Глава восьмая. Варлоки

Весь следующий день Ася была тиха и задумчива. Влад не мог разговорить ее, как ни старался. Потом даже он махнул рукой, сказав только, что если она захочет с ним поделиться, он всегда готов ее выслушать. Ася благодарно улыбнулась в ответ: ей стало немного легче от этих слов.

Мама застала Асю этим вечером не за компьютером, чему несказанно удивилась, а сидящую на диване и глядящую в одну точку.

– Все в порядке? – немного испугалась она.

– Да, да… – Ася заставила себя улыбнуться. – Просто не могу решить сложную задачу.

Это было почти правда, поэтому мама, хотя и пристально посмотрела на дочь, вздохнула и оставила ее в покое.

– Если бы я не знала, как ты проводишь свое время, я бы даже начала беспокоится, – признала мама. – Хорошо, что ты еще не ходишь в эти ужасные ночные клубы по ночам…

«О, мама, – с грустной иронией подумала Ася, – я хожу по ночам. Но совсем не по клубам…»

Она сидела еще какое-то время, обдумывая что-то и, наконец, решилась. Быстро, чтобы не передумать, расстегнула цепочку, сняла ключ, а потом перевесила его на другую цепочку.

«Прости, Наставник, – мысленно покаялась она, – но мне надо ему сказать».

Ася зябко поежилась не столько от холода, сколько от волнения. Совесть ее тоже мучила, она обещала Наставнику, он несет за нее ответственность, а она собирается его подвести. Но иначе не могла: стоило девушке закрыть глаза, как она тут же видела улыбающееся лицо Шейда – Церериса и ключ на его ладони. Не ее ключ, оказывается, а его… Где-то глубоко в подсознании мелькнула трусливая мысль, что она, в общем-то, рискует. Что если, узнав о принадлежности ключа, Шейд его просто-напросто отберет? Но Ася тряхнула головой, прогоняя эту недостойную мысль.

«Будь, что будет», – подумала она, закутываясь в одеяло.

Ася долго не могла уснуть, даже сквозь полудрему продолжая дрожать. Но уже не от волнения, а от холода. Холода?

Она вдруг поняла, что уже не у себя дома. Переход всегда происходил так неожиданно, что Ася никак не могла привыкнуть. Вот и сейчас она удивленно огляделась, пытаясь определить, где находится.

Наблюдения не обнадеживали: Ася стояла посреди чистого снежного поля, покрытого мягким, пушистым, но от этого не менее холодным снегом. Видимо метель только недавно прекратилась, или только сделала перерыв: на темном небе медленно ползли лиловые темные облака. Поле, а вернее большую поляну, с четырех сторон обступал мрачный зимний лес.

Девушка зябко поежилась, хотя мороз не успел как следует до нее добраться, да и одежда была подходящей для такой погоды: тонкая, но теплая дубленка, меховые сапожки и вязаная шапочка-шлем. В карманах даже отыскались рукавички – спасибо «сфере ключа». Надо бы изучить содержимое карманов лучше, но пока Ася решила заняться более важным делом. Как бы ни была она тепло одета, если в ближайшее время не отыскать человеческое жилье, то плохо ей придется одной, на морозе, в чистом поле.

Сначала Ася оглянулась в надежде, что Шейд находится где-то рядом. Он ведь обычно всегда буквально наступал ей на пятки, стоило ей появиться в каком-то мире. Но поляна была совершенно безлюдна и пуста, не было даже следов, лишнее доказательство того, что Ася материализовалась здесь буквально из ничего.

Девушка вздохнула и медленно пошла к лесу, выбрав сторону наугад и полагаясь на удачу. И, в конце концов, как там говорил Шейд еще в первое ее путешествие? «Куда бы ты ни пошла, ты придешь туда, куда нужно». Это обнадеживало.

К счастью, ноги не проваливались в снег, он был совсем неглубокий, как показалось вначале, а только припорошил мерзлую землю. В лесу даже попадались проплешины с бурой травой. Высоко над головой трещали ветки, скрипели от порывов ветра, который поднимал снежинки и мелкой крупой сыпал их на голову проходящей мимо Аси.

«Мне здесь не нравится», – хмуро подумала она, но выбирать не приходилось.

Так она шла довольно долго, даже уже успела немного растеряться и начала задумываться о том, не мог ли ключ ошибиться и в этот раз забросить ее в пустой мир. Но тут в глубине леса из-за темных стволов мелькнул тусклый желтый свет. Ася даже заморгала, подумав, что ей привиделось, и это лишь пятна плывут перед глазами от усталости. Но нет, свет никуда не делся, горел ровно, хоть и не ярко. Девушка прибавила шаг и двинулась навстречу гостеприимному огоньку.

Огонек оказался светом лучины, вставленной в светец. Лучина стояла на окне маленького домика, стоящего прямо посреди леса. Заброшенный ли это был охотничий домик, или домик отшельника, решившего вести жизнь в уединении, Ася не знала. Но намеревалась это выяснить. По крайней мере, в домишке тепло, вон дым сочится из трубы, а у нее уже руки замерзли, даже в варежках. Поэтому Ася решительно постучала в дверь, казавшуюся на первый взгляд очень хлипкой, так что девушка даже придержала кулак на взлете, опасаясь, как бы от ее настойчивого стука дверка совсем не развалилась. Но та выдержала первый натиск, лишь жалобно закряхтела, оседая на петлях.

Внутри послышался звук шагов. Шаги так стремительно приближались, что Ася даже засомневалась в последний момент, не спрятаться ли за угол, а там и убраться подобру-поздорову. Вдруг хозяин домика злобный людоед, который только и ждет, пока заблудившийся путник постучит в надежде на помощь. Асино воображение живо нарисовало ей зверскую морду, оскалившуюся в плотоядной усмешке. Поэтому, когда дверь спустя лишь пару секунд распахнулась ей навстречу, девушка, не успев еще толком ничего и никого разглядеть, завизжала как резанная, опасно приближаясь к порогу ультразвука.

Хозяина домика захлопнул дверь так же бодро, как и открывал, наверное, тоже решил не рисковать.

Ася устыдилась, замолчала и поскреблась тихонечко в дверь, как нашкодившая кошечка.

– Откройте, пожалуйста, – сказала она, давая понять, что она вовсе не дикая баньши, зашедшая на огонек, а человек из плоти и крови, и, добавила с жалобной ноткой в голосе: – А то я сейчас замерзну.

Дверь открылась во второй раз и человек, выглянувший наружу, был неприятно поражен тем, что незнакомка очень непоследовательна в своих действиях: Ася завизжала теперь уже от радости и повисла у человека на шее.

– Шейд, – кричала девушка, обхватив его голову руками. Парень отстранился, неуверенно на нее глядя. Ася узнала этот отрешенный взгляд.

– Знаю, знаю, – поспешила добавить она, – ты ничего не помнишь! Но поверь, я – та самая, кого ты ждешь!

По его лицу скользнула тень понимания, и он слегка посторонился, пропуская дикую гостью в дом, хотя и продолжал приглядывать за ней краешком глаза.

Внутри домик выглядел еще более убого, чем снаружи. Стол из грубо сколоченных досок, два покосившихся стула, лавка, она же лежанка. На лавке, по крайней мере, лежало какое-то подобие покрывала, однако такое ветхое, что кое-где сквозь истончившуюся ткань проглядывало дерево. В углах лежал мусор и тряпье. Небольшая печурка не столько обогревала комнату, сколько чадила, так что у Аси даже защипало в носу. На всем лежала печать запустения. Видимо, здесь давно уже никто не жил.

Осмотревшись, девушка обернулась к Шейду, который молчаливо стоял за ее спиной.

– Давно ты меня ждешь?

– Час. Полтора… Мы уже встречались, правда?

Ася вздохнула. Каждый раз все повторяется сначала и пора бы уже привыкнуть, но почему же так грустно? Шейд… Церерис… уже значил для нее так много, а для него она каждый раз лишь незнакомка.

– Да. Я тебе сейчас все расскажу… А потом еще кое-что расскажу… Очень важное. Надеюсь, у нас хватит времени.

Шейд улыбнулся.

