Глава тринадцатая. Дитя, я пленился твоей красотой: Неволей иль волей, но будешь ты мой…
…На землях Брагануна была ночь. Когда они подходили к замку, лишь в окнах каминного зала горел алый свет – отблеск огня, разведенного в очаге. Зара была уверена, что Лис не спит, ожидая ее.
– Не знаю, сколько прошло времени с момента моего исчезновения, – волнуясь все больше, сказала она. – Здесь все не так, как в вашем мире. Могли пройти даже сутки, или больше… Лис, наверное, сходит с ума…
Рерис подумал о том, что после того, как он сообщит ему о принятом ими решении, Лис не только сойдет с ума, но и попытается его убить.
Голос из подсознания, надолго замолчавший после похищения Зары Хоуморями, напомнил о себе тихим шепотом: «Ты был гостем в его доме. Он, возможно, спас тебе жизнь. А ты поступил так вероломно!» «Заткнись! – прикрикнул на него Рерис. – Она – моя жизнь!»
Рерис положил руку на дверной молоток, но постучать не успел, потому что дверь без предупреждения распахнулась ему навстречу. На пороге стоял Лис. Он был страшно бледен и, похоже, не сразу понял, кто перед ним. Но секундой позже его взгляд выхватил из темноты лицо Зары, и Лис сразу обмяк, словно лопнула пружина, поддерживающая в нем силы. Он прислонился к стене и ничего не говорил. Только смотрел, переводя взгляд с Рериса на девушку и обратно. И Рерис понял, что ничего объяснять не придется, потому что все было понятно без слов.
Зара закрыла лицо руками и заплакала.
– Прости… Прости… – тихо повторяла она.
Лис посторонился, пропуская их во внутрь.
– Я бы хотел знать – как… – сказал он мертвым голосом.
В каминном зале ничего не изменилось, словно они еще вчера сидели здесь втроем, слушая флейту. Может быть, это и было лишь вчера.
Рерис ничего не стал утаивать. Он старался излагать лишь факты, но как тут избежать упоминания о чувствах… Он описывал Зару, прыгающую через костер, описывал борьбу с собой, когда отказался ее целовать, свое отчаянье в подземельях погибающего мира. Он, наверное, должен был ответить на молчаливый вопрос Лиса «когда?». Когда произошел тот переломный момент в его чувствах, и он увидел в Заре не просто девушку? Но тут Рерис вынужден был соврать. Он совершенно точно понял, что полюбил ее в ту самую секунду, как увидел.
– Ты думаешь, я должен понять тебя? – голос Лиса был удивительно спокоен и от этого пугал еще больше.
– Поймешь ты, или нет – это ничего не изменит. Зара моя! – Рерис сам понимал, что ведет себя как мальчишка. Он просто боялся. Девушка за время его рассказа не произнесла ни слова. Если она передумала? Если, увидев сейчас Лиса, которого знала всю свою жизнь, она поняла, что произошедшее с ними – лишь сон, а настоящая ее жизнь здесь? «Не молчи…» – мысленно умолял он.
Лис криво усмехнулся, видимо, подумав о том же, что и он.
– Зара? – спросил он. Назвал лишь имя, а стало понятным все, что он вкладывал в этот вопрос.
Зара нежно прикоснулась к его руке.
– Ты мне как брат, Лис… Думаю, я никогда не любила тебя так, как ты меня. Прости. Я пришла попрощаться.
Не один мускул не дрогнул на его лице. Наверное, когда стреляют в упор, разум не в состоянии осознать, что тело уже мертво. Так и Лис на ее слова даже улыбнулся неуверенно. Все эти слова: «не любила тебя…» «пришла попрощаться…» никак не могут быть про него с Зарой. Он с ума сходил от волнения, ожидая ее. Он за эти сутки, что ее не было дома, обошёл все ближайшие миры, пытаясь уловить след. Не помнил, ел ли что-то за это время, но точно не прилег. Как это «пришла попрощаться?» Как жить после такого?
Но сердце вопреки всему биться не перестало, разнося по венам горький яд осознания непоправимого.
Не до конца понимая, что он делает, Лис дотянулся до железной кочерги, которой ворошат угли в камине. Тяжелая, она удобно легла в ладонь. Один удар – и…
– Нет! – Зара почувствовала и обняла его за плечи, тихонько, один за другим, разжимая сведенные судорогой пальцы. – Ты обещал ему свое покровительство, Елисей! Он под защитой этих стен! Ты не можешь нарушить обет гостеприимства!
Кочерга упала на пол. Зара несколько раз быстро поцеловала Лиса в щеки, в губы, куда придется. Сжала его холодную руку. И отступила на шаг.
– Уведи меня! – сказала она Рерису. – Еще секунда – я не смогу уйти!
Рерис сжал ее в объятиях и начал отступать к дверям. Он не сводил взгляда с Лиса, но тот даже не оборачивался.
