Глава 7

В поведении эльфийки я не видел ни капли логики, потому что… ну зачем спасать из капкана, две недели выхаживать больного парня, тратить медикаменты и время, рисковать попасть под трибунал за нарушение устава, чтобы затем отвести его подальше от бункера и пристрелить?

Но, как говорили старики в моем мире, неисповедимы пути господни. В бога-то я сам особо не верил, никогда никого за это не осуждал, не спорил, ведь каждый имеет собственное право верить хоть во что-нибудь. Иногда вера — это единственное, что у нас есть, чтобы не сойти с ума и продолжать двигаться дальше по жизни, особенно когда вокруг творится откровенная чертовщина.

Мои руки невольно стали подниматься вверх. Спорить с крупнокалиберным стволом, что смотрел прямо в грудь, занятие, мягко говоря неблагодарное и бесперспективное. А создавать дополнительное напряжение тем более.

— Не шевелись, — сказала она сквозь завывания метели.

— Что происходит⁈ — спросил я, перекрикивая злой секущий ветер.

— Я сказала: не шевелись! Тварь у тебя за спиной!

Тварь⁈

Конечно же, как и любой здравомыслящий человек, не обделенный базовым инстинктом самосохранения, я не мог не повернуть голову и не глянуть, что же там за тварь такая находится позади. Рефлексы сработали сами собой.

— Стой-стой-стой!!! — заорал я во все горло, делая неуклюжий шаг в сторону на здоровой ноге и отчаянно размахивая руками, намеренно перекрывая собой «тварь», которую приметила эльфийка.

Когда и как котяра успел выскользнуть за мной следом на улицу, оставалось загадкой века. Я ведь помнил, как закрывал шлюзовую дверь бункера. А теперь этот усатый партизан, брезгливо морща нос от летящего в морду снега, махал крылышками и совершенно нагло летел по моему следу, пока уверенно не спикировал и не уселся мне прямо на плечи, вцепившись когтями в ткань куртки.

Эльфийка смотрела на нас, не отводя пистолета и продолжая держать палец у спусковой скобы.

— Что это значит? — спросила она, напряженно переминаясь с ноги на ногу в глубоком снегу.

— Это… это Ночес! — выдал я, на ходу придумывая хвостатому кличку. — Мой кот!

— Егор, ты совсем с ума сошел? Какой кот? У него крылья, шкура как у твари из Разлома и глаза без зрачков!

Как она умудрилась рассмотреть его глаза при таком ветре со снегом, ума не приложу. Наверное, эльфийское зрение действительно чем-то отличалось от человеческого. Но сейчас меня смущало другое. Наира ведь две недели ходила ко мне в бункер, отбивала дежурную морзянку в штаб по рации, и при этом ни разу не пересеклась с котом? Как такое возможно? Он что, все это время целенаправленно скрывался от нее где-то под стеллажами или за ящиками?

Но еще более непонятным было то, что я не мог припомнить, как ни пытался копаться в чужих воспоминаниях, был ли этот кот здесь раньше. То есть был ли у Егора этот необычный питомец до моего перерождения, или животина приблудилась совсем недавно? Ответа в голове не находилось.

— Опусти пистолет, пожалуйста! — я продолжал держать руки на виду, стараясь не делать резких движений.

— Мр? — подал голос Ночес, продолжая невозмутимо стоять у меня на плечах, задрав хвост трубой и балансируя на ветру, словно наставленный на нас пистолет его совершенно не касался.

— Он абсолютно безопасен и безвреден, не нужно в него стрелять, — попытался я сбавить градус.

— У нас есть протокол, — продолжала нажимать Наира, и ствол в ее руках даже не дрогнул. — Мы должны истреблять всех тварей из Разломах тварей без исключений, — жестко подчеркнула она.

— Где доказательство, что он из Разлома? — задал я резонный вопрос.

— Да ты издеваешься… у него крылья!

— Да мало ли у каких существ тут крылья в лесу! — перебил я ее. — Сама же знаешь, что тут магических тварей полным-полно!

— А шкура⁈ Она же один в один, как у них!

— Но он безвреден! Если бы он хотел меня убить, то разодрал бы уже глотку давным-давно, потому что живет со мной не первый день.

— Да? Тогда почему я его ни разу не видела? — задала она вопрос, которым я и сам уже успел озадачиться.

