Глава 26

— Сэр Арнольд, вы не выполнили условия нашей сделки, — в голосе профессора математики звучала сталь, — Лестрейд на свободе, и даже не понижен в должности. Как это прикажете понимать?

Баронет в ужасе смотрел на векселя в пальцах Мортимера.

— Собираетесь пустить их в ход, мистер? — в животе Снайпса расползался мерзкий холодок, парализующий волю и разум.

Ему хотелось сейчас оказаться как можно дальше от этого совершенно седого высокого и худого мужчины с выразительным умным лицом, свернуться калачиком и укрыться пледом с головой, как когда-то в далёком детстве. Но это как раз было невозможно.

Снайпс с трудом проглотил комок, перекрывший ему горло. Он был готов расплакаться от отчаяния.

— Мистер Мортимер, поверьте, это не в моей власти. Мне запретили трогать Лестрейда после того инцидента со взяткой…

— И кто же мог запретить вам? — недоверчиво спросил профессор.

— Майкрофт Холмс, он…

— Я в курсе, кто такой этот мистер Майкрофт Холмс, — голос Мортимера был холоден, как лёд на горных пустошах Шотландии.

— Тогда вы должны меня понять! Мистер, если вы пустите эти векселя в ход — я разорён. У меня не останется другого выхода…

В отчаянии Снайпс достал из жилетного кармашка крохотный «деринджер» с двумя вертикальными стволами.

Цепкие пальцы профессора молниеносно ухватили баронета за запястье и выдернули смертоносную игрушку из руки.

Мортимер осмотрел пистолетик.

— У вас неплохой вкус, сэр Арнольд, — ледяная насмешка сквозила в его голосе, — золотая гравировка, «щечки» слоновой кости… Поверьте, так легко ускользнуть я вам не позволю.

— Но мистер Мортимер!.. Что тогда мне делать⁈ — с отчаянием воскликнул баронет.

— Вы слишком ценный актив. Не в моих правилах разбрасываться тем, что может принести пользу. К тому же, самоубийство не выход — по вашим долгам придётся платить вашей жене и детям. Поэтому поживёте еще. Вы мне ещё пригодитесь в будущем, сэр.

— А Лестрейд?

— С ним я теперь разберусь без вашей помощи. Имею честь откланяться.

Мортимер поднялся, засунул «деринджер» Снайпса в карман, коротко кивнул и вышел из кабинета.

Снайпс с тоской и ненавистью посмотрел ему в след.

Единственное преимущество поездки с главой Скотланд Ярда — мы ехали в собственном экипаже полковника, а не в наёмном кэбе. В остальном — колеса так же стучали на булыжной мостовой, а нас с Хендерсоном покачивало, благодаря мягким рессорам и дутым пневматическим каучуковым шинам его экипажа, словно в лодке на пологой волне.

Полковник молчал, озабоченно пыхтел всю дорогу в густые усы, теребил бакенбарды и пристально разглядывая меня из-под нависших бровей. Я не пытался вызвать его на разговор, если захочет, сам скажет. Но сильного удовольствия наша совместная поездка не доставила. Ехать, благо, оказалось недалеко — в том же районе Уайт-холла, где обосновалось большинство правительственных учреждений Британской империи, над которой никогда не заходит солнце.

Мы остановились у малоприметной двери одного из внушительных светлого камня зданий правительственного квартала.

— Лестрейд, мальчик мой, — начальник Скотланд-Ярда, наконец, нарушил молчание, — мистер Майкрофт Холмс — весьма своеобразный человек. Постарайтесь ничему не удивляться.

— Сэр, не соблаговолите ли подсказать, в чём именно его своеобразие?

Хендерсон задумчиво пожевал губами.

— Хороший вопрос… Не так уж просто на него ответить. Порой я думаю, что это вообще не человек…

— Сэр, простите, я вас не понял…

— Он чертовски проницателен этот Холмс. Иногда кажется, что у него в голове не мозги, а разностная машина Чарльза Бэббиджа.

Видимо главный полицейский Лондона счёл, что этого достаточно и замолчал.

За дверью нас ждал молчаливый вышколенный клерк.

— Прошу за мной, джентльмены. Мистер Холмс уже ждёт вас.

Не знаю, как часто бывал глава полиции в недрах Хоум Офис (так британцы называют своё министерство внутренних дел), но я бы без провожатого дорогу точно бы не отыскал.

Лабиринт был покруче Скотланд-Ярда. Я запутался в переходах, подъёма и спусках по бесконечным лесенкам…К тому же я честно пытался вспомнить, откуда мне смутно знакома фамилия Холмс… Что-то крутилось в голове, но никак не складывалось в сознании во что-то конкретное. Будто кто-то наложил на мои воспоминания блок.