– Рерис, постой, – вдруг тихо сказал он. И этот тихий голос пронзал насквозь, потому что источал смерть. Рерис замешкался на пороге.
– Помни, что снаружи этого дома обет не действует. Не забывай этого никогда. В твой самый счастливый день, в твой самый безоблачный час – обернись, я буду стоять за твоим плечом! Никогда не забывай обо мне. Потому что настанет минута, и я приду, чтобы забрать самое дорогое, что у тебя есть!
…Дрова в камине давно прогорели, оставив лишь тлеющие угольки. Лис замолчал, может быть, вновь переживая этот момент. Ася не мешала. Ей, неожиданно, стало очень его жаль.
– Глупая она, – сказала Ася, – я бы так никогда не поступила с тем, кто любит!
Лис невесело усмехнулся.
– Он любил ее не меньше!
И тут же передернул плечами:
– Что это? Я уже начал его защищать?
Девушка невольно прыснула, но тут же стала серьезной.
– Лис, зачем я здесь? – спросила она.
– Ты мне скажи…
Нет, Лис не исправим. Продолжает говорить загадками! Ася вздохнула, огляделась, поправила оборки на платье. И ей показалось, что она знает ответ.
– Думаю, я очень похожа на эту девушку… Так?
– Да.
– И ты, увидев меня, решил, что я смогу заменить ту, которую ты давно потерял… Не удивительно, что ее платье мне подошло… Может быть еще что-то показалось тебе знакомым. Но, Лис, пойми, я – совсем другая! Я – не она! Смешно меня похищать и держать здесь. Чего ты хочешь добиться? Чтобы я полюбила тебя? Но, честно, ты все сделал неправильно! Знаешь, если бы… Хотя нет, я тебе этого не скажу!
Ася посмотрела на Лиса и сбилась с мысли: выражение его лица было странным, очень странным. Отчаянным… И еще потерянным… Но в то же время, он словно сбросил с души какую-то тяжесть.
– Да, – сказал он. – Да. Так и есть. Ты все поняла правильно.
Лис сунул руку в карман и достал ее ключ. Ася не поверила своим глазам, она, откровенно говоря, уже не надеялась больше его увидеть.
– Уходи. Прямо сейчас.
Он взял ее руку и вложил ключ в ее ладонь.
– Отпускаешь? – недоверчиво спросила она.
– Уходи!!! – крикнул он так, что Асе показалось, будто пламя свечей задрожало от этого крика.
– Ну, уж нет! – сказала Ася, застегивая цепочку. – Там ночь на дворе. Ты не заметил? Темно и страшно! К тому же, ты сказал, что в этих стенах мне ничто не угрожает! Я тебе верю.
Девушка запнулась, осознав, что сказала сейчас нечто очень удивительное.
– Я тебе верю… – повторила она. – Вот это сюрприз!
И быстро добавила, чтобы Лис не успел надумать себе что-то, чего не было и никогда не будет:
– Я уйду на рассвете.
Он в ответ лишь кивнул.
Когда Ася открыла глаза в своей комнате, то долго не могла заставить себя подняться с постели. Лежала, глядя в потолок, прокручивая мысленно все вехи своего последнего путешествия. Ей казалось, ее не было дома целую вечность. Но мама тихо напевала на кухне, значит сегодня вполне обычное воскресное утро вполне обычного летнего дня.
Спустя какое-то время мама энергично зашуршала в соседней комнате, намекая дочери, что пора бы вставать, но пока она не заглянула в комнату, Ася не подавала вида, что уже бодрствует.
– Проснулась! – утвердительно сказала мама, голосом, за которым, как уже знала девушка, обычно следуют указания.
– М-м-м… – неуверенно сказала Ася.
– А на завтрак хлеба нет! – сообщила мама с каким-то садистским удовольствием. – Сбегай-ка в магазин.
– Мам, ну, ты что, издеваешься? – искренне возмутилась девушка, прячась под одеяло, и уже из-под него добавила:
– У меня, между прочим, каникулы!
А про себя добавила: «А еще, между прочим, я побывала в заточении! Никакого сочувствия!»
В эту секунду в дверь постучали.
– Иди, открывай! Это опять твой Бегемотик, не иначе! – обрадовалась мама, понимая, что Асю, уже покинувшую постель, отправить в магазин будет гораздо легче.
Делать нечего. Девушка поплелась к двери, подумывая, что надо бы отучить Влада приходить так рано. Хотя, возможно, он просто волновался за нее?
Ася повернула защелку, выглянула… и обомлела. На пороге стоял вовсе не Влад. На пороге стояли серьезные донельзя Юджин и Поль. Хотя на улице стояла жаркая погода, оба были в плащах, словно только что пришли из мира, где погода была не столь солнечна. Например, из Интерима…
Ася застыла на пороге, не понимая, спит она или это происходит наяву.