— Много ты котов знаешь, которые идут к чужим при первой встрече? — удивился я, вскинув брови и вспоминая кошачьи повадки.

Сколько помню своих друзей по молодости, у которых была домашняя живность, так редко чей кот сам шел знакомиться с пришедшим человеком. Обычно они мгновенно испарялись, уходили за диваны, под шкафы или ванную, и ждали там часами, пока подозрительный гость не уйдет восвояси.

— Может, это реликт какой, а? — продолжал я. — Опусти пистолет, он ничего не сделает. Обещаю.

Повисшая пауза продолжала держать в напряжении за чудного кота, ведь его жизнь оставалась в руках эльфийки. Наира стояла в паре метров от меня, продолжая держать нас с Ночесом на мушке. Она явно боролась с собой. С одной стороны был вбитый в голову военный устав и железные протоколы безопасности, а с другой — обычная человеческая, точнее эльфийская логика. Ведь твари из Разлома кидаются сразу, рвут на куски, не зная пощады, а эта сидит на плече у дозорного и мирно урчит, грея шею.

Кот на плече тихо переступил лапами, устраиваясь поудобнее на ключице, и даже не подумал шипеть или распускать когти.

Наконец она выдохнула. Сквозь крупную вязку шарфа, скрывающего нижнюю половину ее лица, вырвалось и тут же растаяло на морозе густое белое облако пара. Наира опустила руки, отвела ствол в сторону, одним движением сунула пистолет обратно в кобуру и выпрямилась.

— Если он сделает хоть одно резкое движение, которое мне не понравится, я его пристрелю, — голос ее звучал глухо, но предельно серьезно. — А если на него сработает сигналка, то отвечать будешь сам, понял?

— Нам вообще с тобой контактировать запрещено, — отметил я, улыбнувшись и подмигнув ей.

— Ладно, — сказала эльфийка, мотнув головой в капюшоне и тем самым закрывая тему. — Как нога?

— Жить буду, — я кивнул, перенося часть веса на костыль и поудобнее перехватывая перекладину. — Ну что, приступим к осмотру?

Дальше мы пошли уже вместе, планомерно двигаясь вдоль границы, разделяющей два государства, и к моему счастью, этот путь тоже шел по тропинкам.

Процесс этот был мне знаком до боли в суставах: мы осматривали периметр и прилегающие к нему квадранты, внимательно читая снег. Взгляд автоматически цеплялся за каждую сломанную веточку, вмятину на насте, проверяя наличие чужих следов, вмешательства в системы обороны или свидетельств работы ушлых браконьеров. Но лес оставался чист, если не считать цепочек следов обычного мелкого зверья.

Снежная крошка продолжала мести в лицо, хотя порывы ветра стали ощутимо реже.

— Слушай, — вдруг подала голос Наира, перешагивая через заснеженный поваленный ствол. — А с чего ты вдруг такой разговорчивый стал?

— Не понял? — ответил я, не отрывая взгляда от очередного сектора, где между соснами тянулась едва заметная нить охранного контура.

— Ну, мы с тобой тут три года рука об руку. Я понимаю, что устав, требование неконтакта, но… разве тебе не одиноко было все это время? С ума не сходишь? Я все пыталась с тобой связь наладить, а ты с постной миной ходил и столбом притворялся. А тут бац, и такой разговорчивый. Не верю я, что все дело в том, что я тебя спасла или из-за твоей ретроградной амнезии. Колись, что случилось, что ты изменил свою позицию?

Я шагал рядом, тяжело опираясь на костыль. Кот продолжал невозмутимо балансировать на моих плечах, мотыляя пушистым хвостом и время от времени растопыривая крылья, словно ловя ими порывы ветра как парусом.

Ну вот и что ей сказать? Что я попал в неизвестный мне, но очень технологически похожий мир, только где-то на развилке мы пошли по разным путям? Что в этом теле теперь сидит семидесятилетний пенсионер-попаданец?

Не думаю, что вываливать подобные детали хорошая идея. Еще сочтет, что я точно тронулся.

— Не знаю, — сказал я спокойно, продолжая пробираться через сугроб. — Я действительно многое не помню. Но и ты всей правды не говоришь, — я тихо хмыкнул, бросив на нее быстрый взгляд.

