Глава 24

Всё-таки с физической формой настоящего Лестрейда надо было что-то делать. Спортом он себя явно не отягощал. Дыхалка дала о себе знать, в боку закололо.

Да и проклятая больная нога дала о себе знать. Из-за неё я толком не мог набрать скорость.

Одна радость: у ирландца дела обстояли ещё хуже. Через несколько секунд он перешёл на шаг, и теперь нас разделяли считанные метры.

— Мур! А ну стоять!

Беглец оглянулся.

— Стой, урод! Кому сказали⁈

Чопорная английская публика шокированно наблюдала за погоней.

Показались скучающие констебли, охранявшие вход в вокзал.

— Спасите! — заорал Мур. — Убивают!

Констебли оживились. Ирландец прошмыгнул между них, а они встали стеной на моём пути.

— Скотланд-Ярд! — выкрикнул я, пытаясь их обогнуть. — Не мешайте.

Заветная фраза почему-то не сработала, оба полицейских ринулись на меня с дубинками наперевес.

Драка с ними вообще не входила в мои планы, я попытался увильнуть, да куда там!

— Вломи ему, Джим! — заорал один из констеблей своему напарнику, который оказался ко мне ближе.

Джим замахнулся так, чтобы огреть меня от души, я успел перехватить его руку ещё до того, как собрался нанести удар, крутанулся и бросил полицейского через бедро.

Тяжёлая туша констебля смачно шлёпнулась на пол, а «демократизатор» тут же перекочевал ко мне.

Им я отразил атаку напарника Джима и долбанул тому по каске так, что она нахлобучилась ему на голову чуть ли не до самой шеи.

— Простите, парни!.. Сами виноваты…

Мура нигде не было видно, я кинулся к выходу, столкнулся с пожилой леди и носильщиками её багажа, кувырком перелетел через ряды тележек с чемоданами, едва устоял на ногах, но всё-таки выскочил на улицу.

Слава богу, порыв ветра разогнал облако дыма.

Боковым зрением я успел заметить улепетывающего ирландца. Он намеревался скрыться от меня, сворачивая на Пэлл-Мэлл. Бросился за ним, уронив благообразного джентльмена по всем признакам — особу духовного сана.

— Виноват!

— Негодяй! Чтоб тебя разорвало! — полетело вслед проклятье священника, разом забывшего благочестье.

— И вам того же!

Мур мчал возле красных стен Сент-Джеймского дворца, забирая ближе к парку. Ещё немного, и он от меня уйдёт.

— А вот хрен!

Я прибавил усилия, чувствуя, как бешено в груди бьётся сердце, как раненой птицей рвётся на свободу, желая выпрыгнуть из груди.

Перед глазами мутилось, в висках колотилась кровь, я дышал как паровоз, и всё-таки настиг Мура, почти у самых ворот парка.

Меня хватило только, чтобы поставить ему подножку. Приём оказался действенным, ирландец пролетел несколько метров и потом упал.

— Ты арестован! — крикнул я, склоняясь над ним.

— Нет, это вы, мистер, арестованы, — прогудел кто-то у меня за спиной.

Я оглянулся и увидел бешено сверкающего глазами сержанта полиции Сити.

— Я — детектив Скотланд-Ярда Лестрейд, гонюсь за преступником.

— А я — русский император, — хмыкнул сержант. — Где ваше служебное удостоверение, мистер?

— Я… Я недавно в Скотланд-Ярде и не успел его получить…

Он помрачнел.

— Допустим. Но что натворил этот несчастный?

— Он… — Я замер, пытаясь подобрать слова. — Мне надо было допросить этого человека, но он, услышав, что им интересуется полиция, пустился наутёк. Разумеется, мне это показалось подозрительным. Я кинулся за ним в погоню. Остальное вы видели своими глазами.

— Почему вы убегали от него, мистер?.. — посмотрел сержант на продолжавшего лежать на тротуаре Мура.

— Моя фамилия Мур. Я работаю на таможне вокзала…

— Это я уже понял по вашей форме. Ответьте, почему вы пустились в бега?

— Мне показалось, что этот мистер испытывает ко мне неприязнь и хочет меня побить — вы же видели, как он сбил меня с ног! — запричитал ирландец.

— Это был неплохой приём, — кивнул сержант. — Мистер Мур, вы как — не пострадали?

— Ещё не понял. У меня точно разбиты колени — видите, брюки порваны и выступила кровь, — пожаловался Мур.

— Да, вам знатно досталось.

— Кажется, мне становится дурно… Мне нужна медицинская помощь… С вашего разрешения, я поищу врача…

— Задержите его! — воскликнул я.

— На каком основании? — удивился сержант.