– Наставник, что вы здесь делаете? – прошептала она, стараясь, чтобы мама не услышала. Потом вспомнила, что опять ослушалась его и побледнела.
– Простите! Я виновата! Вы, конечно, меня снова накажите! Но зачем вы пришли сюда?
Юджин поджал губы. Он явно был очень зол.
– Степень твоей вины обсудит совет школы. Он же решит, какое наказание тебе назначить. Но я здесь не для этого…
Наставник решительно толкнул дверь и, не смотря на то, что Ася буквально встала на его дороге, обошел ее и направился в комнату. Поль, проходя следом, тихонько похлопал Асю по плечу.
Ася пошла за ними, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить маме, кто эти люди. Она ведь испугается до полусмерти!
Мама, поднявшаяся к ним навстречу с дивана, действительно выглядела испуганной.
– Что вы хотели? – нерешительно спросила она.
Юджин вздохнул.
– Здравствуй, Зара, – сказал он.
Мама улыбнулась, как улыбаются люди, понимая, что собеседник обознался.
– Но я не Зара! Я…
– Не важно, как тебя зовут сейчас! Поверь, я знаю, что говорю!
Ася покачнулась, чувствуя, что теряет опору под ногами. Поль заботливо придержал ее за локоть и приложил палец к губам, подавая знак, чтобы она молчала.
– Скажи, где ты хранишь украшения, подаренные тебе мужем? Я только взгляну.
Мама нерешительно указала на комод.
– Но я их не ношу. Я не из тех, кто любит украшения.
Да, это было правдой. Ася уже привыкла к тому, что и бижутерия, и изделия из натурального камня лежат у мамы в одной шкатулке. Мама еще могла надеть на какой-нибудь праздник тонкое золотое колечко, или подвеску, но это все. Папа периодически дарил ей что-то новое, видимо, не оставлял надежды перевоспитать свою женушку, но мама говорила «спасибо», и очередное ожерелье или колье отправлялось к своим собратьям по несчастью.
– Ты ведь знаешь меня, – смеясь, журила она погрустневшего папу как-то раз, отправив на вечный покой очередное подношение.
– Ты не исправима! – воскликнул папа. – Хотя бы колье из кошачьего глаза одевай иногда! Оно бы тебе так подошло!
Но мама лишь рассмеялась.
– Когда мы познакомились, я понравилась тебе и без этих безделушек!
И папа улыбнулся в ответ, его обида растаяла без следа.
– Твои глаза сверкали ярче самых прекрасных драгоценных камней… – мечтательно ответил он.
– О чем спор! – воскликнула маленькая Ася, подслушав разговор. – Отдайте мне эту чудесную шкатулочку!
Это воспоминание пронеслось в голове Аси за долю секунды, пока мама шла к комоду и доставала шкатулку.
– Вот… – она протянула ее Юджину. – Но я, правда, не понимаю…
– Открой! – попросил тот.
Мама пожала плечами, но просьбу выполнила. Ася вообще была удивлена тому, что мама еще не подняла крик до небес и не побежала звонить в полицию. Напротив, она становилась все задумчивей и послушней.
– Что ты здесь видишь?
Мама стала одно за другим выкладывать украшения, на секунду удерживая их в руках. Пусть она их не носила, но каждое было подарено папой и несло в себе частицу его. Горка на комоде все росла: мама уже почти добралась до дна и вдруг она вскрикнула, увидев что-то.
И Ася вскрикнула, потому что ее привычный мир рухнул в эту секунду: у мамы в руках был тонкий серебряный ключ, а она смотрела на него так, словно увидела привидение.
– Как я могла забыть… – прошептала она.
Юджин с видимым облегчением вздохнул.
– Ну, теперь ты вспомнила?
Мама кивнула головой:
– Вспомнила так ясно, что теперь просто не понимаю, как жила все эти годы в неведении… Как, Юджин?
Она назвала его по имени, значит, была знакома с ним раньше. Чувствуя, что голова кружится все сильнее, Ася вцепилась руками в Поля.
– Лучше присядь, – сказал он ей, помогая дойти до кресла и бережно опуская в него, – это только начало.
– Все просто: это не твой мир, если снять ключ, то память постепенно растворяется, происходит подмена образов. Воспоминания вытеснялись, а ты придумывала новые сама. Но теперь, ты помнишь тот день, когда вы посвятили меня в свою тайну? – Спросил наставник, потом обернулся к Асе, – Прости меня, девочка. Я не сразу узнал тебя при первой нашей встрече. Ведь я видел тебя совсем маленькой. Но когда увидел ключ – все понял. Но сказать не мог, потому что обещал. Помнишь, Зара?
– Да, да… Шестнадцать лет назад… Когда Ася еще только должна была появиться на свет.
Только тут мама вспомнила, что в комнате находиться не одна и отыскала дочь растерянным взглядом.