— Что ты имеешь ввиду? — эльфийка заметно удивилась. Или, по крайней мере, ее голос и легкий наклон головы очень натурально изобразили эту эмоцию.

— Ты знала, как меня зовут, потому что брала мой ключ, а он находился на одной цепочке рядом с жетоном. Не верю, что ты не осмотрела его, пока я валялся без сознания.

Она остановилась, тяжело вздохнув.

— Ла-а-а-адно, сыщик, — Наира примирительно подняла руки. — Ты меня раскусил. Да, я смотрела жетон, но хотела проверить, насколько плохи дела с твоей головой. Как оказалось, все не так плачевно. Даже имя сразу вспомнил… или угадал, — она пожала плечами, разведя руки в стороны.

— А что до моей разговорчивости… — продолжил я, — и сам не знаю, почему столько времени избегал общения.

— Но ведь должна же быть причина! — она сделала шаг навстречу и чуть наклонилась, пытливо заглядывая мне прямо в глаза и заложив руки за спину. — Не может быть, что ты просто три года целенаправленно избегал общения со мной. Неужели я настолько некрасивая, что ты постоянно взгляд отводил?

Весь наш диалог я усиленно пытался найти в обрывках памяти прежнего Егора хоть какие-то фрагменты, объясняющие, почему события складывались именно так. Но ни единой веской причины не находил. Молодой парень явно не был закоренелым расистом, ненавидящим длинноухих. Просто Наира ему… была неинтересна? Нет, тоже не то.

Скорее он просто старательно делал вид, что по ту сторону баррикад находится абстрактный солдат, который выполняет свой долг и несет службу точно так же, как и он сам. И все. А если в имперском указе черным по белому сказано «не контактировать», значит, будучи человеком военным и прямолинейным, он это правило выполнял неукоснительно.

— Вопрос с подвохом, не находишь? — я повернулся к ней и окончательно остановился, давая больной ноге небольшую передышку.

— Нахожу, конечно, — Наира стянула шарф, широко и совершенно искренне улыбаясь. Мороз тут же тронул румянцем ее бледные щеки. — Так что, придумал отмазку?

— Красоты тебе не занимать, — ответил я просто, потому что врать тут было не о чем: внешность у нее действительно была выдающаяся. — Но с каких пор эльфиек интересуют простые человеческие мужчины?

— Егор, уже мы три года в изоляции, тут не то что с представителем другой расы, а вон даже с твоей летающей тварью разговаривать начнешь поневоле, лишь бы голос услышать, — ответила она, присаживаясь на корточки у какой-то хитрой механической ловушки со своей стороны границы и ловко проверяя натяжение пружины. — А за комплимент спасибо, — она хитро скосила на меня глаза снизу вверх. — Давно их не слышала.

— Могу говорить почаще, если в этом есть острая необходимость, — добродушно пошутил я.

Перед внутренним взором невольно промелькнула картина из недавнего прошлого: нагая стройная эльфийка, бесшумно проскальзывающая мимо моей койки, пока я валялся в бреду у нее в бункере. Можно смело сказать, что за последние лет тридцать моей отшельнической жизни это был один из самых красивых моментов.

На мой комментарий Наира лишь снова улыбнулась, поправляя капюшон, но отвечать ничего не стала.

Закончив осмотр спорного участка, мы кивнули друг другу на прощание и разошлись каждый вглубь своего квадранта.

Я медленно двигался по своему маршруту, сканируя глазами подлесок. Но все было в абсолютной норме. Здесь снег лежал нетронутым ковром, стволы деревьев не имели свежих отметин от когтей, а запахи леса оставались чистыми, без примеси пороха или гнилостной вони тварей из Разлома. Хм… а вот это интересно. Мысль пришла как-то сама по себе, потому что я никакого запаха от Разлома ранее не ощущал. Наверное, прежний Егор имел с ними довольно близкий контакт, раз смог заполучить такой опыт.

Постепенно злой ветер улегся.

— Ну и зачем ты мне подругу напугать вздумал, а? — спросил я у кота, аккуратно потрепав его по маслянисто-черному затылку сквозь плотную перчатку.

— Мрэ? — издал он с явной вопросительной интонацией, после чего сильно оттолкнулся от моих плеч, вспорхнул и, уцепившись за толстую кору ближайшей сосны, стал остервенело драть ее когтями. Снежная пыль и щепки так и полетели во все стороны.