– О, как все серьезно. Может, тогда предложу тебе чаю?

Парень кивнул на печку, и девушка разглядела помятый чайник, который пыхтел и выплевывал из полуотломанного носика капельки воды.

– Чай у нас будет типа «кипяток»? – усмехнулась Ася.

– Нет, я нашел тут сверточек с душицей и мятой. Видимо, осталось от хозяев… Кружка, правда, только одна.

Девушка согласно кивнула, расположилась на лавке, ни мало не сомневаясь, присвоила единственную кружку, рассудив, что горячий напиток ей сейчас нужнее: поможет собраться с мыслями, и аккуратно отпивая маленькие глотки, начала рассказ. Шейд сидел напротив, сложив руки на спинку стула и склонив голову. Он внимательно слушал, не задавая вопросов.

– Но это еще не все, – Ася протянула кружку, кивком попросив добавить кипяточка, нервно отпила большой глоток, обожгла горло и закашлялась. Разговор начать было трудно и как это сделать?

– Я знаю, кто ты, – просто сказала она, решив начать с главного. – Я знаю, как тебя зовут.

И дальше, уже не останавливаясь, выпалила все, что ей удалось узнать в Сумеречной школе. Она ожидала какой угодно реакции: радости, отчаянья, злости, но никак не того, что она увидела. На лице Шейда не дрогнул ни один мускул, или просто он так хорошо владел собой, что ничем не выдал своей боли.

– Имя это ничего мне не говорит. Человека, которым я был когда-то, больше нет.

Шейд вдруг наклонился, взял ее руки в свои.

– Спасибо тебе. Но это уже ничем мне не поможет.

Ася с трудом сдерживала слезы.

– А ключ. Ты ведь можешь вернуться. Вот, – она расстегнула дубленку и вытащила ключ. – Он твой, не мой. Можешь его забрать!

Она сказала это и тут же почувствовала, как по коже побежали мурашки, в горле пересохло. Она уже видела, как Шейд, улыбнувшись, протягивает руку за ключом. «А я? А как же я?», – забилась трусливая мысль, но Ася усилием воли заставила себя разжать кулак.

– Забирай, – прошептала она и зажмурилась.

Шейд действительно протянул руку, но лишь для того, чтобы сжать ее пальцы обратно.

– Я не все тебе рассказал, – сказал он, преодолевая внутреннее сопротивление, – ключ – это еще не все. Конечно, без него я бы заблудился и потерял память, но… (Шейд вдруг посмотрел ей прямо в глаза). Но меня можно было бы вернуть. Найти и отвести туда, где осталось мое тело… Дело в том, что моего тела тоже нет. Меня убили в моем мире, кто и за что – не знаю. Но это так. Мое имя стерто со стены живых… Я лишь эхо и скоро совсем затихну…

Почувствовав в руке привычную тяжесть, ничего толком не поняв из речи Шейда, уяснив лишь то, что назад его не вернуть, Ася не выдержала и разревелась.

– Это ужасно… Почему я должна жить, а ты лишь быть тенью… Ничего не помнить, никого не узнавать…

Парень вдруг присел рядом с ней на лавку и обнял, прижимая к груди.

– Я не знаю, что случилось со мной и, наверное, никогда не узнаю. Это было, и этого не изменить… Но я очень рад, что могу хотя бы иногда жить и чувствовать рядом с тобой.

Ася продолжала всхлипывать, растирая слезы ладонью.

– Но я… теперь не смогу… приходить так часто… Юджин… Сумеречная школа…

Шейд вдруг поднял ее голову тихонечко за подбородок, заглянул в глаза.

– Да, да. Я знаю. Но когда-нибудь ты окончишь Сумеречную школу и снова придешь. Я постараюсь тебя дождаться.

Они, не сговариваясь, похихикали и оба почувствовали себя лучше.

– Ладно, – сказал парень, вставая и отбирая пустую кружку, – раз ты здесь, то не просто так.

– Да. Наверное, – неуверенно согласилась девушка, оглядываясь. – Но я не понимаю, кого здесь спасать. Тараканов? Да и те, похоже, вымер…

Договорить она не успела, потому что в эту секунду входная дверь заскрипела. Ася подумала было, что это порыв ветра распахнул хлипкую дверь, но тут же поняла, что ошиблась: в сенях раздались легкие шаги, похожие на шаги ребенка, а чуть погодя в комнату решительно зашел маленький человечек, в меховой дохе до самого пола, в огромной рыжей шапке, из под которой торчал лишь кончик его носа и такая же рыжая борода. В руках человечек держал охапку хвороста, который выскользнул из его рук, когда вновь прибывший увидел незваных гостей.

– Вы кто такие? – визгливо поинтересовался он, испуганно попятившись к двери.

– А вы? – с вызовом парировала Ася. – И что тут делаете?

Человечек, кажется, не на шутку рассердился, не смотря на то, что был напуган.

– Это я кто такой? – пискнул он. – Я, между прочим, хозяин этого дома!

Ася уже хотела ответить что-то едкое по поводу того, что эта развалюха может называться домом лишь условно, но Шейд положил руку ей на плечо.

– Простите, что зашли без разрешения, – примирительно сказал он, – мы думали, дом пустует. А снаружи сегодня морозно. Можно нам остаться на ночлег?

Пока он говорил, в дом зашли еще несколько человечков, на первый взгляд похожих на первого как близнецы-братья: такая же одежда, такие же бороды. Увидев посторонних в доме, они угрожающе остановились в дверях.

– Вот. Полюбуйтесь, – обратился к ним первый коротышка, осмелев и почувствовав поддержку. – Какие к нам гостюшки пожаловали! Ни здрасьте вам, ни доброго вечера!

Человечек принюхался.

– Да еще и душицу нашу заваривают, бесстыжие.

Ася устыдилась. Правда, получилось как-то нехорошо, хотя и без злого умысла.

– Ну, простите, чего уж, – покаянно сказала она. – На улицу ведь не выгоните?

Шейд вместо того, чтобы поддержать, тихонько хихикал в кулак.

Человечек изучающе посмотрел на нее колючими серыми глазками и, неожиданно, махнул рукой.

– Да не выгоним. Что же мы, нелюди какие?

Обстановка сразу разрядилась. Хозяева, а их оказалось пятеро (Ася их потихонечку пересчитала), заговорили, зашумели, принялись сваливать у печурки принесенный с собой хворост. Одежды и шапки полетели прямо на пол у дверей, и девушка увидела, что без верхней одежды, человечки кажутся совсем маленькими и хрупкими. Каждый из них был Асе едва до пояса. У всех пятерых были окладистые рыжие бороды и такие же рыжие брови. Одеты они были в серые облегающие одежды, словно сделанные из рыбьей кожи, почему-то такое сравнение первым пришло девушке на ум. Один деловито схватил чайник и отправился за порог, набрать свежего снега. Вскоре обнаружилась потайная дверца, ведущая в подпол, где, оказывается, была кладовка. На свет извлекли окорок, миску соленых огурцов, лепешки, завернутые в промасленную бумагу. У Аси даже слюнки потекли, она поняла, что успела проголодаться.

Коротышки-бородачи суетились, накрывая на стол, Ася и Шейд скромно, чтобы не мешать, притулились на краешке лавки.

– Кто они? – шепотом спросила Ася. – Ты знаешь?

Шейд кивнул.

– Гномы, конечно, – ответил он, слегка удивленно, мол, как Ася этого не поняла сразу.

– Ну, конечно! – передразнила она. – Я же с ними каждый день вижусь, как не узнать!

Парень улыбнулся.

– Ну, прости. Это гномы. Но не совсем обычные. Один из кланов, который уже давно не живет под землей – обосновались в лесах. Думаю, эта избушка одна из многих их временных убежищ.

– А что они делают?

– Думаю, ты сама можешь их об этом спросить, – загадочно сказал Шейд, – Опыт – лучший учитель.

– У, магистр! – пробурчала Ася, но спорить не стала.

Стол тем временем был уже накрыт. Девушка сглотнула слюну, но напрашиваться не хотела. Оставалось надеяться, что эти гномы, в отличие от сказочных, не такие скряги, и пригласят бедных уставших голодных путников разделить с ними трапезу.