– Ася, я должна тебе кое-что объяснить.
– Да, уж, пожалуйста, объясни, пока у меня голова не лопнула, – пробормотала Ася.
И мама начала рассказывать.
Первую часть ее рассказа Ася уже слышала из уст Лиса, но история, оказывается, не заканчивалась на том моменте, когда Рерис и Зара ушли из Брагануна. Рерис и Зара… Теперь что же, следует говорить мама и папа?
– Принеси мне, водички, пожалуйста, – обратилась Ася к Полю, чувствуя, что голова кружиться все сильнее и всерьез опасаясь хлопнуться в обморок.
– И мне, – добавила мама.
Разговор продолжился чуть позже и теперь уже без пауз.
Итак, они ушли вместе, зная, что никогда уже не расстанутся. И долгие годы путешествовали по другим мирам, открывая новые, спасая и помогая. Свободные и счастливые, они никого не боялись. Угрозы Лиса казались им лишь пустыми словами. Как он может навредить им? Таким уверенным и смелым. У них не было слабых мест, а любовь делала их только сильнее.
– Много лет? – удивилась Ася. – Сколько же тебе сейчас?
Мама улыбнулась.
– Ты ведь знаешь теперь, кто я. Мастера ключей стареют не так, как обычные люди. Можно сказать, совсем не стареют, если у них есть возможность возвращаться в свой мир хотя бы раз в несколько лет. Но в последний раз я бывала там очень давно, поэтому стала меняться…
– Но папа такой способностью не обладал. Он становился старше, да?
Ася вспоминала папу. Он не был молодым в ее воспоминаниях. Сильным, самым красивым для нее, но не молодым. Она помнила тонкие морщинки у его глаз, и волосы уже давно не были такими густыми… Но в эту секунду в ее голове возник другой образ: нахальный мальчишка с копной соломенных волос, синеглазый… Такой любимый… Как она сразу его не узнала? Как? Того, кто все это время был рядом! Так близко! Ее Рерис. Ее отец.
А мама продолжала рассказывать.
О том, что однажды случилось непредвиденное. Мама улыбнулась и исправилась, добавив, что когда-нибудь это все равно бы произошло: она поняла, что ждет ребенка. И испугалась. И Рерис испугался тоже, потому что однажды утром получил открытку, изображающую ясное летнее небо, холмы и цветущую яблоню. «В самый твой безоблачный день…» – было написано на обороте. И он понял, что именно сейчас Лису представится случай осуществить свою угрозу.
– Мы должны спрятать ее, – сказал он жене.
– Где? – Зара, плакала, держа в руке открытку. Она не могла поверить, что Лис может быть настолько коварным. Но все это не было шуткой. – Он знает все эти миры лучше нас с тобой. Он умный, очень умный. Какой мир сможет спрятать нас троих достаточно надежно?
– Я знаю такой мир… Мы живем здесь, но воспринимаем лишь, как перевалочный пункт. Мой мир. Если мы снимем ключи и будем вести обычную жизнь, он никогда нас здесь не отыщет. Придумаем другие имена…
– Если я сниму ключ, я очень скоро забуду обо всем. Вся моя жизнь будет казаться мне лишь сном…
– Но ты не забудешь главного: меня, и нашу дочь, которая скоро появиться на свет.
Зара молчала, принимая самое сложное решение в своей жизни.
– Хорошо, – ответила она, наконец, – у меня будешь ты и она. А большего мне не надо.
Рерис добавил, не глядя ей в глаза:
– Но… если что-то пойдет не так… Если вдруг он доберется до меня, я попрошу Юджина быть хранителем нашей тайны. Чтобы, когда придет время, он помог тебе вспомнить.
– Даже не говори так! – испуганно вскрикнула Зара. – С тобой ничего не случиться!
Мама закрыла лицо руками, и Ася поняла, что она плачет.
– Это был он. Тогда у дверей. Его рука. Как же я могла не узнать! Он все-таки добрался до нас…
Юджин обнял ее, успокаивая.
– Он пришел за самым дорогим, что у нас есть – за нашей дочерью.
Ася на ощупь нашла бокал, оставленный на подлокотнике, отпила трясущимися губами. В свете последних событий разговор с Лисом приобретал совсем иной смысл.
– Наверное, Рерис в последний момент смог договориться с ним. Обменял свою жизнь на жизнь Аси… – продолжала мама.
Она не знает! Ася открыла рот, чтобы воскликнуть «Он жив! Он еще есть где-то, и мы сможем его найти!», но Юджин ее опередил.
– Он жив, Зара! Я сам узнал лишь недавно благодаря Асе и моему старому другу… Если бы я знал раньше, конечно, я бы уже предпринял попытку его отыскать! Но и теперь не поздно. Зара, я пришел за твоим ключом! Он поможет нам пробиться в Последний мир. Думаю, Рерис все еще там.