— Вот тебе и «мрэ», — проворчал я, провожая его взглядом.

Затем я вспомнил о висящем в воздухе вопросе.

— Так, Система, а что по вчерашнему заданию, где я должен был получить опыт за оснащение и перезарядку турелей, а? Почему никакого уведомления не пришло по завершению?

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Проделанная работа принесла вам дополнительный опыт, однако его не хватает для получения нового уровня и изучения навыка].

Текст послушно всплыл перед глазами полупрозрачными буквами.

— Хм… значит, выходит, что мне с каждым уровнем нужно будет получать все больше опыта?

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: верно].

— И сколько опыта у меня на текущий момент? Какой уровень вообще?

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Багрицкий Егор, уровень: 2. Шкала опыта для перехода на следующий уровень заполнена на 50 %].

— Половина, значит, — я задумчиво хмыкнул, останавливаясь посреди тропы. — И что я должен делать для того чтобы быстрее заполнять шкалу?

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Каждая выполненная задача приносит опыт. Я могу лишь акцентировать внимание на особо значимых].

— Очень развернутый и конкретный ответ, ничего не скажешь, — с сарказмом процедил я сквозь зубы.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: ¯\_(ツ)_/¯]

Светящийся смайлик, сложенный из символов, провисел в воздухе пару секунд и растаял.

— Ах ты… железяка поганая! — не выдержал я, в сердцах махнув рукой в пустоту.

Никак иначе я ее обозвать в данный момент не смог. Плечами она, видите ли, пожимает, ишь! Мало того, что ничего толком не ответила на конкретный вопрос, так еще и лыбится цифровой рожей да ручками разводит. Тьфу ты! Сам разберусь со временем, тоже мне великая тайна.

Завершив обход и убедившись, что на вверенной территории царит порядок, я повернул обратно. Путь к дому дался легче: во-первых, ветер перестал мешать идти, а во-вторых, мысль о том, что скоро можно будет оказаться в тепле, изрядно прибавляла сил.

Вернувшись к бункеру ближе к обеду, я решил не идти сразу в жилой отсек. Меня мучил вполне бытовой, но крайне важный вопрос обеспечения. Я обогнул бетонный периметр с другой стороны и подошел ко второй тяжелой металлической двери, которая, судя по плану здания, вела в продуктовую подсобку.

Приложив магнитную карту, я толкнул створку. В лицо пахнуло знакомым, немного сырым запахом земли, пыли и корнеплодов. Помещение внутри оказалось классическим погребом, только встроенным в массивный армейский дот. Вдоль стен тянулись прочные деревянные стеллажи, на которых царил строгий порядок.

В нижних ящиках лежала крупная картошка. Рядом покоилась морковь, тугие кочаны капусты и даже несколько сеток с репчатым луком. На полках повыше стройными рядами выстроились железные банки с армейской тушенкой, сгущенкой, рыбными консервами и крупами в плотных целлофановых пакетах. Судя по свежему виду овощей и отсутствию гнили, провиант сюда завозили относительно недавно.

— О-о-о-о! — протянул я, чувствуя, как на лице сама собой расплывается довольная улыбка. — Вот это уже совсем другое дело.

Душа человека, который привык питаться нормальной пищей, а не сублиматом, откровенно радовалась такому зрелищу. Это вам не паршивую лапшу из пакетиков кипятком заливать, портя себе желудок. Тут, имея такие запасы, и борща наварить можно, чтоб ложка стояла, и супов всяких разных сообразить, и картошки нажарить.

Для полного кулинарного счастья не хватало только нормального свежего мяса. Тушенка вещь, конечно, хорошая и питательная, но со свежениной ни в какое сравнение не идет. Впрочем, это дело наживное. Оружие у меня есть, опыт выслеживания зверя никуда не делся, да и «Зоркий глаз» теперь в арсенале имеется. Важно будет только разобраться, кто именно здесь обитает, и на кого можно охотиться, не рискуя нарваться на местный краснокнижный вид или очередного монстра. Но этой задачей я займусь немного попозже.

Сейчас главной целью было плотно пообедать горячим, дать отдых уставшему телу и в очередной раз подлатать ногу, чтобы к прибытию имперского каравана быть в максимально возможной форме.