Один из коротышек, может быть даже тот, который вошел в избушку первым, словно прочитал Асины мысли, слегка поклонился гостям и широким жестом указал на стол.

– Вы наши гости. Все наше – ваше. Разделите с нами этот скромный ужин.

– С удовольствием! – воскликнула девушка совершенно искренне.

Шейд снова посмеялся в кулак, очевидно, этот хитрец знал заранее, что так будет.

Ася водрузила на лепешку здоровенный ломоть мяса и с упоением вгрызлась в него. На удивление лепешка была мягкой, словно свежая, а не пролежала здесь бог знает сколько времени. Отыскались и кружки, такие же помятые, как первая, но чай, заваренный гномами, показался Асе гораздо вкуснее того, что заварил Шейд.

– Спасибо! – поблагодарила она, когда первый голод был утолен, а вторая кружка душистого и ароматного напитка выпита.

– Я плохо знакома со здешними местами и, стыдно признаться, очень мало знаю о вашем народе, – подумав, сказала она, так как все равно надо было начать с чего-то разговор, а Шейд лишь загадочно поглядывал, а помогать не спешил. – Но мне бы хотелось узнать вас получше.

Гномы, похоже, были польщены.

– Я сразу понял, что вы не из этих мест, – сказал один из них, сидящий ближе всех к Асе.

Он огладил пышную бороду, удобнее расположился на стуле, словно приготовившись начать долгий рассказ. Ася мысленно вздохнула, понимая, что хороший Отворяющий должен не только уметь бегать и спасать, но и слушать.

Сначала он представился сам и представил всех остальных:

– Я Рорин. Это мои братья: Корин, Морин, Борин…

– Торин! – не удержалась Ася.

Но Рорин посмотрел на нее удивленно:

– Даже ничего общего не хочу иметь с этим негодяем – Торином. Дебошир и пьяница. Хорошо, что он мне не брат.

– Да… я пошутила, – Ася покраснела и уткнулась носом в кружку, делая вид, что заинтересовалась распаренным листиком мяты.

– И Юрин.

– Необычное имя, – пискнула Ася, алея ушами, очень уж ей было стыдно за Торина.

Но гном уже переключился на повествование.

– Наш клан так давно обосновались в этом лесу, что уже прадеды наших прадедов не помнят каково это – жить под горами. Ведь нам и здесь совсем не плохо, а все из-за серебрянки…

– Серебрянки?

– Да. Руда, которая выходит на поверхность. Она здесь повсюду. Но только мы способны найти и переработать ее в такой необходимый всем металл.

– Какой? – спросила девушка, тут же пожалев о своем невежестве, потому что пять пар глаз уставились на нее в немом изумлении.

– Наверное, вы прибыли из действительно далеких мест, если не знаете про серебрянку, – спустя паузу пробормотал Рорин, – я то был уверен, что без настоя серебрянки не обходится ни один народ… Как же вы лечите болезни? Раны?

Ася пожала плечами, всем своим видом показывая, что тема эта ее никогда не интересовала и принялась пальцем выковыривать из кружки злополучный листик.

– Ведь это универсальное средство от всех болезней! – воскликнул, пораженный ее незнанием Юрин (или, быть может, это был Морин). – Металл серебрянки при соприкосновении с водой образует чудодейственный эликсир, излечивающий мгновенно даже самые тяжкие раны и болезни.

– О! – заинтересовалась Ася. – А у вас нет с собой немножко на пробу?

– Есть, – подтвердил Рорин деловито. – Пять златых.

Повисло неловкое молчание. Шейд, устав подхихикивать в кулак, все же решил включиться, наконец, в беседу.

– Она шутит, уважаемый Рорин. Продолжайте, очень интересно.

– В общем, наш клан хорошо известен в этих местах, уважаем и знатен, – продолжил гном, добавив в речь немного пафоса.

«Уважаем и знатен», – мысленно повторила Ася, невольно окидывая взглядом убогую лачугу.

Гномы правильно истолковали ее взгляд, но нисколько не обиделись, а даже разулыбались.

– Это времянка. Таких сотни в лесу. Чтобы укрыться от непогоды, провести ночь – другую, перекусить. Незачем поддерживать их в идеальном порядке. А вот если бы вы увидели наш Таронтейн…

Рорин, а следом за ним и его братья блаженно закатили глаза к потолку. Ася, видимо, должна была истолковать это, как крайнюю степень восторга.

– Таронтейн – их священный город. Он, и правда, очень красив, – тихонько пояснил Шейд, пока гномы приходили в себя.

– Так вы получаете доход в основном от добычи Серебрянки? – спросила Ася, пытаясь вернуть разговор в нужное русло.

– Да, да… Основной. Конечно, еще за изготовление черных мечей, доспехов на крови и лунных светцов.

– Черные мечи – это мечи из стали, закаленной особым образом, не ломаются и не тупятся, – как суфлер тихонько комментировал Шейд в Асино наклоненное ухо. – В доспехи добавляют немного гномьей крови, их невозможно повредить даже прямым попаданием копья. Лунные светцы – это…

– А это мы сейчас покажем, – закончил за него фразу Рорин, который уже давно вместе с остальными гномами прислушивался к пояснениям Шейда, и глаза его смеялись. – А то уже совсем темно становится, я и кончика своего носа не вижу.

Действительно, если раньше, из-за непогоды, в комнате было только сумрачно, то теперь, с наступлением вечера, тьма вступила в свои полные права. Лучина, уже пятая по счету, не столько давала свет, сколько пугала, отбрасывая мрачноватые пляшущие тени.

Он отошел к дверям, пошуршал там, выискивая что-то в одежде, потом вернулся, держа в руках маленький мешочек из такого же серого материала, из которого была сшита одежда гномов. Он продемонстрировал его Асе, держа двумя пальцами, словно фокусник перед трюком, потом несколько раз сдавил рукой, и вдруг мешочек засиял ярким ровным жемчужным светом, озаряя всю лачужку до самых ее потайных уголков. Ася зажмурилась, но уже через несколько секунд глаза привыкли к необычному освещению.

– Здорово! – не удержалась она. – А из чего он сделан?

– Кожа земляного льва и помет фосфорного червя, – пояснил Корин таким тоном, будто Асе были хорошо известны эти два вида. Но она лишь глубокомысленно кивнула, не желая показаться еще большей невеждой.

– А сейчас вы зачем здесь? Ищете новую жилу Серебрянки? – перевела она разговор.

Гномы быстро, и как показалось Асе, с некоторой печалью переглянулись.

– Нет, – вздохнул Морин, – мы здесь, потому что пришло наше время…

И остальные четверо с такой горечью вздохнули, что кожа девушки покрылась мурашками.

– Пришло ваше время… умереть? – спросила она с замиранием сердца.

– Нет. Оставить потомство…

Асе сначала показалось, что она ослышалась, так неожиданно прозвучал ответ. Потом она пристально вгляделась в лица гномов, нет, она ничего не перепутала – все гномы были мужского пола. Или?

– А кто будет мамочкой? – робко спросила она, опасаясь, что какой-нибудь …рин сейчас посмотрит на нее скорбно и скажет:

– Ну, конечно, я! Разве не понятно?

Но последующего ответа она никак не могла предвидеть.

– Милое дитя, ты действительно ничего о нас не знаешь, – грустно сказал Рорин. – Разве ты никогда не слышала, что гномы рождаются из камней?

– Нет… Да… Но… – окончательно запутавшись, Ася вопросительно посмотрела на Шейда, но тот промолчал, понимая, что Рорин сейчас все объяснит сам.

– Один раз в жизни каждый гном должен оставить потомство. Мы сами выбираем время, но сделать это нужно до того, как наша кровь станет черной и густой, а это с гномами случается после пятисотлетнего юбилея. Нам с братьями сейчас по двести лет, наша сила в самом разгаре. Поэтому мы приняли решение, что пора. По древнему обычаю, гномы, решившие обзавестись потомством, отправляются в лес. Каждый из них должен найти жив-камень. Это особый камень красного цвета, очень редкий, найти его можно только, если действительно готов. А после, при свете луны, окропить его своей кровью (достаточно буквально капли, пояснил он побледневшей Асе) и закопать в землю, чтобы новая жизнь вызрела. После этого можно возвращаться домой. Через несколько недель маленькие гномы сами придут за нами. Это, наверное, зов крови… Не знаю… Но я жду с нетерпением этого чуда, когда однажды утром я открою глаза и увижу рядом со своей кроватью маленькое беззащитное создание – моего сына. Я научу его всему, что знаю сам. Буду любить его, оберегать от всех бед…

– А почему такая грусть в голосе? – удивилась Ася, понимая, что ничего жуткого в процессе гноморождения, похоже, нет.