Мама вытерла слезы и посмотрела на него глазами, полными надежды.
– Конечно, – она протянула ему ключ, которые все еще сжимала в руках, – все, что угодно, если это поможет его спасти.
Юджин кивнул и спрятал ключ в карман.
– Думаю, мы пойдем прямо сейчас. Кто знает, сколько у нас уйдет времени, чтобы пробиться в Последний мир. Это не так просто… Но мы готовы рискнуть.
– Я отведу вас? – предложила Зара. – Думаю, я вспомню дорогу!
Но Наставник покачал головой:
– Я не хочу рисковать твой жизнью. Прошу, ради Рериса, ожидай нас здесь.
– Хорошо… Ради Рериса.
Юджин протянул ей руку, тихонько сжал протянутую ладонь и, больше не оборачиваясь, направился к выходу. Поль последовал за ним, шепнув на прощание Асе:
– Ничего не бойся. Он больше никому не сможет причинить вред.
– Вы меня не возьмете? – крикнула девушка вслед удаляющимся спинам.
– Конечно, нет! – ответили они хором.
Входная дверь хлопнула, и в комнате стало очень тихо. Было слышно, как на кухне капает из прохудившегося крана вода. Ася и Зара смотрели друг на друга так, словно видели впервые в жизни.
– Они найдут папу! – постаравшись вложить в голос всю уверенность, на которую способна, сказала Ася.
Мама ничего не ответила, только села рядом с дочерью и обняла ее.
– Ты знаешь, я вспомнила сейчас, почему он назвал тебя Астра. Нет, конечно, то, что я говорила до этого – правда, но есть кое-что еще… Созвездие Льва отпечаталось на его плече именно тогда, когда он вырвал погибающую планету из плена Черной дыры. Папа говорил, что это вечное напоминание о нашей любви. А еще одна маленькая Звездочка в этом созвездии – ты. И, что называя твое имя, он всегда будет вспоминать ту секунду, когда я ответила «Да».
Ася улыбнулась и вдруг вспомнила, что тоже забыла рассказать маме о очень важной вещи. Она вытянула из-под ночной рубашки ключ и призналась:
– Знаешь, я ведь тоже давно путешествую по другим мирам! Жаль, что я раньше не могла рассказать.
Мама тихонько прикоснулась к ключу: он был ей хорошо знаком.
– Откуда он у тебя? Папа снял его и спрятал. Я даже не знала, где он храниться…
Ася пожала плечами.
– Думаю, это Лис… Он разработал сложный и хитрый план моего похищения. Восхищаюсь его умом! Я попалась, как глупая птичка!
По лицу мамы пробежала тень.
– Лис… Не могу поверить, что человек, который был мне так дорог, может оказаться настолько беспощадным и жестоким.
Девушка невольно вспомнила последнюю свою встречу с Мастером Ключей. Вспомнила, как скорбно изгибались его губы, когда он рассказывал ей историю, и, отчего-то, булочки с корицей, оставленные утром на столе.
– Он не злой, – сказала она тихо, – просто очень несчастный.
И вдруг из глубины подсознания толкнулось неосознанное чувство чего-то жуткого и непоправимого, что вот-вот произойдет. Она даже зажмурилась, не понимая, откуда взялось это чувство. Наоборот, надо бы ощущать душевный подъем. Наставник и Поль ушли выручать папу. Они его спасут обязательно. Поль сказал «Ничего не бойся. Он больше никому не сможет причинить вред».
Ася вскрикнула и подскочила на месте. Прощальная фраза отнюдь не успокаивала, а, наоборот, пугала. Никому больше не сможет причинить вред! Неужели они собирались его убить?
– Мама, мне надо идти! Туда, к ним! Немедленно! Я знаю, ты тоже не хочешь, чтобы его убили!
И мама мгновенно поняла все, и побледнела.
– Иди! – согласилась она. – Я помогу тебе, хотя бы немного.
Она прикоснулась к Асиному лбу прохладной ладонью, посмотрела прямо в глаза и сказала:
– Спи!
Асе показалось, что мамины глаза вспыхнули искрами, а когда морок развеялся, она увидела себя, стоящей на остановке в Интериме.
– Куда же теперь? – растеряно спросила она вслух, понимая, что вряд ли дождется ответа. Она уже большая девочка, придется решать самой, надеяться не на кого. Девушка закрыла глаза, прислушиваясь к энергиям, окружающим ее и, ощутила, что вокруг, оказывается множество открытых дверей в другие миры. Но в какую пройти? Только наугад… Ася вздохнула и сделала шаг.
Оказалось, что найти Последний мир не так просто, как представлялось Асе поначалу. Теперь она поняла, почему Лис так долго нес ее на руках. Она прошла уже множество миров, не останавливаясь, не замедляя шаг, открывая все новые и новые двери… Она не обращала внимания на усталость и голод, хотя шла без отдыха уже несколько часов. Все это время Ася думала лишь о том, что должна успеть. Она не имеет права опоздать.