— Я же говорю — он пытался удрать от полицейского…

— Мистер, вы так и не доказали, что служите в Скотланд-Ярде — чего тогда требуете от нечастного таможенника ирландца! — покачал головой полицейский из Сити. — Вид у вас, скажу прямо, не самый внушающий доверия. Будь я на месте этого бедолаги, и сам бы убежал от вас без оглядки.

— Вы же видите — он врёт! Не знаю пока в чём дело — но совесть его нечиста. Я требую задержать этого мужчину или сделаю это сам! — завопил я.

Сержант ухмыльнулся.

— Боюсь, вы не в том положении, чтобы качать тут права. Здесь территория полиции Сити. И это я вас задерживаю. А мистер Мур волен ступать куда ему будет угодно.

— Так я могу пойти? — обрадовался ирландец.

— Разумеется, — довольно кивнул сержант.

Я нахмурился.

— Мистер Мур никуда не пойдёт!

— Это ещё почему? — удивился сержант.

— Потому, что ему потребуются носилки, — хмыкнул я и врезал ирландцу по башке дубинкой.

Мур охнул и свалился без чувств.

Я бросил дубинку на мостовую, повернулся к сержанту и выставил вперёд руки.

— Можете надеть на меня наручники, но этого типа отпускать нельзя.

— Пеняйте на себя. Мистер Лестрейд. Видит бог, я этого не хотел…

Меня потащили в полицейское управление Сити, где нарочно бросили в камеру к разного рода отребью. В ней находилось с дюжину сидельцев — двое яростно чесались, почти до крови расцарапывая кожу в самых разных местах, и я понял, что у меня появились все шансы подхватить чесотку.

Ещё один надсадно кашлял, оставляя на ладонях кровавые сгустки.

Ну вот… ещё и тубика для полноты набора не хватало.

Дверь скрипнула, появился незнакомый констебль.

— Лестрейд, — позвал он.

— Я.

— Выходите.

— Слава богу, — промолвил я, косясь на чахоточного.

Меня привели в кабинет, где за столом восседал арестовавший меня сержант. Рядом расположился злющий Брэдстрит.

— Приношу извинения, мистер Лестрейд, что так получилось, — вздохнул сержант. — Я был обязан установить вашу личность.

— Сержант связался со Скотланд-Ярдом по телеграфу. Пришлось бросать все дела и мчаться сюда, чтобы выслушивать о вас, Лестрейд, всякое и краснеть…

— Спасибо, Брэдстрит, — кивнул я.

— Какого вас сюда понесло⁈ — буркнул он.

— Я… Я занимался делом пропавшего О’Райли… — признался я.

Брэдстрит напрягся.

— Не помню, чтобы я вам его поручал.

— Я проявил инициативу…

— Вы слышали? — инспектор посмотрел на сержанта. — Оказывается, он инициативу проявил.

Тот ухмыльнулся.

— Всё, Лестрейд! — продолжил инспектор. — Вы меня окончательно допекли! Моё терпение лопнуло. Возвращаемся на службу, и я отправляю вас на ловлю бездомных собак!

— Но мистер, Брэдстрит…

— Никаких но! Я сказал… Ещё одно слово, и больше вашей ноги в Скотланд-Ярде не будет. Начальство меня поймёт! — взорвался недовольный инспектор.

Крыть было нечем. По факту я действительно накосячил.

— Простите, что устроили на ваших глазах эти разборки, — вздохнул Брэдстрит, продолжая виновато глядеть на сержанта.

— Ничего страшного… Подчинённые… — ухмыльнулся тот. — Нужно держать их в кулаке, чтобы не распустились.

— А этот Мур? Надеюсь, он не станет подавать на нас жалобу? — заволновался Брэдстрит.

— Ему пока не до жалоб. Лестрейд так приложил его дубинкой, что Мур только охает и крёхает. Но когда ему станет лучше, я лично его предупрежу, чтобы держал язык за зубами… Нечего этим ирландцам портить жизнь приличным британским джентльменам.

— Аллилуйя! Я ваш должник, — облегчённо выдохнул Брэдстрит. — Поехали, Лестрейд…

— А Мур? Я должен его допросить!

— Лестрейд, вы опять сошли с ума⁈ Забудьте про него…

Я понял, что Брэдстриту всё равно на мои подозрения. Что ж… вся надежда была только на полицию Сити.

Мой взгляд упал на сержанта.

— И всё-таки — сделайте обыск у мистер Мура! — взмолился я. — Он ведь не просто так от меня бежал…

— Ничего не могу обещать, — мрачно ответил сержант.

Брэдстрит выполнил обещание отправить меня на отлов бездомных собак.