Я набрал в подол куртки несколько крупных картофелин, прихватил луковицу с морковкой, подцепил банку мясных консервов и с чувством глубокого удовлетворения похромал к себе на кухню.

Сытный обед из горячей картошки с тушенкой сделал свое дело. Тело наконец-то расслабилось, меня перестало знобить, а в голове немного прояснилось. Удивительно все-таки, как мало нужно человеку для счастья, когда он устал и промерз: тарелка горячей еды и тепло от печи.

Перемыв скопившуюся с утра посуду, я вернулся к рабочему столу в смотровой комнате. До заката оставалось еще прилично времени, и тратить его впустую, просто пялясь в потолок или окно, было бы глупо. Ситуация с караваном, эльфами и собственным перерождением требовала хоть какой-то базы для понимания, где я вообще нахожусь.

Вчера я уже бегло изучил карту Империи, но тогда голова гудела, а мысли путались. Сейчас же я решил подойти к вопросу основательно.

Я сел на вращающийся стул, подтянул утреннюю распечатку с координатами от штаба и развернул подробную топографическую карту нашего квадрата. Палец медленно заскользил по плотной бумаге, отсчитывая сетку координат.

Так… долгота, широта. Вот здесь находится мой смотровой пункт. Вот здесь — граница со Свободными Эльфийскими Резервациями. А вот тут, судя по всему, должна пролегать тропа, по которой пойдет имперский конвой.

Я прикинул в уме масштаб, сопоставил расстояния и пришел к весьма интересному выводу. Если попытаться наложить эту местность на географию моего родного мира, то получалось, что мой бункер и Разлом находились аккурат недалеко от того места, где находился Вильнюс. Ну, по крайней мере, так выходило по координатам. Леса, болота… рельеф вполне соответствовал прибалтийским пейзажам, если убрать из уравнения бездонную дыру в земле, из которой лезут монстры.

Та-а-а-ак. С локальным расположением разобрались. Но хотелось взглянуть на картину пошире. Чего у нас вообще творится с геополитикой на шарике?

Я отодвинул топографические листы в сторону и принялся выдвигать ящики стола, роясь в накопившейся там макулатуре. Перебрал старые журналы дежурств, какие-то инструкции по технике безопасности, бланки отчетов. Наконец, в самом нижнем ящике пальцы наткнулись на плотно сложенный картон.

Вытащив находку на свет, я обнаружил задрипанную, затертую на сгибах политическую карту мира. Видимо, прежний Егор тоже иногда коротал время, изучая страны, потому что края бумаги были оклеены прозрачным скотчем, чтобы не рассыпались окончательно.

Рядом стоял рабочий ноутбук с массивный антиударный корпусом и, чтобы была возможность лучше разобраться с географией, я решил все же посмотреть на мир с более современных технологий, а не раритета царских времен.

Раскрыв ноутбуку, запустив его и подождав, пока он запустится, я раскрыл браузер и открыл карту мира.

Ну-с, посмотрим.

Первым делом я окинул взглядом континенты. Евразия, Африка, обе Америки, Австралия — слава богу, глобальных тектонических сдвигов не произошло. Материки сохранили свои привычные очертания. Правда, в Тихом и Атлантическом океанах виднелись какие-то россыпи мелких островов, которых в моем мире точно не существовало. Допустим. Видимо, здешняя матрица дала сбой при копировании, и не смогла сгенерировать все идеально гладко. Ну да пес с ним, мелочи жизни.

А вот политические границы заставили меня пододвинуться к монитору поближе и едва ли по привычке не попробовать поправить очки на носу, коих не было.

Российская Империя. Вчерашнее впечатление оказалось абсолютно верным — она была просто колоссальной. Я потянул мышкой от восточных окраин, где желтела Японская… стоп.

Я прищурился, вчитываясь в мелкий шрифт на островах. «Японская Демократическая Республика».

— Чего? — вслух удивился я.

Самураи, значит, в демократию подались? Никакого императора, никаких милитаристских замашек? Вот это поворот. Черт знает, как так вышло исторически, но факт оставался фактом.

Дальше курсор пошел на запад, пересекая бесконечные просторы Сибири и Урала. Границы Империи уверенно поглощали привычные мне территории. Как я и заметил вчера: Финляндия с Гельсингфорсом в составе. Польша — наша губерния. Огромный кусок Аляски с Ново-Архангельском надежно закрашен имперским цветом. Украина, Беларусь — все это было единым монолитным государством без каких-либо внутренних границ.