И в конце концов, ее упорство было вознаграждено: Ася, шагнув на морской берег очередного мира, оглянулась и вскрикнула от радости: она была в Брагануне. Ошибиться было не возможно: стена, холмы, замок Лиса, стоящий вдалеке – все было на месте. И девушка со всех ног припустила бежать в сторону замка, надеясь только на то, что Наставник и Поль, добираясь сюда, потратили не меньше времени, чем она.
И все же, она чуть не опоздала…
Когда она, запыхавшись от быстрого бега, ободрав ладонь о тяжелую дверь, которая, как назло не хотела отворяться, вбежала в каминный зал, то увидела то, что заставило ее вскрикнуть от отчаянья.
Лис был прижат к стене. Поль удерживал его за плечи, а Юджин упирал ему в грудь ствол ружья. Ася узнала это оружие: именно из таких охотились на кибер-зверей на королевской охоте.
Ася знала, что Лису ничего не стоит, посмотрев Юджину в глаза, навести на него морок, одурманить, выиграть время, но Лис смотрел в сторону. И его взгляд напугал Асю больше, чем ствол, направленный ему в грудь. Это были опустошенные глаза человека, которому нечего терять. «Покончим с этим», – читалось в них.
– Ты больше никого не убьешь! – шипел Юджин сквозь зубы. Ася видела, что Наставник растерян и специально подогревает в себе злость. Стрелять в безоружного человека, который не оказывает сопротивления, было тяжело.
– Стреляй уже, – устало сказал Лис, положив руку на курок, поверх руки Юджина, – или тебе помочь?
– Не надо! – закричала Ася. – Не надо, пожалуйста. Наставник, Лис! Прекратите это немедленно!
Она хотела побежать навстречу, но споткнулась о перевернутый стул (конечно, сегодня ведь все шло не так) и рухнула на пол, больно стукнувшись коленкой. Лис, Наставник и Поль застыли, глядя на нее как на невесть каким образом материализовавшееся привидение. А Ася, всхлипывая сквозь зубы, сидела на полу, потирая ушибленную коленку.
Юджин выругался и опустил ружье. Девушке показалось, что даже с облегчением. У Поля тоже разгладилось лицо, было видно, что добродушному и веселому парню эта затея крайне не по душе.
– И что ты здесь делаешь? – сурово спросил Наставник у своей подопечной. Лис молчал, но в его глазах, вдруг оживших, застыл тот же вопрос.
– Неужели не понятно! Спасаю этого дурака! – злобно ответила Ася, указав на хозяина замка. – Все мы знаем, что он злобный, несносный, заносчивый, упрямый, несговорчивый лгун… Но мне будет очень жаль, если его не станет в этом мире… Только, пожалуйста, Лис, верни мне Рериса… Папу…
Губы Лиса тронула улыбка, легкая, как тень, но она навсегда прогнала смертельную тоску из его глаз.
– Разрешишь мне, сначала, рассказать тебе кое-что? Это займет буквально пять минут.
– Опять историю? Ну, хорошо. Пять минут я потерплю!
Юджин, однако, посмотрел с подозрением:
– Учти! Если ты попытаешься нас заморочить, тебе это не удастся!
Лис пропустил его слова мимо ушей, указав широким жестом хозяина на опрокинутую мебель.
– Присаживайтесь, дорогие гости. Только, если не сложно, кресла сначала лучше вернуть в исходное положение.
Когда все расселись у камина: гости напротив хозяина, Лис подумав немного, приступил к рассказу.
– Сам не знаю, почему я тогда не довел дело до конца. Может быть, мне показалось, что все произошло слишком быстро. Столько лет поиска, столько планов мести… Почему-то вид Рериса, лежащего в луже собственной крови в какой-то подворотне, не вызвал в моей душе того удовлетворения, на которое я рассчитывал. Он пошел за мной беспрекословно, думая, что может обменять свою жизнь на жизнь своей дочери. Но тогда я и не планировал забирать девочку. Честно говоря, я плохо представлял себе, как буду выдирать ребенка из рук плачущей матери… Она даже не вспомнит меня и не поймет, за что… У меня еще будет время за ней вернуться позже, когда она подрастет. А пока моей целью был Рерис. И вот он лежит, умирающий, у моих ног, и я понимаю, что не испытываю ни радости, ни удовольствия. Тогда я догнал его у Моста. Вы не представляете, с каким упорством Рерис боролся за жизнь. Зов Моста очень силен, но он, стоящий на берегу, сжал кулаки и боролся изо всех сил. Он очень хотел вернуться. Но тут увидел меня и понял, что все кончено. Я должен был торжествовать, глядя на поверженного врага. Это были последние секунды его жизни. Если бы он принялся меня проклинать, я бы лишь рассмеялся ему в лицо. Если бы стал умолять помочь ему, я был бы непреклонен. Но он посмотрел прямо на меня и сказал:
– Ты имеешь право меня ненавидеть. Потому что теперь я понимаю, как это страшно, когда хотят забрать самое дорогое… Прошу только об одном: не причиняй им вреда.