Гномы опустили глаза, ответил за всех молчаливый Борин:

– Дело в том, что после этого похода не все гномы живыми возвращаются домой… И не все дети находят дорогу…

– Почему?

– Варлоки! – вздохнули все хором. – Это просто какое-то гномье проклятие! Не знаю, как они нас находят, может запах крови пробуждает их древний инстинкт, но эти твари, обычно тихо дремлющие где-то в норах под землей, активизируются именно тогда, когда проведен обряд жизни. Они настигают нас и расправляются безжалостно. Видимо, они даже могут добраться до жив-камней, потому что из нескольких малышей, которых мы с нетерпением и радостью ждем, приходят лишь половина, или двое, или только один… Обряд был проведен сегодня ночью. Мы постарались за день уйти как можно дальше от этого места, замести следы. Но, откровенно говоря, совсем не уверен, что это поможет.

Вот тут Ася поняла, что влипла в очередную историю. Но что же, она сама этого хотела…

– А что делать, если они вас все-таки найдут?

– Как что? Сражаться. Но эти твари чрезвычайно зубастые и живучие. Шансы, конечно, есть. Но не у всех.

– А чем сражаться будем? – глупо спросила девушка, смиряясь со своей судьбой.

Рорин молча указал ей на кучу хвороста, сваленного в углу.

– Но это же просто куча палок!

– Да, – грустно согласился Рорин, – но это единственное оружие, против них, так как любые мечи отскакивают от этих чудовищ, как заговоренные. За нашу тысячелетнюю историю мы уже что только не перепробовали, поверьте, заостренные палки – лучшее средство. Увы. Нам жаль, что вы выбрали этой ночью такое ненадежное пристанище… Мы постараемся вас защитить.

«А мы вас», – подумала Ася.

С ужином было покончено. После того, как остатки еды были убраны со стола, Рорин достал из заплечного мешка, лежащего у двери, странный, почти черного цвета, нож и принялся заострять концы палок, выбирая из всех самые гибкие, чтобы не сломались от одного толчка. После раздал импровизированное оружие своим братьям, посмотрел задумчиво на гостей, вздохнул и протянул им также по несколько прутьев.

– Мне бы не хотелось, чтобы вы сражались, но боюсь, перевес может оказаться не нашей стороне. Все просто: острым концом вперед и держите прут на вытянутой руке, а то эти твари такие живучие, даже пропоротые насквозь могут проползти до противоположного конца и вцепится в руку. Тогда все: вцепляются намертво, если руку не отгрызут, то ядом точно отравят.

– Они еще и ядовитые? – воскликнула Ася. Похоже сюрпризы на сегодня не заканчивались.

– Ядовитые. Мы, конечно, серебрянкой запаслись… Но все же будьте осторожнее.

Гномы прямо на полу принялись расстилать свои меховые одежды и устраиваться спать.

– Я бы советовал тебе тоже отдохнуть, – сказал Шейд, глядя, что Ася продолжает скромно сидеть на лавке. – Лучше будет, если мы встретим врага полными сил!

– А ты?

– Я покараулю, – объяснил он, и чтобы предупредить возражения, готовые сорваться у Аси с губ, добавил: – Мне сон не нужен!

Девушка возражать не стала, откровенно говоря, она давно бы уже растянулась на лавке, но совестно было занимать единственную пригодную для отдыха поверхность. Но раз Шейд сам предлагает, то ладно.

Лунный светец, долгое время горевший ровным светом, вдруг начал мерцать и гаснуть. Комната постепенно погружалась в темноту.

– Если услышите, что в окно кто-то скребется или в дверь, даже не думайте приближаться. Оставайтесь на месте, что бы ни случилось! – давал им Рорин последние указания.

– И вот еще, – Морин протянул Шейду очередной мешочек с пометом фосфорного червя, – раз уж ты вызвался караулить, если услышишь что-то подозрительное, сразу включай светец и буди нас!

– Хорошо, – опешил Шейд, – а если бы я не вызвался? Вы, похоже, часовых выставлять и не собирались?

Рорин хитро улыбнулся.

– Я знал, что ты вызовешься, Рерис. Я тебя не сразу узнал: ты сильно изменился с нашей последней встречи. И ты меня, не узнал, конечно… Ты был хорошим Отворяющим, Рерис. Мне жаль, что ты погиб.

Ася, вздрогнув, приподнялась на локте, пристально вглядываясь в лицо Рорина сквозь сгущающуюся темноту. В отсветах гаснущего лунного светца лицо гнома выглядело скорбным, ему действительно было жаль. А на Шейда смотреть было больно, видимо его имя, которое он забыл, и которое произносили сегодня уже второй раз, всколыхнуло в нем всю ту боль, что он старательно подавлял в себе все это время. Он готов был быть Тенью, лишь бы не вспоминать то, что невозможно было вернуть.

– Ты знаешь, что случилось, Рорин? Скажи, пожалуйста! – взмолилась Ася, и Шейд, хотя изо всех сил делал вид, что ему безразлично, замер, глядя куда-то в пол.

Но гном покачал головой:

– К сожалению, мне это не известно.

Девушка думала, что долго не сможет уснуть, слишком много событий произошло сегодня, слишком о многом надо было подумать, но, к ее удивлению, едва она успела опустить голову на лавку, как ее сморил сон.

Раньше она часто размышляла, каково это: спать во сне? Она проснется у себя дома, а потом просто продолжит с того момента на котором остановилась, словно посмотрит вторую серию? Оказалось совсем не так: она просто уснула. Глубоко, без сновидений.

Проснулась она от того, что сквозь веки ударил яркий свет, а рука Шейда требовательно тормошила ее за плечо. Одновременно с этим она услышала его громкий голос:

– Рорин вставай! Вставайте! Все вставайте! Они у дверей!

– Кто? – хотела спросить Ася, но разом все вспомнила и вскочила на ноги, крепко сжав тонкую хворостину, которая, особенно теперь, показалась ей совсем несерьезным оружием.

Гномы поднялись на ноги мгновением позже, встали вокруг них, образуя полукруг, настороженно прислушиваясь к звукам снаружи. А снаружи действительно что-то происходило. Девушка услышала странные звуки больше всего похожие на то, что кто-то играет на снегу в мяч: мягкие удары совсем не напоминали шаги. Но мячи ведь тоже так не прыгают: шлеп… пауза… шлеп… пауза. И вдруг быстро: шлеп-шлеп-шлеп… И вот они уже у самых дверей. Ася чувствовала это, хотя еще никого не видела.

– Двери не выдержат долго, – тихо сказал Рорин одними губами. – Всем приготовиться.

Но Ася знала, что двери могут выдержать с ее помощью достаточно долго и подняла обе руки, словно подпирая ее изнутри.

– Есть ли хоть малейшая возможность прогнать их? – спросила она. – Если они поймут, что дверь им не одолеть – они уйдут?

– Вряд ли, – лаконично ответил Морин. – Но это даст нам больше времени подготовиться.

– Юрин, Рорин – охраняйте дверь. Остальным – внимание на окна. Если они поймут, что там им не пройти, у них останется только…

Договорить он не успел, потому что в эту секунду стекло со звоном осыпалось, и на пол хижины приземлился мяч. Вернее, он вначале показался Асе мячом, а спустя мгновение мяч открыл пасть, усеянную вместо зубов острыми иглами, отряхнулся, как собака, так что с его длинной коричневой шерсти полетели во все стороны осколки битого стекла, коротко вякнул и, спружинив от пола, кинулся на Морина, стоящего ближе всех. Морин вовремя вскинул руку с палкой, так что острие легко вошло в мягкое брюхо. Варлок зашипел и, не сбавляя скорости, словно пропоротое брюхо и вывалившиеся внутренности были ерундой, не стоящей внимания, заскользил по хворостине вперед, пытаясь добраться до руки гнома. Морин успел отбросить палку вместе с насаженным на него чудовищем. Никто не успел перевести дух, потому что сквозь разбитое окно уже сыпались в хижину новые варлоки. Гномы рассосредоточились вокруг, пытаясь оградить своих гостей, хотя Шейд не стал ждать пока до него доберутся и принял участие в битве. Ася рванула было тоже, но была безжалостно откинута назад.

