, — кивнул Ференц. — Балаж добрался до поселения, ничего не зная о стрельбе. Там его встретили настороженным молчанием. Сказали, что Микша ушла охотиться, скоро вернется. Он вошел в дом, начал там что-то благоустраивать под дружное шипение соседей, и только после драки узнал от папаши Микши, что она отправилась в Ирбисск, чтобы его застрелить. После такой новости Балаж немедленно помчался в город. Узнав о покушении, он умолял меня прекратить дело. Я посоветовался с Маргаритой и согласился. Мы не сомневались в том, что ты ушла с Имре прогуляться. Я уладил формальности и вместе с Балажем прибыл сюда на случай, если надо будет вырывать Микшу из лап полиции.

— Хорошо, что прилетел. Я должна быть уверена, что Полина отвалит и не испортит мне медовую неделю, — проговорила Флора. — Уж очень она нюхливая... а говорила — я не в курсе дел, я скромный эксперт.

— Рыжая лиса, что ты хочешь, — отмахнулся Ференц. — Они во всех сказках плутуют. То сыр у вороны выманят, то чужое хлебобулочное сожрут. Эта хотя бы сведениями и сувенирами запасается, пережить можно.

Дарса подала голос, когда Микша, прижимавшая к себе мешок с Чашей, садилась в вертолет. Промурлыкала:

«Спасибо!»

«Не за что, — отозвался бурый. — Ты пришла вовремя — оберег Кароя ждал тебя, нам он был не нужен. Легкой дороги! Забирай своего кота, чтобы нам было проще выгнать остальных. Нам надо в тайгу. Ненадолго. Потом придется уступить двуногим».

После того, как вертолет с Микшей и Балажем растворился в сумрачном небе, Флора громко и официально предупредила полицейских и Полину, что у нее в планах ночевка в доме Имре, утреннее превращение и прогулка по лесу.

— Надеюсь, никому не придет в голову организовывать спасательную операцию из-за того, что кот и кошка отправились поохотиться в тайге.

«Утром? Не сейчас?» — удивился ирбис.

Барса тихо мурлыкнула:

«Утром. Поговорим потом».

Ференц счел официальные переговоры законченными, пожелал им хорошего вечера и потащил полицейских смотреть на нераспроданные сувениры: «Выберете себе что-нибудь, их назад везти накладно, а выбрасывать рука не поднимается. Пойдемте, пойдемте! Рыба выловленная наверняка осталась, возьмете, дома на ужин пожарите. Должны же у вас остаться приятные воспоминания о посещении фестиваля».

При выходе из палатки возникла толкотня, и Имре удалось услышать фразу, не предназначенную для его ушей — доказательство, что Ференц не торопится признавать его близким родственником.

— Чашу-то свою покажешь? — очень тихо спросил он у Флоры, пока полицейские выходили на мороз. — Маргарита будет завидовать. И хвост мне оборвет, если я не вызнаю подробностей.

— Потом, — буркнула Флора. — Дома.

Царапнуло «свою». Не «вашу». Как будто Ференц знал, что Флора собирается улизнуть и забрать с собой дар Линши. Выпытывать, почему не одернула, выпрашивать очередное обещание Имре не решился. Разговаривать не хотелось. Хотелось зарычать, схватить Флору в охапку, спрятать от чужих взглядов. Разрешать изредка перекидываться, чтобы прогуляться по тайге, а в остальное время не выпускать из постели, выматывая то натиском, то нежностью — лишая сил и гарантируя невозможность побега.

Ирбис помурлыкал со снежной, пока они ужинали. Сообщил Имре: «Флора боялась ночевать в тайге. Ее пугает Саян. Если мы будем жить в пригороде Ирбисска, тебе придется навязать ленты на высокий забор, прикормить добрых духов молоком и печеньями-птичками. Она верит в нас, но не верит, что мы сможем одолеть Саяна. Думаю, со временем привыкнет».

Имре не стал спрашивать, откуда у кота появились планы жизни в пригороде. Хвостатый взял слишком много воли, но ругаться и отвоевывать место Имре не хотел. Именно поддержка кота, его приказ: «Превратись! Отдай ей оберег!» помогли не ударить в грязь лицом при создании Чаши. Линша наблюдала за ним со сдержанным любопытством, проверяла, хватит ли у него смелости и сил, чтобы защитить свою кошку. И, убедившись, что Имре готов оградить Флору от опасностей без поддержки Кароя, милостиво утвердила выбор барсы, даруя благословение хрусталем.