Может, какие-то пробелы в памяти настоящего Лестрейда? На свою я прежде не жаловался.

Тем временем мы покинули служебную, «чёрную» часть министерства и перешли в «белую», где были не примитивные газовые рожки в дешёвом стекле, а изящные люстры богемского стекла, а то и подлинного хрусталя.

Наконец вожделенная дверь — никаких табличек. Наш «сусанин» (или правильнее, «Вергилий»?) довёл нас до неё.

— Немного терпения, джентльмены.

Он пробарабанил по двери условным стуком и, практически сразу, не дожидаясь ответного сигнала и приглашения, распахнул створки.

— Прошу вас, джентльмены… Вас ждут.

Хозяин кабинета повернул к нам свою массивную голову.

Будь я скульптор, захотел бы её высечь в мраморе или отваять в глине… Тёмно-серые глубоко посаженные стальные глаза сверлили меня, словно ещё не изобретённый здесь рентгеновский аппарат. Твёрдо очерченный рот и мужественный подбородок вызывали симпатию.

Но тело заместителя министра МВД разочаровало — мистер Майкрофт Холмс явно относился к числу любителей обильно и сытно подхарчиться. Его дородную и даже грузную фигуру не могли компенсировать ни высокий рост, ни щегольской тёмно-синий костюм-тройка, явно купленный не в магазине готового платья, а сшитый на заказ у лучшего портного.

Золотая часовая цепочка с нескольким нацепленными на неё изящными брелоками пересекала объёмистый живот заместителя министра.

— Рад видеть вас, джентльмены, — Майкрофт Холмс поднялся из кресла навстречу, — сэр Эдмунд, мистер Лестрейд…

Пожатие массивной холёной кисти оказалось, на удивление крепким и приятным.

— Чай, господа?

Мы с Хендерсоном переглянулись, почти синхронно кивнули.

Хозяин кабинета повернулся к нашему проводнику.

— Мистер Уилоби, распорядитесь подать нам чай.

— Слушаюсь, сэр.

Наш проводник коротко поклонился и вышел.

Серые глаза хозяина кабинета, казалось, препарировали меня, словно забавную и редкую таракашку.

— Любите собак? Как поживает ваш пёсик? — Мне показалось или в голосе хозяина кабинета промелькнула заметная симпатия?

— Вы догадались об этом по шерсти на моих брюках, мистер Холмс? — Я скосил глаза на собственные панталоны, вроде, перед выходом на службу я как мог, почистил их.

— Нет, вашу увлекательную историю спасения Тобби я прочёл в докладе сэра Эдмунда, — Майкрофт обаятельно улыбнулся. — У вас доброе сердце, мистер Лестрейд.

— Это плохо? — напрягся я.

— Отнюдь. Будь у подданных нашей славной королевы больше добрых сердец, у полиции было бы гораздо меньше работы.

Дверь открылась.

В проёме сперва показался серебряный поднос с чайником на спиртовке, сахарницей, блюдцем с крохотными бисквитами, молочник с молоком и тремя чайными парами.

За подносом в дверь протиснулся Уилоби, не без труда удерживавший всё это великолепие викторианского серебра и веджвудского фарфора.

— Ваш чай, джентльмены…

— Благодарю вас, — кивнул Холмс.

Клерк сноровисто расставил перед нами чашки, разлил чай и молча удалился.

— Угощайтесь, джентльмены, — Майкрофт сделал приглашающий жест и первым отпил глоток ароматного чая.

Хендерсон пил чай с внушительной порцию молока. Содержимое его чашки было скорее молоком с чаем, чем наоборот.

Мне по субординации полагалось наливать свою чашку третьим. Я предпочёл не портить напиток посторонними включениями.

— Мистер Лестрейд, — продолжил хозяин кабинета, — помимо вашего доброго сердца, начальство отметило вашу настойчивость и целеустремлённость…

— Скорее, настырность и упрямство, — буркнул Хендерсон, — Простите, что перебиваю.

— Наши достоинства являются продолжением наших недостатков, — скромно заметил я.

— Равно, как и верно обратное утверждение, — поставил точку в дискуссии мистер Майкрофт Холмс. — Кроме того, у вас есть чутьё и хватка настоящей полицейской ищейки.

Он отхлебнул ещё чаю.

— Вам не тесно в рамках обязанностей простого полицейского детектива? — внезапно спросил замминистра.

— Вакансии инспектора пока все заняты, сэр, — дипломатично заметил я, — Приходится довольствоваться имеющимся.

— Мне кажется, вам непросто уживаться с начальством, Джордж. И в Лидсе, и здесь…

— Мистер Холмс, не хотелось бы обсуждать подобные вопросы в присутствии сэра Эдмунда, — тут же среагировал я.