– Не лезь! – кинул ей сквозь зубы Шейд, как раз приканчивая очередную зубастую тварь.

Поэтому пришлось за течением битвы наблюдать из-за спины Шейда. И, кажется, наши побеждали. Как это ни было абсурдно, но тонкие палки против острых зубов – оказались действенным средством: несколько варлоков пыльными комками валялись без движения, откинутые в пылу сражения к самой двери. Несколько еще сопротивлялись из последних сил, но было ясно, что битва выиграна. Хотя, как успела понять Ася, в рядах защитников тоже не обошлось без потерь: Морин осел на пол, зажимая руками хлещущую из раны кровь. У Рорина плетью повисла левая рука, с пальцев на пол падали алые капли. Корин прихрамывал. Остальные были бодрячком. У Аси отлегло от сердца, она даже расслабленно присела на лавку, ожидая пока ослабевших тварей окончательно перебьют.

Наконец, последний варлок повалился на бок. Повисла жуткая тишина, прерываемая хриплым дыханием и тихими стонами Морина, который, похоже, держался из последних сил.

– Сейчас, брат! – воскликнул Юрин, бросаясь к мешкам, которые теперь тоже были раскиданы по всей хижине. Развязал один, заглянул, выругался, заглянул в другой. Наконец, нашел что искал: в его руке оказалась крошечная, буквально на один глоток, бутылочка с серебристой, тягуче переливающейся жидкостью внутри. Юрин бросился к брату, на ходу зубами выдергивая пробку из горлышка.

– Пей! – он опустился на одно колено, бережно поднес пузырек к губам раненого. Морин осушил его одним глотком и, словно все силы разом покинули его, потерял сознание. Но по лицу Юрина Ася поняла, что теперь с ним все будет хорошо.

Корин и Рорин тоже выпили по бутылочке целебного напитка. Ася вздохнула было с облегчением, но тут Шейд, до этого молчаливо стоящий возле нее, покачнулся и навалился на нее всем телом, едва удерживаясь на ногах.

– Ты что? – удивилась девушка, оборачиваясь и тут увидела, что лицо ее друга залила смертельная бледность, рубашка на предплечье пропиталась кровью: она была темной, поэтому Ася не сразу увидела, что Шейд тоже ранен.

– Пожалуйста, пожалуйста, дайте ему тоже вашего чудесного снадобья! – в ужасе закричала девушка, судорожно соображая, где можно достать пять злотых. Или попробовать договориться в кредит? Но это были глупые мысли, не иначе как с перепугу. Конечно, никто денег с нее требовать не стал, Шейду незамедлительно влили в рот порцию серебрянки и уложили на лавку.

– Единственное, что плохо – это то, что человеческий организм с трудом переносит яд варлоков, – предупредил Рорин, заботливо укрывая парня своей дохой, – боюсь, ему предстоит не самая веселая ночь…

Только спустя час, когда перевязав раны и немного успокоившись, гномы растянулись на полу, чтобы еще немного поспать, Ася поняла, что внутри нее растет какое-то непонятное беспокойство. Она долго не могла понять, с чем оно связано. Посмотрела на гномов, на окно, затянутое дырявым покрывалом, теперь, когда стекла не было, холодный ветер беспрепятственно проникал в хижину, и даже печка не спасала. Посмотрела на Шейда, он лежал все такой же бледный, капельки пота выступили на лбу. И вдруг догадка осенила ее: почему она все еще здесь? Почему не очнулась у себя дома, как это всегда обычно происходило после выполнения миссии? Разве враги не побеждены?

Ася тихонько отогнула импровизированную штору и посмотрела на груду коричневых меховых шаров, их даже уже успело немного припорошить снегом. Нет, они были окончательно и безоговорочно мертвы.

Она отвернулась от окна и увидела, что Рорин смотрит на нее, приподнявшись на локте.

– Тебе надо отдохнуть, девочка, – сказал он с теплотой в голосе, жестом приглашая присоединиться к компании гномов. Меховая одежда была расстелена на полу рядом с печкой, словно теплый ковер. Места там было достаточно, что бы поместить еще парочку таких, как Ася, но девушка отрицательно покачала головой.

– Я выспалась. Я лучше посижу с Шейдом… Рерисом…

– Ты ведь тоже Отворяющая, верно? Хотя и очень молоденькая. Спасибо, что помогли нам.

– Не за что, – неуверенно ответила Ася. Почему-то ее не оставляло чувство, что еще ничего не кончено.

Шейд всю ночь бредил и метался во сне. Только, когда из-под занавески начал проникать розовый свет, означающий, что наступает утро, он затих. Потом вдруг открыл глаза, внимательно посмотрел на Асю. Девушка обрадовалась, думая, что он очнулся, но парень, видимо, был еще не в себе.

– Почему ты не надела то ожерелье из кошачьего глаза, что я подарил тебе? – спросил он отчетливо, глядя на Асю осмысленным взглядом. – Оно так идет к твоим темным волосам и карим глазам…

– Шейд, Шейд, очнись! – девушка даже испугалась немного.

Она наклонилась к самому его лицу, давая возможность как следует ее рассмотреть.

– Это я, Ася! Посмотри! У меня светлые волосы, а глаза синие. Видишь?

Шейд заморгал, словно увидел ее только сейчас.

– Ася? – удивленно спросил он.

– Да! А ты думал, с кем ты разговариваешь?

Парень не ответил, по его лицу было видно, что он пытается ухватить ускользающие обрывки воспоминаний, но они уже развеялись.

– Я не знаю, – сказал он растеряно. Его губы дрогнули.

Ася промолчала, но подумала про себя, что не все воспоминания покинули Шейда. Может быть какие-то, наиболее сильные и дорогие, до сих пор дремлют где-то внутри и ждут лишь толчка, чтобы выйти наружу. Она решила взять это себе на заметку.

Парень снова уснул, но на этот раз спокойным, здоровый сном. Ася, увидев, что опасность миновала, тоже решила немного отдохнуть. Она подбросила в печь еще хвороста и пристроилась к гномам под бочок. Юрин перекатился во сне и закинул на нее руку, Борин, закряхтев, положил голову на ее плечо. Ася заснула, чувствуя себя Белоснежкой у семи (ладно, ладно, пяти) гномов.

Проснулась она от того, что окончательно замерзла: печка прогорела, но хвороста никто не подкинул, и комната быстро выстыла. Поворочавшись какое-то время, но понимая, что сон покинул ее окончательно, девушка встала. К тому же не помешало бы посетить… м-м-м… кустики.

Зябко поеживаясь и плотнее запахнув дубленку, которую она успела в бессознательном состоянии нацепить на себя еще ночью, когда стала замерзать, Ася шагнула за порог. Опасливо обойдя дом с другой стороны, не с той, где были свалены мертвые тушки, она углубилась в лес. Подходящих кустиков все никак не находилось: лес сбросивший листву, был прозрачный и предоставлял прекрасный обзор на много шагов вперед.

«Но не бродить же здесь до обеда! – строго сказала себе Ася. – Вон те кустики выглядят вполне прилично!»

Сделав важное дело, она бодро зашагала к дому, мечтая, что сейчас подбросит веток на горячие угли, вскипятит чаю…

– Ася, подожди, – остановил ее чей-то голос, едва девушка успела взяться за дверную ручку.

От неожиданности она так резко повернулась, что поскользнулась и начала падать, но была поймана и поставлена на ноги. Сильные руки ловко отряхнули ее от нескольких прилипших снежинок. Девушка же обмерла, не могла ни пошевелиться, ни закричать. Но зачем ей кричать? Ведь Лис не сделает ей ничего плохого. Ведь так…

– Лис, – прошептала она и не узнала своего голоса, так хрипло он прозвучал. – Что ты здесь делаешь?