Утром нас, шестерых провинившихся полицейских, забрала большая, похожая на почтовую карета. На ней мы долго петляли по лондонским улицам, пока, наконец, нас не выгрузили возле какого-то пустыря.

Операция намечалась масштабная. Кроме нашей, тут была целая куча других полицейских карет, причём с самых разных участков. Наверняка, товарищи по несчастью, залётчики вроде меня.

— Выходите! — скомандовал старший — детина с вытянутым унылым лицом, которое делало его похожим на утконоса.

Мы вышли из кареты и построились.

— Что это за место? — спросил я у соседа.

— Лучше не спрашивайте, — вздохнул он. — Дыра в дыре. Я здесь уже в четвёртый раз, и ещё ни разу не возвращался домой без собачьего укуса. Знаете, что от него помогает?

— Знаю. Вакцина от бешенства — куча уколов в живот.

Был в моей жизни и такой опыт.

— Что⁈ — удивился сосед.

— Неважно. Так чем, говорите, спасаетесь?

— Ну… кто-то калёным железом место укуса прижигает, но самое надежное средство — мазь, которую готовит моя тёща.

— А она что — врач?

— Что вы… Ведьма. Лет сто назад её бы обязательно потащили на костёр и были бы правы на все сто. Ей человека в могилу свести — плёвое дело. Но мази делает хорошие. Однажды…

— Разговорчики в строю! — перебил его старший. — Слушай задачу: разбиваетесь по парам и начинаете обход. Там, на кирпичном заводе жалуются на бродячих собак. Говорят, их целая стая — кучу народа покусала. Ваша задача их отловить.

— Мистер, разрешите вопрос, — подал голос я.

— Разрешаю.

— Что потом будет с этими собаками?

— На мыло пойдут — вот что, — хмыкнул тот. — Приступайте.

Нам выдали кожаные фартуки, перчатки, сети и металлические ухваты. Предполагалось, что мы будем шуметь, перегораживать сетями дорогу и ловить несчастных животных с помощью этих самых железных ухватов.

Пойманных псов помещали в специальные клети, которые затем отвозились на нечто вроде сортировочного пункта. Несколько дней пёселей держали там, на случай если объявится хозяин, если же тот не появлялся — участь животного была тяжела.

Мне протянули сеть.

— Держите.

Я отрицательно покачал головой.

— Нет.

— Что значит — нет?

— Нет — значит нет. Я не собираюсь в этом участвовать. Я должен ловить преступников, а не несчастных собак.

— Лестрейд, вы не поняли — это приказ! — побагровел старший.

— Мне плевать. Я не стану ловить их и убивать.

— Вам не потребуется убивать животных.

— Всё равно не буду.

— Я напишу на вас рапорт.

— Пишите, что хотите! — сказал я, отталкивая от себя сеть. — Я не стану в этом участвовать.

— Вы ещё пожалеете!

— Нет.

Я развернулся и пошёл назад в экипаж, который нас привёз, сел на лавку и закрыл глаза.

Послышались команды, лов начался.

Всё это время я сидел, не сходя с места. Мне было жутко не по себе от происходящего.

У меня с детства были собаки и коты, я души в них не чаял… Моё сердце разрывалось на части.

Внезапно моё внимание привлёк собачий лай — отчаянный и обречённый.

Не выдержав, я вышел из кареты.

Сразу двое констеблей окружили небольшого приземистого пёсика, чёрного не то от породы, не то от обилия грязи, облепившей всю его длинную шерсть.

— Держите его, а то уйдёт!

— Справа заходи! Хватай его! Ну хватай! Ах, скотина!

В какой-то миг пёсик проскользнул между ног у одного из полицейских, бросился бежать в мою сторону. Констебли рванули за ним.

Только тут собачка поняла, что у неё на пути я. Она замерла в шаге от меня, жалобно взвизгнула и прижала ушки. Наверное, вся короткая собачья жизнь пронеслась у неё перед глазами.

Я улыбнулся и присел на корточки.

— Ко мне, малыш! Не бойся — иди ко мне! Я тебя в обиду не дам.

Позади слышался топот тяжёлых полицейских ботинок. Подумав, она шмыгнула ко мне.

— Умница. Ничего не бойся, я с тобой.

Я взял её на руки, прижал к груди и распрямился.

Напротив меня уже стояли трое разъярённых констеблей.

— Отпустите псину! — потребовали они.

Я улыбнулся.

— Ни за какие деньги на свете. Я обещал этому милому созданию защиту и сдержу слово, чего бы мне это ни стоило.

— Но ведь это же не ваш пёс!

Я погладил дрожащую собачку по голове.

— Теперь мой. Его зовут Тоби.