Глава 27

Нас окружили. Клерки из министерства, кучер нашей кареты, пара постовых с дубинками в руках, случайные прохожие…

Каждый лез со своими советами, и каждый мешался у меня под руками.

— Джентльмены, не толпитесь, — я пальцем нажал на артерию чуть выше раны Хендерсона, кровь не остановилась, конечно, но, теперь едва сочилась. — Лучше вызовите врача или санитарную карету, сэр Эдмунд серьёзно ранен.

— Быстрее будет доставить его в госпиталь на собственной карете, — подал голос наш кучер.

— Тогда дайте кто-нибудь мне платок, чёрт возьми! Мне долго не удержать артерию. И ремень! — потребовал я властно.

С нескольких сторон мне протянули требуемое.

Я соорудил из нескольких сложенных платков самодельный тампон и закрыл им рану. Затем объяснил, как из ремня сделать импровизированный жгут, где именно перетянуть им плечо Хендерсона, чтобы пережать артерию.

Сэр Эдмунд был без сознания от большой потери крови — бледное лицо, ледяные ладони.

С помощью кучера и нескольких добровольных помощников-клерков мы бережно уложили раненого главу Скотланд-Ярда в карету. Перед тем, как сесть в экипаж, я повернулся к двум постовым «бобби».

— Установите личность убитого. И доложите мне в Скотланд-Ярде.

— Э-э… простите, мистер, а вам, это кому именно? — замялись они.

— Дьявол… Детективу Лестрейду.

— Будет сделано, детектив.

Я влез в карету, распахнул окошечко, отделявшее салон от кучера на козлах.

— Где ближайший госпиталь?

— Минут десять езды до Бартса, мистер.

— Бартса?

— Вы, очевидно, не лондонец…

— В точку!

— Больница святого Бартоломея, — пояснил он.

— Понял. Гони, братец, и постарайся не вытрясти из нас дух.

И кучер погнал.

Мотало нас и трясло немилосердно. Я, как мог, старался удержать Хендерсона, чтобы он не свалился с сиденья, и рана его, с таким трудом перевязанная, не открылась.

Дорога казалась мне бесконечной.

Наконец карета остановилась. Кучер заглянул в окошечко.

— Мистер, оставайтесь на месте… Я приведу санитаров.

— Только быстрее!

— Не беспокойтесь! Я пулей…

Я попытался нащупать биение пульса на запястье сэра Эдмунда.

Жилка билась, очень нервно: то замирая, то колотясь изнутри сквозь кожу, то еле прощупываясь. Входное отверстие было одно, пуля застряла где-то в теле. Дышал раненый лихорадочно и прерывисто. Весь лоб его был в ледяной испарине.

Дверь распахнулась. В карету заглянули двое дюжих санитаров с носилками.

— Слава богу! Прошу вас, как можно быстрее. Он в очень плохом состоянии! — воскликнул я.

Они извлекли Хендерсона, уложили его на носилки и потрусили в сторону приёмного покоя. Я рванул за ними.

— Вас ждать, мистер? — крикнул мне вслед кучер.

— Не думаю, братец. Езжай в Скотланд-Ярд. И сообщи о покушении на сэра Эдмунда инспектору Грегсону.

— Слушаюсь.

Возница причмокнул в сторону лошади, щёлкнул кнутом, и карета тронулась с места.

Я вбежал следом за санитарами, несущими Хендерсона, в холл мрачного серого здания. Когда-то камень, из которого сложены его стены, был светлым. Но дожди, угольный смог и время превратили его в темно-серый с почти чёрными потёками.

— Это ваш раненый, мистер? — вопросом в лоб встретил меня молодой джентльмен в белом медицинском халате.

— Да.

— Знаете кто он?

— Разумеется. Это сэр Эдмунд Хендерсон, полковник, глава Скотланд-Ярда.

— О, господи Иисусе!.. Что случилось?

— В нас стреляли. Нападавший убит…

— Ранение сквозное?

— Слепое. Пуля осталась в плече. Вы врач?

— Фельдшер. Моя фамилия Стемфорд.

— Детектив Лестрейд. Джордж. Сэр Эдмунд нуждается в немедленной помощи. Он потерял много крови.

Стемфорд повернулся к санитарам.

— Немедленно в операционную!

Он рванул следом за санитарами с Хендерсоном на носилках вглубь больницы. Я двинулся за ними.

— Вы будете делать операцию?

— Нет, но я буду ассистировать, — кинул он мне через плечо. — Операцию будет делать хирург…

— Я могу присутствовать?

Стэмфорд пожал плечами.

— Случай неординарный… По правилам, это запрещено, но думаю, можете посидеть тихо в уголке. Только придётся надеть чистый халат и умыться. Вы весь в крови.

Стэмфорд указал мне на умывальник… Ну, как умывальник… Рукомойник в викторианском стиле с горячей водой и мылом.

Пока санитары и Стэмфорд устраивали сэра Эдмунда на операционном столе, я плескался под рукомойником, тщательно оттирая с себя чужую кровь и уличную грязь.

— Всё готово? — я обернулся на голос от дверей.