Хендерсон хрюкнул в чашку с чаем и едва не подавился.

— Хотите большей свободы и независимости? — слегка подался вперёд заместитель министра.

Я развёл руками.

— Кто ж этого не хочет… Хороший зачин, но какова будет плата за него?

— Джорджу Лестрейду на время придётся исчезнуть. Вместо него появится…

Холмс положил на стол паспорт.

— Вот… Можете на него взглянуть.

Я с любопытством развернул документ. Описание внешности — соответствовало, но вот имя… имя…

— Бонд? Джеймс Бонд? — я с трудом верил своим глазам.

— Не лучше и не хуже других имён, мистер Лестрейд. К тому же не просто Бонд, а командер флота её величества.

— А почему не Лестрейд… Джордж Лестрейд? — с трудом сдерживая ухмылку, поинтересовался я.

— Я доверяю вам, мистер Лестрейд, поэтому могу сказать. Речь идёт про секретную службу.

— Секретную службу? — возбуждённо подался вперёд Хендерсон. — Никогда о такой не слышал, господин замминистра.

Холмс спокойно посмотрел на него и пояснил:

— А вы и не могли о ней слышать. Она пока ещё в проекте. В рамках нашего министерства.

— Могу я узнать, чем собственно будет заниматься эта новая служба? — спросил я.

— Конечно. У Британии много врагов, но бог на нашей стороне. Там, где не справляются дипломаты и ещё рано пускать в ход военных, будут действовать такие люди как вы: ловкие, умные, хитрые смелые…

— И беспринципные?

— Смотрите в корень, мистер Лестрейд… Да, в чём-то вам придётся поступиться, как будущему агенту. Но всё это ради благого дела — процветания нашей империи. Оно того стоит…

Я уныло вздохнул, и тогда Холмс решил зайти с других козырей.

— Вы любите путешествия, Джордж? Представьте только, весь мир будет открыт для вас, а за вашими плечами будет стоять вся мощь империи! — патетично воскликнул он

Я с трудом подавил эмоции. Вот ещё не хватало — лезть во всю эту шпионскую кухню, и помогать наглосаксам ковать мировое господство… Учитывая, сколько пакостей эта камарилья натворила моей стране… Увольте покорно.

— Мистер Холмс, — прошлая жизнь научила меня не рубить с плеча и не поддаваться первым импульсам, — я предпочитаю служить своей стране не с плащом и кинжалом, а с наручниками и полицейской дубинкой. К тому же я ни бельмеса не смыслю в политике, но готов помогать простым людям. Так что простите меня, покорно, но мой ответ отрицательный.

— Мистер Лестрейд, вы уверены в своём решении? Второго шанса у вас не будет…

— Да, я уверен. Может, из меня получился неплохой полицейский, но шпионом я буду никудышным.

— Жаль… Очень жаль… Вы себя недооцениваете, Лестрейд.

Хозяин кабинета задумчиво выбил дробь пальцами по столешнице.

— Я такой как есть, господин замминстра.

— Соглашайтесь, Лестрейд, — вкрадчиво произнёс мой непосредственный шеф. — Такие предложения бывают только раз в жизни.

— Вы так хотите избавиться от меня? — улыбнулся я.

Вместо ответа на мой вопрос, Хендерсон улыбнулся.

— Мистер Холмс, вы слышали, что говорит мой сотрудник. Да и мне не очень бы хотелось его терять. Несмотря на некоторые недостатки, мистер Лестрейд точно находится на своём месте. Скотланд-Ярду в кои-то веки повезло.

— Мистер Холмс, — я решил ковать железо пока горячо — когда ещё будет возможность побеседовать непосредственно со вторым человеком в министерстве внутренних дел?

— Вижу, вас мучает какой-то вопрос? — осведомился замминстра.

Его, конечно, задел мой отказ, но он удачно скрывал это от посторонних.

— Так точно. Недавно, по делам службы, я столкнулся с деятельность отдельных представителей клуба гуронов…

— Лестрейд! — Хендерсон аж взметнулся в соседнем кресле, едва не расплескав чай.

— Не горячитесь, сэр Эдмунд, — Майкрофт в примирительном жесте вытянул ладони перед собой.

Он посмотрел на меня:

— Джордж, чем вам так не угодили эти сорванцы из золотой молодёжи, «санитары Лондона», как сами себя они называют? Не расскажете?

— Расскажу, сэр.

И я рассказал.

И про убийство Мильчана, совершённое у меня на глазах, и про исчезновение его друга О’Райли.

— Это безжалостные убийцы. И, благодаря безнаказанности, они буквально терроризируют город, а мы словно их покрываем. Мне это крайне не по душе, джентльмены, — закончил речь я.