– Как что? То же, что и ты. Пытаюсь помочь… Ты чего дрожишь? Боишься? – он оглянулся, словно ожидал увидеть за своим плечом затаившегося там монстра. – Меня?

Ася хотела отрицательно покачать головой, но вместо этого кивнула.

– Почему Юджин набросился на тебя? Почему никто в Сумеречной школе ничего мне про тебя не рассказывает? Пока ты мне этого не объяснишь, я никаких дел с тобой иметь не буду!

Лис покачал головой. Он выглядел расстроенным и растерянным. Или просто хорошо изображал это.

– Ладно, – согласился он, увидев ее непреклонный взгляд. – Разговаривать будем здесь?

– Да.

– Ну, хорошо. Хотя вспоминать о прошлом мне тяжело.

Лис присел на корточки, потер ладонями лицо.

– Юджин, Юджин… Мой старый друг. Он меня предал. И к тому же оклеветал перед советом. Я был изгнан из Отворяющих, лишен статуса, лишен всего, ради чего жил. Извини, что не сказал тебе этого раньше.

– Юджин тебя предал, – медленно повторила Ася, переваривая информацию. – Оклеветал? Почему? Зачем ему это было нужно?

– Можно я не буду отвечать на этот вопрос? Это только между мной и им. К сожалению, он даже не осознает, как был неправ и винит во всем меня!

Ася не знала верить или не верить. Лис поднял на нее глаза. Спокойный и усталые. Он так на нее смотрел… Но во всем этом была какая-то неувязочка. Девушка вдруг поняла, что ее беспокоит.

– Твой старый друг? Да? Не слишком ли ты молод для того, чтобы иметь старых друзей?

Лис вздохнул.

– Ну что ты к словам придираешься? Был учителем, стал другом! Просто я знаю его целую вечность, поэтому и сказал так.

– Значит из Отворяющих тебя изгнали? А почему же ключ до сих пор у тебя?

Парень искренне удивился:

– Отнять у Отворяющего ключ – крайняя степень, почти убийство. К смертной казни меня никто не приговаривал. Лишь наложили запрет. Но это моя жизнь! Я не могу так просто отказаться от всего этого!

– И в зале выпускников я тебя не видела! Из какого металла, кстати, у тебя ключ? – Быстро спросила она, не давая ему времени обдумать ответ.

– Из платины, – ответил тот, не задумываясь. – И кто же в зале выпускников повесит портрет отступника?

Ася вздохнула.

– Ладно. Но скажи напоследок: ты никого не убил? Не за это тебя изгнали?

Лис поднялся, положил ей руки на плечи и сказал тихо:

– Я не сделал ничего, что не сделал бы другой на моем месте.

В эту секунду входная дверь распахнулась, на пороге возник нетвердо стоящий на ногах Шейд. Увидев Асю, он заметно успокоился, но тут в его поле зрения попал Лис, и тень вновь легла на лицо. Он знал о Лисе только со слов Аси, но тут же понял, кто перед ним.

Парни смерили друг друга взглядами.

– Привет, Тень, – сказал Лис сухо.

И когда им уже надоест задирать друг друга? Асю разобрала злость.

– Его зовут Рерис! – громко заявила она.

– Рерис? – усмехнулся Лис. – Да я знаю, знаю! Великий магистр Церерис. Как я сразу тебя не узнал?

– Я сильно изменился с тех пор?

Лис неопределенно махнул рукой и пожал плечами. Это могло означать, что угодно: от «еще как изменился» до «мне вообще плевать на тебя».

Они вернулись в дом. Ася услышала, как Лис, входящий последним, тихо пробормотал себе под нос:

– Это становиться просто смешно…

Борин уже хлопотал у печки, чайник весело пыхтел, брызгая кипятком, Рорин, выглядевший уже вполне здоровым, раскладывал на столе припасы.

– Вот ты где! – сказал он радостно, увидев Асю. – А мы уже волновались!

Потом увидел нового гостя, и брови его удивленно поползли вверх.

– Похоже, наш домишко пользуется популярностью. Может быть, открыть здесь отель, а ребята?

Гномы дружно рассмеялись. Но Лис шутки не оценил.

– Я Отворяющий. Пришел помочь, – сказал он довольно хмуро.

– Спасибо, конечно! Но твои коллеги уже справились! – жизнерадостно сообщил Корин. – Проблема решена. Сегодня мы двинемся в обратный путь. А скоро, я уверен, к нам присоединяться наши наследники. Наш поход завершен успешно.

– Еще не завершен, – отрубил Лис, без предисловий.

– Почему? – спросил Рорин в один голос с Асей. Он удивленно, она требовательно, потому что давно поняла, что-то идет не так. Гномы замерли, оставив свои дела, и вопросительно посмотрели на странного неулыбчивого гостя.

– Этого я еще не знаю. Могу сказать одно: пока Отворяющий не покинул тот мир, в который пришел для разрешения проблемы, миссия не завершена. И еще: если в этот оказался еще и я, значит проблема действительно серьезна. Гибель грозит не только маленькой группе гномов.

– А кому? – заставила себя спросить Ася, хотя прекрасно прожила бы без этого знания.

– Возможно, всему народу гномов.

Стало тихо. Так тихо, что шипение кипящего чайника казалось шумом горного водопада. Через минуту все вернулись к своим делам, но в полном молчании.

Лис, стоящий в дверях, так и не дождался приглашения в дом, но все-таки зашел, слегка демонстративно присел на свободный стул. Все, не сговариваясь, старались обходить его взглядами, словно его здесь не было.

За завтраком беседа тоже не клеилась. Гномы старались обращаться только к Асе или Шейду, хотя Лиса тоже пригласили к общему столу – таков был закон этого народа: гостя, пришедшего в дом, обязаны были накормить. Ася вкратце рассказала ему все, что узнала сама, а также то, как происходила ночная битва.

– Мы выходим после завтрака, – сообщил Рорин чуть позже. – Вы пойдете с нами, или останетесь?

Ася встретилась глазами с Шейдом, тот едва заметно кивнул.

– Пойдем с вами. Похоже, мы с вами каким-то образом связаны.

– Хорошо. До следующей времянки несколько часов пути, вечером будем там. Рерис, ты в состоянии идти?

– Да, вполне. Серебрянка творит чудеса: рана на плече совсем затянулась.

– Я иду с вами, – угрюмо встрял Лис, – или за вами, если мое присутствие вызывает у кого-то явное отторжение.

– Иди, – устало согласился Рорин, – куда же от тебя денешься.

Утренний лес пах свежим снегом. Было морозно и солнечно. Ася вздохнула полной грудью, прогоняя из головы мрачные мысли. Гномы выстроились цепочкой, закинув заплечные мешки. «Прямо, как в мультике», – подумала Ася. Последними встала Ася, Шейд и Лис, и их маленький отряд выдвинулся вперед.

Шагалось легко, к счастью снег был еще неглубоким, такими темпами они быстро дошагают до следующего домика, думала Ася. Иногда она оборачивалась на Шейда, волнуясь, как тот себя чувствует, но парень бодро шел вперед, а через какое-то время стал легонько, шутливо подталкивать теряющую темп девушку.

– Ну, шагай впереди! – не выдержала она очередного дружеского тычка в лопатку.

– Нет, я прикрываю тыл! – отшутился он.

– Вон, пусть Лис прикрывает тыл.

Лис, идущий последним, даже не отреагировал, он вообще вел себя как-то странно, всю дорогу оборачивался и всматривался в лес.

– Я ему не доверяю! – громко ответил Шейд. Ася не сомневалась, специально, чтобы Лис услышал, и посмотрела на него неодобрительно: это уже просто нехорошо. Неожиданно для себя девушка сделала вывод, что, кажется, поверила Лису.

– Стойте! – вдруг крикнул Лис, подавая знак рукой, чтобы все замолчали. Все, как ни странно послушались.