А вот на месте стран Балтии и моего родного Калининграда сияло ярко-зеленое пятно с надписью: «Свободные Эльфийские Резервации».

Я перевел взгляд южнее. А что там с Китаем?

— О, ну хоть эти не подвели! — я усмехнулся, разглядывая огромную красную территорию.

Территория была знакомой до боли, но с одной маленькой, но очень важной деталью. Остров Тайвань был выкрашен в тот же самый глухой коммунистический красный цвет. Никаких спорных территорий. Коммунизм в Азии цвел полным цветом и находился в самом расцвете сил.

А соседи их? Я сдвинул взгляд на Корейский полуостров.

— О как… — вырвалось само собой.

Целое государство. Одна-единственная Республика Корея, от континентальной границы до самого южного побережья. Никакого разделения по тридцать восьмой параллели, никаких северян и южан.

Бегло пробежавшись по остальной Европе и Ближнему Востоку, я пришел к выводу, что там все осталось более-менее на своих местах, если не вникать в тонкости названий столиц.

Затем я посмотрел через океан. США. Точнее, судя по надписи — ОША. Объединенные Штаты Америки. В принципе, от перемены мест слагаемых суть явно не поменялась.

Снова вернулся в Европу, поглядел на Британию. Островное королевство гордо носило свое имя, а вот в Африке и Азии половина территорий была закрашена в британские колониальные цвета.

Я так глубоко ушел в изучение этой измененной, но до боли знакомой географии, бормоча себе под нос и анализируя возможные исторические развилки, что совершенно потерял счет времени.

За окном стемнело. Серый день незаметно перетек в зимние сумерки, а затем и в плотную таежную ночь. За стеклом ничего не было видно, лишь изредка автоматические турели подсвечивали периметр прожекторами и замирали, явно что-то анализируя, а затем выключали яркий свет и продолжали сканирование.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Навык «Малое исцеление» готов к использованию.]

Я моргнул, возвращаясь в реальность.

— Надо же, сработало, — сказал я, отрываясь от монитора.

Аккуратно свернув карту по старым сгибам, я убрал ее обратно в ящик стола, после чего закрыл ноутбук и, откатившись на стуле немного назад, привычным уже движением закинул больную ногу на столешницу и закрыл глаза.

— Малое исцеление.

Сработало мгновенно. Снова приятное тепло и расслабление, которое через минуту рассеялось.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Навык «Малое Исцеление» успешно применен. Перезарядка составляет 4 часа].

— Да в курсе я, ну. Говорил уже, это не обязательно озвучивать. Разбудишь, когда будет готово к использованию.

Спустив ногу на пол, я, опираясь на край стола, поднялся. Шаг дался на удивление легко. Да, бегать кроссы я всё еще не мог, но передвигаться по ровному бетонному полу бункера без костыля стало вполне реально. Организм восстанавливался какими-то совершенно нечеловеческими темпами.

Пора было готовиться ко сну. Завтра предстояло много работы: нужно было продумать экипировку, подготовить оружие и проложить маршрут к точке назначения.

Я прошел к камину, взял кочергу и поворошил подернутые серым пеплом угли. На дне топки ярко заалел жар. Подхватив из ниши несколько толстых поленьев, я забросил их в огонь.

Убедившись, что тяга хорошая, и дым в помещение не идет, я похромал в спальню, где, скинув обувь и куртку, рухнул на кровать прямо поверх одеяла.

Ночес, мягко подпрыгнув с пола, тут же приземлился мне в ноги, где, потоптавшись по пледу и найдя удобное место, свернулся черным блестящим клубком, спрятав нос под кожистые крылья, и завел свой тарахтящий кошачий мотор.

Поглаживая кота, я прикрыл глаза.

Пи. Пи. Пи. Пип-пип. Пип-пип. Пип-пип. Пи. Пи. Пи.

Что это?

Пи. Пи. Пи. Пип-пип. Пип-пип. Пип-пип. Пи. Пи. Пи. Пи. Пи. Пи. Пип-пип. Пип-пип. Пип-пип. Пи. Пи. Пи. Пи. Пи. Пи. Пип-пип. Пип-пип. Пип-пип. Пи. Пи. Пи.

Это…

Нет, это же…