На пороге операционной стоял хирург — среднего роста и телосложения молодой мужчина лет тридцати.

Прямая спина и посадка головы свидетельствовали о военной выправке. Аккуратные рыжеватые усы над верхней губой, короткие бакенбарды обрамляли бледное и осунувшееся, словно после долгой болезни лицо.

Хирург машинально поглаживал левое плечо.

— Вы хирург?

Он кивнул.

— Ранен сэр Эдмунд Хендерсон, глава Скотланд-Ярда. Большая потеря крови — повреждена подключичная артерия. Пуля застряла в теле, — продолжил я вводить его в курс дела.

— Простите, а вы кто?

— Извините, не представился. Экстраординарный инспектор Скотланд-Ярда Джордж Лестрейд.

— Внештатный хирург Джон Хэмиш Ватсон.

— Внештатный? — нахмурился я.

— Помогаю госпиталю, пока не найду какую-нибудь практику. Военная пенсия по ранению не столь велика, чтобы безбедно жить. Приходится крутиться. А в Бартсе вечно не хватает хирургов.

Пока я переваривал полученную информацию, доктор Ватсон внимательно осмотрел жгут, наложенный мной на рану Хендерсона.

— Однако… — в его голосе прорезалось уважение. — Кто накладывал жгут?

— Я.

— Хм… Весьма профессионально. У вас есть медицинские познания? — Ватсон, не переставая расспрашивать меня, тщательно мыл руки, готовясь к операции.

— У нас был хороший полковой врач, — выкрутился я.

— Где служили? — тут же заинтересовался он.

— 2-й Йоркширский пехотный. Дослужился до энсина, но в семьдесят первом под Агрой получил картечью в ногу. Вышел в отставку по ранению.

Доктор повернулся ко мне с самой благожелательной улыбкой.

— Выходит, мы с вами коллеги по несчастью. Я был ранен в плечо при Майванде в последнюю Афганскую кампанию. Полковой хирург Беркширского полка. В госпитале ещё и брюшной тиф подхватил.

— Помотало вас, — сочувственно произнёс я.

— И вас, — заметил он.

Его лицо стало серьёзным и сосредоточенным. Он словно превратился в другого человека.

— Теперь к делу. Вы хотели присутствовать во время операции?

— Так точно, доктор.

— С моей стороны возражений нет. Я понимаю ваши чувства. Только ведите себя тише воды ниже травы.

— Конечно. Я не стану вам мешать.

— Договорились… Нам пора биться за жизнь вашего начальника.

Я устроился в уголке и принялся внимательно наблюдать за предстоящей операцией. Ватсон не производил впечатления зелёного новичка, так что, пожалуй, у полковника были все шансы выкарабкаться.

Операционная бригада обступила стол, на котором лежал подготовленный к операции Хендерсон.

Газовые лампы тихо шипели, зеркальные рефлекторы ярко рассеивали их свет, освещая операционное поле — со своим делом они справлялись не хуже, чем электрические лампы в моё время. Да и операционная в Бартсе не так уж отличалась от той, где мне пришлось самому, совсем сопливому пацану, поваляться в сорок четвёртом после форсирования Немана.

— Стэмфорд, наркоз, — скомандовал Ватсон.

Фельдшер наложил на лицо Хенедерсона марлевую маску, взял в руки флакон с эфиром и принялся капать, считая про себя капли, эфир на неё.

— Я закончил. Можем приступать, Джон.

Медицинская сестра очистила от грязи и заскорузлой крови квадрат вокруг раны Хендерсона у ключицы. Мой жгут продолжал сдерживать артериальное кровотечение.

Ватсон принялся шить наиболее крупные повреждённые пулей сосуды. Сосредоточенно и делово. Лицо его приобрело несколько отрешенное выражение. Хирург словно впал в некий транс.

Стэмфорд держал руку на пульсе пациента, следя за его состоянием.

— Пульс частый, но слабеет.

— Сколько? — спросил Ватсон, не отрываясь от штопки организма сэра Эндрю.

— Нитевидный. Прерывистый, Сто пять ударов в минуту.

— Я почти закончил с сосудами, но надо ещё извлечь пулю…

— Артериальное давление падает. Пациент потерял слишком много крови.

Ватсон взял зонд и ввёл его в раневой канал

— Мистер Ватсон у вас есть физиологический раствор? — я подал голос из своего угла.

— Что?

— Водный раствор обычной поваренной соли в определённой концентрации. Он может частично заменить недостаток крови у пациента. Но ещё лучше раствор Рингера. Слыхали о таком?

Извлечённая из раны Хендерсона пуля звякнула, брошенная в металлическую кювету.

Я покосился на неё. Попрошу доктора не выбрасывать улику. И пусть пока никто не проводит такие экспертизы с огнестрельным оружием, надо же с чего-то начинать. Пусть Скотланд-Ярд первым проторит дорожку в этом деле.

Ватсон вопросительно повернулся к Стэмфорду.

— Друг мой, вы что-нибудь слышали об этом?

— Вы имеете в виду Сиднея Рингера из Университетского колледжа?

— Полагаю, что именно его.