И тут Ася услышала знакомые звуки, которые тут же узнала: шлеп, шлеп… Словно мяч скачет по снегу. А спустя секунду и увидела среди темных стволов мелькание маленького круглого тельца, которое целенаправленно приближалось к застывшей группе, словно его притягивал магнит.

Варлок! Но как он выжил?

Но гномы недолго стояли на месте, они тут же бросились к деревьям отламывать крепкие, но гибкие ветки, чтобы сделать оружие.

– Дайте мешок! – крикнул Лис.

– Ты не сможешь запихнуть его в мешок! – крикнула Ася, судорожно сжимающая хворостину, которую кто-то успел всунуть ей в руку.

Но Шейд неожиданно не стал спорить, остановил Борина и сказал:

– Дай ему то, что он просит.

Варлок был уже совсем близко. Ася разглядела, что этот варлок был какой-то маленький и вялый, выглядел он не опасно. Может быть, так только казалось при свете дня?

Борин вытряхнул содержимое мешка прямо на снег и протянул Шейду, тот передал его Лису, а сам встал рядом, готовый в случае чего помочь.

Шарлок, разогнавшись, мчался прямо на группу людей и гномов, когда оставалось меньше трех метров, он подпрыгнул, целясь в грудь Лису. Лис, стоящий с открытым мешком, словно тореадор в последнюю секунду гибко скользнул вбок, а мохнатая тварь угодила в ловушку. Она слегка застряла в горловине, но Шейд придал ей ускорения, хлопнув по торчащему лохматому заду. Секунду спустя все было кончено: мешок вякал и пытался вырваться из рук, длинные острые зубы пытались прокусить ткань, но увязли в ней так, что остались торчать снаружи, источая яд. Парень удовлетворенно осмотрел свою добычу.

– Зачем тебе эта пакость? – неприязненно спросил Рорин. На лицах гномов застыло плохо скрываемое отвращение.

– Хороший был мешок, – скорбно пожаловался Борин, – теперь только выбрасывать!

Но Лис невозмутимо взвалил неприятную ношу на плечо и коротко пояснил:

– Хочу понять, с чем мы имеем дело.

К домику – времянке группа подошла только в сумерках. Ася едва передвигала ноги от усталости, короткий привал днем был уже несколько часов назад, поэтому едва она зашла в избушку, сразу плюхнулась на стул, всем своим видом показывая, что слабый женский пол нуждается во внимании и заботе, поэтому принимать участия в хозяйственных делах отказывается.

Этот домик был похож на первый как две капли воды. У Аси даже случилось дежавю: видимо, гномы не заморачивались понапрасну дизайнерскими ухищрениями. К счастью, здесь окно было цело, поэтому, едва растопили печь, комната наполнилась приятным теплом. Все тоже словно оттаяли и разговорились, даже на Лиса смотрели без прежней неприязни: привыкли во время похода.

– Куда ты дел эту тварюшку? – беззлобно спросил Морин, увидев, что в руках у Лиса больше нет мешка.

Тот молча указал за дверь, потом добавил:

– Оставил в сенях, чтоб не портила аппетит. После ужина я ее исследую.

У Аси после этих слов сразу возникло видение Лиса в лаборатории на космическом лайнере с маленькой циркулярной пилой в руках. История повторялась. Девушка почувствовала, что уже не так голодна: аппетит все-таки испортился.

Ее опасения подтвердились. После ужина – здесь в кладовке так же нашлась масса припасов, даже маленький кулечек засушенных ягод, который, не сговариваясь, пожертвовали Асе – Лис потребовал себе нож.

– Нож их не берет, – тихо сказала девушка, понимая, что этот аргумент его не остановит.

– Я и хочу понять – почему.

Шейд, догадавшись о чувствах Аси, положил руку ей на плечо:

– Я знаю, тебе неприятно. Но, думаю, этому злобному созданию ничего не угрожает: сама знаешь, гномий нож его не берет.

– Мы не будем мучить его понапрасну, – добавил Лис, думая, что это должно ее успокоить, но вызвало обратную реакцию: Асю затрясло, как в лихорадке. Одно дело победить врага в битве, совсем другое пытать пленного, беспомощного, пусть даже злобного и безмозглого врага.

Лис раздраженно махнул рукой и вышел в сени. Шейд пошел с ним.

Гномы, усевшись вокруг стола, вели неспешную беседу о том, как будут знакомиться со своими детьми, какие имена им дадут.

– Я всегда мечтал назвать сына Глоин, – неспешно поведал Асе Рорин, – в честь великого героя, победителя битвы при Оридоуне. Я сделаю его воином.

– А я не хочу такой судьбы для мальчика, – покачал головой Морин, – пусть проживет обычную, но счастливую жизнь. Будет добытчиком руды, как мы с вами. Выкинь ты из головы эти романтические бредни, Рорин.

– Главное, чтобы все они добрались невредимыми в Таронтейн, – вздохнул Борин, и все согласно кивнули.

– А как выглядят маленькие гномы? – спросила Ася. – У них уже есть бородки?

Гномы рассмеялись ее словам.

– Что ты! Какие бородки! Они выглядят совсем как дети. Трехлетние, пожалуй. Кто-то из людей говорил мне, что наши малыши выглядят, как трехлетние дети. Разве что для человеческих детей они слишком малы, пожалуй, а вот для гномов в самый раз.

– Как же они идут по лесу? Такие маленькие, беззащитные… Здесь столько опасностей, – задумчиво сказала Ася.

Борин пожал плечами:

– Нам этого знать не дано. Одно известно наверняка, оставаться у жив-камней и ждать появления малышей на месте – очень опасно. Это всегда привлекает варлоков, и тогда никто не спасется.

Тут открылась дверь и в комнату вошли Лис и Шейд. Ася боялась поднять глаза, услышав их шаги. Боялась, что Лис сейчас скажет: «Он не сильно мучился» и положит на стол нож в потеках крови.

Но к своему удивлению, она услышала возглас Корина:

– Ты зачем его сюда приволок?

И подняла глаза. Лис стоял посреди комнаты, держа в руках нечто, напоминающее импровизированный намордник. Мешок был изрезан на тонкие ленточки, которые оплетали варлока, не позволяя ему как следует открыть зубастую пасть. Лис подвесил варлока на гвоздь, зацепив за оставшиеся от мешка ручки. Варлок злобно шипел и смотрел на присутствующих неприязненно, но Ася обрадовалась, что он жив и, кажется, совсем не пострадал.

– Гномий нож отскакивает от него, как заговоренный, – подвел итог Лис, – продолжу наблюдения.

– Интересно, а что они едят? – подала голос Ася.

– Гномов! – отрезал Рорин. – И маленьких глупых девочек!

Скоро стали устраиваться на ночь: гномы на расстеленных меховых одеждах, Лис и Шейд тут же рядышком, где нашлось свободное место, но по разные стороны, Асе, как единственной девушке, великодушно уступили лавку. Не спалось. В голову лезли разные мысли. Например, о том, что так долго, как в этом мире, она еще нигде не задерживалась. О том, кто та девушка с темными волосами и карими глазами, с которой разговаривал Шейд. И, конечно, о том, что рассказал ей Лис.

Варлок тоже не спал: сетка дергалась и скрипела. Ася тихонько встала и подошла посмотреть, как он там. Мохнатый шар уставился на нее круглыми, как у совы глазами, которые слегка светились в темноте.

– Ну, и что ты такой злобный? – спросила она шепотом. – Съесть меня хочешь?

Чудовище насторожено замерло. Ася, сама не понимая, что она делает, взяла со стола остатки окорока и стала осторожно пропихивать сквозь дыры сетки. Варлок открыл рот, осторожно прихватил зубами кусок мяса и стал причмокивать. Дожевал и вдруг доверчиво уткнулся теплым боком в руку Аси, замурлыкал.

– Ты что это делаешь? – опешила она. – Тебе положено меня грызть! Забыл?

– Ты что это делаешь? – в унисон Асе отчетливо произнес чей-то голос в самое ее ухо, так что девушка подпрыгнула. – Без руки хочешь остаться?

Это Шейд проснулся и так тихо подкрался, что она ничего не успела заметить.

– Ты проснулся? – спросила она.

– Я не спал. Ты забыла? Я не сплю!