– Будь ты проклят, Рерис! – воскликнул я. – Как ты смеешь меня об этом просить?!
Но в эту секунду я передумал его убивать. Вместо этого, я привел его в мой замок. Очень трудно удержать человека, которого манит Зов. Поэтому я погрузил его в сон. Но перед этим мы заключили сделку.
Мы стояли посреди этой комнаты, глядя друг на друга.
– Предлагаю тебе договор, – сказал я.
– Не знаю, можно ли тебе доверять…
– Придется, если ты хочешь спасти свою дочь.
– Хорошо, я слушаю.
– Вот мои условия. Когда твоей дочери исполнится шестнадцать лет, я дам тебе возможность встретиться с ней. Я даже великодушно дам тебе возможность увидеть ее не один раз, а, допустим, четыре… Неожиданное число? Но я люблю нестандартные решения. Пробыв здесь несколько лет, ты очень изменишься, Рерис. Здешний воздух очень омолаживает, знаешь ли. К моменту вашей встречи, ты будешь выглядеть таким же юным, как она. И, к тому же, ничего не будешь помнить ни о себе, ни о ней.
– Не могу понять, к чему тебе это?
– Подожди. Самое интересное впереди. Я как раз к этому подошел. Предлагаю тебе заключить спор: если твоя дочь за это время узнает тебя и назовет так, как всегда тебя называла, то я отпущу тебя и оставлю вас в покое.
– Как она должна меня назвать? Рерис?
– Конечно, нет. Она должна назвать тебя «папа». Ведь она тебя так называет? Я даже, оцени мою щедрость, разрешу оставить ей подсказку в Интереме, это будет тот мир, где произойдет ваша первая встреча. Конечно, не прямым текстом. Это должен быть намек, образ, который, в конце концов, поможет ей догадаться, кто я такой. Я тоже буду рядом с вами. Буду наблюдать и торжествовать! Потому что она никогда! Слышишь? Никогда тебя не узнает! А потом я приду я заберу ее! Вот такие условия. Принимаешь их?
– А у меня есть выбор?
– Да, ты прав. Выбора у тебя нет.
Конечно, он согласился, и мы скрепили сделку рукопожатием.
– Что будет со мной до этого времени?
– Ты будешь погружен в сон. Я, как гостеприимный хозяин, отдам в твое полное распоряжение левую башню. Думаю, ты будешь непритязательным, тихим постояльцем. Когда придет время, я подкину твоей девочке ключ и останется только ждать, когда любопытство приведет ее в Межмирье. Где, кстати, ты его спрятал?
Он рассказал мне, где найти ключ. И я видел, что в его глазах загорается надежда. И торжествовал. Дать человеку надежду, а потом отобрать – разве может быть более сладкая месть?
Рерис написал на клочке бумаги записку, которую его дочери должен был вручить какой-нибудь житель Интерима по моей просьбе. Я был доволен этим посланием. Оно было настолько туманным, что непосвященный человек ни за что бы не догадался о каком замке и какой лжи идет речь. Оставалось лишь подобрать подходящее под это описание дело. И предупреждение Рериса о том, что не стоит доверять человеку, встреченному им впервые в замке во время дождя, утратило смысл. А незамысловато зашифрованный в записке путь к Последнему миру – это вообще детский лепет. Его можно было просто не принимать во внимание.
Таким образом, все было готово к тому, чтобы начать игру. Рериса я погрузил в сон. Ключ ждал своего часа. Я тоже ждал. Я умел ждать.
Ася слушала, затаив дыхание от ужаса и в эту секунду не понимала, почему так спешила, чтобы спасти этого человека. Сейчас ей самой страстно хотелось его убить. Судя по лицам Юджина и Поля, они испытывали то же самое.
– Великолепно! – сказала она сквозь зубы, когда Лис замолчал. – Прекрасный план. Можешь собой гордиться. Тебе все удалось! Надеюсь, ты насладился местью в полной мере? Рериса переиграл. Меня похитил…
Ася вдруг запнулась и посмотрела непонимающе:
– У тебя все получилось… – сказала она, будто что-то осознавая. – Я была в твоих руках. Но ты меня отпустил. Почему?
Лис слабо улыбнулся своей странной снисходительно-горькой улыбкой.