Утром ирбис ему даже позавтракать не дал — перетянул тело на себя, перекинулся, поприветствовал вставшую на лапы снежную радостным воем. Хвостатые выбежали из дома, мурлыча и повизгивая, добежали до облюбованного ирбисом участка и дружно вскарабкались на пихту. Бурый влез поближе к верхушке, вцепился когтями в ствол и начал раскачивать дерево, роняя снег с ветвей и горланя весеннюю песню.

— Моя! Снежная, алмазная, хрустальная! Сияющая голубыми глазами! Моя возлюбленная! Я — твой защитник! Я — добытчик! Мои когти остры, мои зубы крепки! Я принес тебе Ловец Мечты, ставший «кошачьим глазом»! Я поймаю сову и укр-р-раду тебе гр-р-риб! Нет, два гр-р-риба! Тр-р-ри!

Дерево качнулось слишком сильно. Оберег Кароя описал широкую петлю и зацепился за ветку. Ирбис дернулся, чтобы расцепить нити и хвою, заскользил по стволу и пихтовой лапе, забарахтался в воздухе и, истошно подвывая, упал в сугроб. Снежная хохотала так, что бурундуки из нор высунулись. Осмотрели котов, сообщили встревоженной кунице: «Прячься! Они рехнулись!»

Обиженный судьбой ирбис хорошенько отряхнулся, зашипел на лесную мелочь и отправился к беличьей кладовке. Снежная благосклонно приняла три сушеные шляпки моховиков: крупные, черные, ароматные и очень жесткие. Выглянувшую из дупла белку бурый напугал грозным рычанием. Серо-рыжая хозяюшка, подгоняемая рыком, запрыгала по веткам, добежала до ближней кладовой, проверила припасы, наскоро пересчитывая орехи. Оттуда помчалась к дуплу с шишками, следом — к сушеным ягодам.

Снежная, развалившаяся на ветке, мурлыкала, слюнявила твердый гриб и наслаждалась представлением — белка повизгивала и металась, куница выспрашивала у бурундуков, кто сильнее рехнулся, а одинокая мышь, застуканная за воровством ягод, поспешно искала себе какое-нибудь убежище.

Хвостатые развлекались до вечера. Бурый подавился куском моховика, долго и громко кашлял и принимал утешения — снежная старательно вылизала ему нос и уши, закопала коварный объедок в снег и забросала сорванными с пихты шишками. К дому лесника они вернулись в сумерках. Ирбис с сожалением разрешил: «Перекидывайся. И старайся! Моя снежная хочет, чтобы ты сделал нам котенка». Имре воздержался от скандала, хотя его так и подмывало поставить наглого котяру на место. Помешало то, что рядом была Флора, сменившая снежную, и необходимость заключить ее в объятия побеждала желание ругаться.

Следующая неделя пролетела как миг. Имре кое-как работал и старательно делал котенка. Флора отвечала на его ласки с неподдельным энтузиазмом. Они нацеловались до саднящих губ, распробовали друг друга и с полным правом шептали: «Мой! Моя! Навсегда! Люблю!»

Когда они чуть-чуть насытились новыми ощущениями, ирбис очнулся и потребовал отправляться на охоту на сову. Имре пытался возражать, но был побежден заинтересованным мурлыканьем Флоры: снежная хотела перья и Ловец Мечты на люстру. Пришлось вешать на шею очередной мешок, бежать к знакомому дуплу и совершать разбойничье нападение на филина. Без травм не обошлось — вытащенная из на свет птица оказала сопротивление и больно клюнула бурого в ухо. Снежная не сплоховала, и, уклоняясь от ударов когтей и крыльев, вцепилась филину в хвост, сопровождая действие радостным визгом.

Имре пришлось превращаться и выкапывать перья из сугроба, стуча зубами от холода. Спрятавшийся в дупло филин оскорблено ухал, а снежная сидела на ветке, пристально наблюдала, и не позволила Имре перекинуться, пока все перья и две большие шишки не были сложены в мешок.

Позже, за ужином, Флора со вздохом сказала:

— Тебе-то что? Собрал добычу, дома отогрелся и свободен. А мне еще с Ловцом возиться. Шишки привязывать. Перья в пучки собирать. Хорошо хоть разрешили взять готовую основу.

— А что это они так расщедрились? — удивился Имре.

Флора улыбнулась. Объяснила:

— Снежная уверена, что мы зачали ребенка. Сказала — если ты сама будешь плести, то за год не управишься. Делать, мол, надо быстро, чтобы у котенка сразу была игрушка.

— Снежная уверена... а ты? — Имре затаил дыхание, ожидая ответа.

— Я пока ни в чем не уверена, — уклончиво ответила Флора. — Поживем — увидим.