– Притворялся, да?

– Пытался делать вид, что я такой же нормальный, как все, а не призрак, занесенный сюда причудой судьбы.

– Вчера ты спал…

– Нет, был без сознания. Разные вещи. Ты лучше скажи, какого… Хм… Зачем ты его кормишь?

– Понимаешь, мне кажется, мы ничего о них не знаем. Смотри.

Ася безбоязненно просунула руку сквозь дыру, и варлок потерся о ее ладонь.

– Может они не хотят причинить зло, когда приходят?

Шейд покачал головой.

– Не думаю. Вспомни, вчера варлок первым бросился на Морина, и загрыз бы его, если бы у него была такая возможность.

– А вдруг бы не загрыз?

– Поцеловал бы? Ася, не выдавай желаемое за действительное! Этот монстр ластиться к тебе, потому что ты его накормила. Он лишь дикий зверь. Дикий и опасный.

Девушка помолчала, обдумывая услышанное.

– Может быть, – сказала она, наконец, – но пообещай мне, что Варкуше не причинят никакого вреда. Что ты будешь его защищать!

– Варкуше? Ася, ты меня пугаешь!

– Пообещай!

Шейд развел руками:

– Ладно, ладно, хорошо. Ничего с твоим Варкушей не случиться. А теперь иди спать!

– А ты что будешь делать?

– Варкушу твоего охранять! – Шейд улыбнулся. – Иди, завтра предстоит длинный путь.

Ася послушно побрела к лавке. На какое-то мгновение ей показалось, что Лис не спит, а внимательно смотрит на нее.

– Лис? – тихонько позвала она.

Тишина. Девушка присмотрелась: нет, глаза закрыты, показалось.

Утром, за завтраком, Ася поняла, что и окорок, и лепешки, казавшиеся вначале такими вкусными, надоели ей хуже горькой редьки.

– Ничего, – подбодрил ее Борин, – скоро придем в Таронтейн, я угощу тебя чудесными пончиками! Лучше меня никто их не готовит.

– Попей хотя бы чаю! – почти приказал Шейд.

Ася вяло отхлебнула пару глотков.

– Лис вот тоже ничего не ест! – наябедничала она.

– Поэтому он такой худой! – назидательно сказал Рорин.

Лис и в самом деле совсем не притронулся к еде, сидел, глядя на сложенные на столе руки, о чем-то глубоко задумавшись.

– Скажите, – вдруг обратился он к гномам, – при изготовлении своих мечей, вы добавляете в металл кровь? В доспехи – да, об этом я слышал. А как насчет мечей? Кинжалов? Ножей?

– Совсем каплю, – пожал плечами Рорин, – давно известно, что это придает особую крепость металлу.

– Ясно. Можно я попрошу твой нож ненадолго?

– Опять? Да бесполезно. Давай я тебе хворостину заточу!

– Нет, мне нужен нож.

Ася нервно заерзала на месте, поглядывая на Шейда. «Ты обещал!» – читалось в ее взгляде. Но Лис, увидев ее волнение, успокаивающе поднял руку.

– Я не причиню ему вреда.

С ножом в руке Лис подошел к сетке и вдруг быстрым и сильным движение перерезал сразу несколько лоскутов – веревок. Сетка развалилась, и мохнатый ком вывалился наружу, приземлился на пол, замер. И вдруг, резко сорвавшись с места, кинулся на Борина. Будь у Борина в руках заточенная хворостина, он бы мог защититься. Но он не был готов к нападению, поэтому лишь покачнулся от удара упругого тела и опрокинулся навзничь. Гномы взвыли, не ожидая такого вероломства. Морин, схватив со стола второй нож, кинулся на Лиса, который даже не пытался защититься, просто стоял и смотрел, как к нему приближается разъяренный гном. Морин уже даже занес руку для удара, но тут его остановил крик Борина:

– Стой, брат, стой!

Ася, которая от ужаса перестала ясно соображать, увидела только, что Борин живой и невредимый сидит на полу, а тварюшка радостно урчит, удобно расположившись на его коленях.

– Познакомься, Борин, – едко сказал Лис, – это твой сын!

Гораздо позже, уже вернувшись домой, Ася удивлялась, как же так получилось, что никто из гномьего народа никогда даже не задумывался над странными совпадениями. Варлоков всегда появлялось ровно такое количество, сколько жив-камней было оставлено в земле. И появлялись они лишь тогда, когда гномы решались оставить потомство. Как бы они не старались запутать следы, варлоки всегда отыскивали их, словно шли на какой-то, одним им ведомый, зов. Зов гномьей крови, как это стало известно теперь. Поэтому и кинжалы отказывались подниматься на своих собратьев. Разрешилась и еще одна загадка: как маленькие беззащитные дети могли преодолеть все опасности зимнего леса и прийти невредимыми. Очень просто: природа дала им необыкновенную и сильную защиту: первые несколько дней своей жизни маленькие гномы преодолевали ядовитыми, зубастыми и очень опасными созданиями, с которыми мало кто рискнул бы связываться. Однако добравшись до Таронтейна, малютки гномы вылуплялись из гадкой шкуры и вместе с ней навсегда оставляли в прошлом воспоминания о том коротком периоде жизни. Они не представляли опасности для своих родителей: они лишь хотели быстрее воссоединиться с ними. А гномы поколениями боролись с этой напастью, научились весьма ловко обращаться с заостренными палками, заставляя их защищаться и убивать, но когда-нибудь обязательно бы настал тот момент, когда ни один маленький гном, появившийся из жив-камней, не пришел бы домой. Собственно говоря, этот момент почти наступил, повезло благодаря случайности: один из жив-камней Борина был совсем мал. Хорошенько осмотрев его, гном решил, что из него родиться совсем слабый малыш и уже хотел отнести на то место, где нашел, но увидел, что уже и на этот камень упала капля его крови – пришлось закопать его вместе с остальными. Гномик из него все же родился, но слабенький и с большим опозданием от своих старших братьев. Он нашел своего отца позже… И изменил всю историю гномов.

Когда гномы поняли, что все это время истребляли собственных детей, горе их было так велико, что Отворяющие тихо покинули домик, оставив их наедине с их скорбью.

Они стояли молча, глядя на лес, на серое небо, но только не друг на друга.

– Мы могли бы быть хорошей командой, – тихо сказал Шейд, и по тону его голоса Ася поняла, что он обращается не к ней. – Но почему же я тебя так ненавижу?

– Аналогично, Тень, – проговорил сквозь зубы Лис.

Девушка молчала. У нее сжималось сердце: они оба были ей дороги. Вот это да! Кажется, это открытие Ася сделала только сейчас и сама удивилась. Она не знала, что ей делать с этим знанием. Но, по крайней мере, сейчас у нее было время попрощаться.

Сначала она подошла к Шейду.

– Я знаю, ты не вспомнишь… Но…

Она взяла его за руку. Множество слов кружилось в голове, но как найти нужные? Какими словами описать всю свою благодарность: за подаренный ключ, за то, что он всегда рядом в нужную минуту, за то, что терпит ее, не смотря на всю ее вредность…

– Я буду по тебе ужасно скучать! – сказала она и обняла парня так крепко, как могла. – Я буду скучать по тебе, Рерис!

Рерис, а в эту секунду Ася решила, что будет называть его только так, поцеловал ее в макушку.

– Он все равно все забудет, – сказал Лис безразличным тоном. – Незачем тратить эмоции.

– Ах, Лис! Я уверенна, что ты совсем не такой холодный, каким хочешь показаться!

Ася тихонько отпустила Рериса и протянула темноволосому Отворяющему руку.

– По тебе я тоже буду скучать, чернобурка!

Лис, до этой секунды пристально разглядывающий носки своих сапог, вздрогнув, поднял голову.

– Да? – только и спросил он. Но этот короткий вопрос нес в себе такой заряд энергии отчаяния и грусти, что Ася даже отступила на шаг, не готовая к встрече с этим незнакомым чувством. Аквамариновые глаза, словно озаренные на секунды внутренним светом, снова погасли.

А Рерис отчего-то закрыл ее собой. Или это только показалось? Потому что мир вокруг стал таять… таять… таять…