– Ты невнимательно слушала мой рассказ. Ты не заметила, что везде, где речь шла о тебе, я ни разу не назвал тебя по имени. Откровенно говоря, тогда я даже его не знал. Ты была лишь абстракцией. Ценным призом, за который стоило побороться, чтобы наказать соперника. Но с первой нашей встречи, ты перестала быть только лишь дочерью моего врага. Такая непосредственная и милая, такая живая… К тому же ты смотрела на меня, как на друга, на того, кто пришел спасти и помочь… Это было невыносимо! Я боролся с собой, как мог. И все же мне казалось, что желание отомстить сильнее. Я все-таки довел задуманное до конца. И вот ты в моем замке. Беспомощная, испуганная… А я опять не чувствую ни малейшей радости от того, что победил. Это просто какое-то проклятие! Что же мне нужно, в конце концов? И в ту бессонную ночь, когда ты обессиленная лежала в комнате, которая когда-то служила спальней Зары, я понял, что мне нужно… Мне нужна была ты. Но не так, как я задумывал. Не как пленница.
Лис вдруг наклонился и взял Асю за руку. Она вздрогнула от этого прикосновения, но руку не вырвала. А секунду спустя поняла, что и не хочет прерывать это рукопожатие.
– Я понимаю, что ты никогда меня не простишь. Но хочу сказать спасибо за то, что я не полностью тебе безразличен. Что, несмотря на все беды, что я тебе причинил, ты пришла сегодня меня спасти… Может быть, когда-нибудь, ты захочешь вернуться в этот замок не как пленница, а как хозяйка?
Девушка выдернула руку и вскочила с места.
– Пять минут уже прошли, да? – чересчур быстро спросила она у Юджина, словно не расслышала последней фразы Лиса.
Лис тоже поднялся на ноги. Он был страшно бледен, но тоже сделал вид, что ничего не успел сказать.
– Он в левой башне, – ответил он на безмолвный вопрос. – Вход в нее запечатан одним словом и откроется тому, кто верно его назовет. Это слово…
Лис не успел договорить, потому что Ася бросилась к дверям, выкрикивая лишь одно слово, которое занимало в эту секунду все ее мысли.
– Папа! – кричала она.
И дверь открылась на лестницу, ведущую к левой башне.
Она, не заметив того, сколько преодолела ступенек, взлетела вверх и ворвалась в комнату. На широкой кровати, раскинув руки, лежал Рерис. Его дыхание было едва заметным. Но все же это был он. И он был жив.
Ася обняла его крепко-крепко.
– Проснись! Проснись! – шептала она. – Нам нужно уходить. Нас дома ждут! Проснись скорее.
Глаза Рериса открылись, и он посмотрел на нее. Ася поняла, что он ее узнает.
– Пока не забыл…
Ася кивнула, ловя каждое слово, наверное, это будет что-то очень важное! Рерис вдруг нахально улыбнулся и легонько щелкнул ее по носу.
– Ну как ты не могла признать родного отца? А, Звездочка?
…Юджин, Поль и отец, ушли вперед. Наставники Сумеречной школы крепко держали Рериса за обе руки, не дав ему уйти на Зов, который продолжал действовать на него. Рерис прошел мимо Лиса так, словно тот был сгустком пустоты. Ася поняла, что они никогда не простят друг друга.
Ася немного задержалась на пороге, подбирая слова. Не хотелось уходить молча, не попрощавшись. Но что сказать, она не знала. Поэтому просто произнесла первое, что пришло ей в голову. А пришло ей в голову такое, что девушка просто остолбенела, услышав собственный голос.
– Я сюда еще вернусь! – сказала она и, не успев прикусить свой язык, который вдруг пошел против воли хозяйки, добавила: – Я никогда тебя не забуду!
После такого можно было только бежать. Схватившись за пылающие щеки, Ася бросилась прочь. Но все же обернулась на пороге. И увидела Лиса, застывшего с не менее растерянным, чем у нее выражением лица. Он увидел ее взгляд и улыбнулся. Не так, как обычно это делал, одними уголками губ, и словно делая всем одолжение. Улыбнулся лучезарно и открыто.
– Я умею ждать, – тихо сказал он.
…Телефон Зары зазвонил в ее руках. Номер был незнакомым.
– Да, я слушаю, – произнесла она непослушными губами, думая о том, что это, конечно, просто банк, предлагающий свои услуги, или косметический кабинет, или…
– С вами разговаривает главный врач Железнодорожной больницы. Восемь лет назад в травматологическое отделение нашей больницы поступил пациент с тяжелейшей травмой головы. Не смотря на все принятые меры, мужчина впал в кому, в которой находился по сей день. Документов у него при себе не было, полиция родственников не нашла. Никто уже и не надеялся, что он придет в себя. Однако, сегодня утром это произошло.
– Да, я слушаю… – повторила Зара едва слышно, больше она ничего не могла из себя выдавить.
– Мужчина утверждает, что он ваш муж. Это так? У вас пропадал муж? Или, возможно, вы знаете этого человека? Алло, почему вы молчите?
Зара беззвучно рыдала, закрыв ладонями рот.