— Я читал его последние статьи в Университетском медицинском вестнике. Очень любопытно — о сохранении в этом физиологическом растворе сердца лягушки, которое сокращалось, если подвести к нему электроды с электрическим током.

Меня всегда поражала способность врачей вести разговоры на побочные темы, продолжая при этом оперировать, чистить раны, накладывать швы и прочее в том же духе.

— Этим раствором вполне возможно заменить часть потерянной сэром Эдмундом крови.

Ватсон и Стэмфорд переглянулись.

— Рискованно… — Стэмфорд поёжился под своим белым халатом.

— А что заменит вторую часть? — поинтересовался Ватсон.

Его, судя по всему, разбирал врачебный азарт.

— Кровь донора, — как можно спокойнее ответил я.

— Сразу видно дилетанта, мистер Лестрейд. Не обижайтесь на меня, пожалуйста, но это скорее убьёт пациента. Девяносто девять процентов случаев переливания крови заканчивались печально для реципиентов.

Я хотел брякнуть, что у меня группа крови, от которой никому не будет худа — первую группу можно переливать любому без особого риска. Но, вовремя прикусил язык — универсальная первая группа крови была у меня, ещё не родившегося здесь и уже скончавшегося в своём времени генерал-майора питерской милиции.

А какая группа у Лестрейда? Да кто же это знает?

И тут меня осенило.

Главная проблема, если смешаются две разные, несовместимые друг с другом, группы крови, — слипание эритроцитов. Надо испробовать на образцах крови Хендерсона образцы крови всех возможных доноров.

Всё это я изложил Ватсону и Стэмфорду.

Как только я закончил свои довольно сбивчивые объяснения, они переглянулись.

— Рассуждения нашего полицейского друга кажутся мне логичными, — заявил Ватсон.

— Конечно, они логичны! Это же элементарно, Ватсон!

Стэмфорд усмехнулся. Ватсон иронично хмыкнул. Он как раз закончил за нашим разговором чистить рану Хендерсона и сшивать сосуды.

— Мне осталось несколько стежков, джентльмены.

— Прекрасно! Ватсон, действие наркоза как раз заканчивается, — заметил ассистент.

— Стэмфорд, что с пульсом и давлением у нашего пациента?

— Скверно, доктор. Давление низкое. Если не зальём ему пару-тройку пинт[1] крови, организм может не справиться.

— Слишком рискованно в таких объёмах. Давайте для начала закачаем в него хотя бы пинту. Так что займитесь составлением физиологического раствора по рецепту мистера Рингера. А я попробую разобраться, подходит ли у кого-то из нас кровь для главы Скотланд-Ярда.

Стемфорд принялся колдовать с пробирками и ретортами, весами и солями[2].

Ватсон же выкачал из Хендерсона еще немного крови для образца. И теперь под микроскопом смешивал её с образцами крови остальных присутствующих, начиная с себя.

— Проклятье! Они слиплись!..

Затем в ход пошли образцы крови Стэмфорда и обоих санитаров. И с тем же результатом.

— Да чтоб тебя!..

Хендерсон зашевелился на операционном столе.

Стэмфорд, Ватсон и я поспешили обступить его. Сэр Эдмунд был очень слаб.

— Как вы чувствуете себя, сэр?

— Неважно…. Я почти не чувствую рук и ног, джентльмены. Они просто ледяные. Голова плохо соображает. В глазах темно…

— Неудивительно, сэр, вы потеряли три пинты крови…

— Это много?

— Я бы сказал — очень много, сэр…

— Хотите сказать — я умру? В таком случае не стоило пробуждать меня от сна, — криво ухмыльнулся полковник.

— Есть один способ, сэр, — осторожно заметил Ватсон.

— Так чего же вы тянете?

— Это экспериментальный метод. Очень большой риск…

— Что я умру? — еле слышно прошептал Хендерсон. — Бросьте! Я ведь и так умираю… Неужели мне может стать ещё хуже?

— То есть вы даёте разрешение?

— Делайте что должно, и пусть будет, что будет! — философски произнёс полковник.

— Отлично! Сейчас мы постараемся восполнить потерю. Введём вам примерно пинту физрасствора, — Ватсон обернулся к фельдшеру, — Стэмфорд, у вас всё готово?

— Да.

— Действуйте.

Стэмфорд приступил к закачке в пострадавший организм сэра Эдмунда физраствора имени мистера Рингера.

Ватсон задумчиво кусал кончик своего уса.

— Наша кровь убьёт сэра Эдмунда. А физраствор не заместит всех потерь.

— Доктор, вы не проверили совместимость моей крови с кровью мистера Хендерсона.

— Хотите рискнуть?

Я кивнул.

Ватсон взял у меня образец крови и вернулся к микроскопу.

— Идите сюда, Лестрейд! Взгляните сами!

Я приник к окуляру. Уж не знаю, оказалась ли и у Лестрейда первая группа крови, или же его группа крови совпала с группой крови сэра Эдмунда, но наши эритроциты на предметном стекле не слипались и вели себя в целом дружелюбно.

Я решительно скинул с себя халат и рубашку.

— Готовьте всё необходимое к переливанию крови.