— Всё, что вы говорите, Джордж, очень интересно, — Майкрофт усмехнулся, — для Скотланд-Ярда разгромить клуб гуронов — не проблема…

— Так в чём же дело? Дайте приказ…

— Не перебивайте меня, — хозяин кабинета предостерегающе поднял руку.

Пришлось прикусить язык, на котором много чего вертелось невысказанного.

— Эти гуроны, конечно, далеко не подарок и творят истинные безобразия. Однако некоторая доля таких безобразий просто необходима обществу.

Хендерсон согласно закивал.

— Обществу нужен некий громоотвод. Люди недовольны многими вещами: ценами на продукты, навозом на мостовой под окнами, пришлыми в городе, особенно ирландцами…

— Но почему именно ирландцами? — я всё же не удержался от вопроса.

— Они католики, это очевидно, — ответил хозяин кабинета так, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. — К тому же среди ирландцев немало бунтарей, фениев, которые спят и видят, как восстанием или бунтом добиться для своей родины независимости от британской короны.

Н-да, когда в дело вмешивается политика, простому детективу Скотланд-Ярда лучше помалкивать в тряпочку.

— Я понял вас, господин замминистра, — как можно более миролюбиво заметил я, — но…

— Что за «но», Лестрейд?

— И всё-таки — позвольте мне допросить Мура.

— Что именно вы хотите у него выяснить?

— Связан ли он с исчезновением О’Райли? О’Райли мог узнать, что Мур планирует взрыв на вокзале, и опасаясь, что тот выдаст его, Мур мог устранить О’Райли…

Майкрофт Холмс задумался. Допил чай. Аккуратно поставил чашку на стол.

— Не нахожу это хорошей идеей, дорогой Джордж. Мура будут допрашивать специально обученные люди и вам при его допросе нечего делать. Поверьте мне. Но так и быть, они зададут ему и этот вопрос.

Майкрофот подвинул к себе записную книжку в серебряном футляре, раскрыл её и сделал пометку карандашиком на тонкой цепочке.

— Кстати, мистер Лестрейд, вы так и квартируете на постоялом дворе мадам Беркли?

— После её ареста он перешёл ее младшей сестре Маргарет.

— Мне кажется, Джордж, это не столь респектабельная резиденция для инспектора Скотланд-Ярда…

— Сэр Майкрофт, вы ошибаетесь, я всего лишь детектив.

— Уже нет. С сегодняшнего дня вы — экстраординарный инспектор столичной полиции.

Хендерсон с удивлением покосился на Майкрофта.

— Простите, господин замминистра, но у нас в управлении нет такой должности!

— С сегодняшнего дня есть. И, как только откроется инспекторская вакансия, мистер Лестрейд займёт её незамедлительно.

— Простите, господа, а что значит «экстраординарный инспектор»? — подал я голос, — Что это за зверь, и с чем его едят?

Судя по реакции Хендерсона, ему также был крайне интересен ответ на этот вопрос.

— По аналогии с континентальными университетами, джентльмены. Там есть ординарные профессора, те, кто в штате, кто управляет кафедрами, и есть экстраординарные — те, кто вполне доказал, что достоин учить студентов, но места в штате для них пока ещё нет, однако получат они его при первой возможности, превратившись из экстраординарных в ординарных профессоров.

— Господин заместитель министра, — подал голос Хендерсон, — а оклад мистера Лестрейда?..

— Будет поднят до размеров инспекторского оклада.

— Но бюджет…

— За счёт ваших особых фондов, Хендерсон. К тому же, я почему-то уверен, что экстраординарность в положении нашего Джорджа продлится недолго.

Хозяин кабинета поднялся, давая понять, что основная часть разговора окончена и нам с Хендерсоном пора и честь знать. Мы двинулись к выходу.

— Мистер Лестрейд, — Майкрофт вновь улыбнулся своей обаятельной улыбкой, — если вы все же соберётесь найти себе квартиру в Лондоне, советую обратить внимание на вот этот адрес.

Майкрофт протянул мне бумажку с написанным им от руки адресом — Бейкер-стрит 221 В.

Господи, и этот адрес почему-то смутно был мне знаком… Но где и при каких обстоятельствах я мог его узнать? Наверное, случайно попался мне в каком-то газетном обьявлении, успокоил себя я.

— Почему он? — спросил я.

— Там проживает мой младший брат Шерлок.

Я удивлённо замер. Где-то я уже слышал это имя, но где и при каких обстоятельствах… Память категорически не желала мне этого сообщать.

Замминистра продолжил:

— Он недавно снял квартиру, вполне подходящую для проживания двух джентльменов. Но плата для него одного дороговата. А вот, разделить её на двоих — в самый раз. Было бы необременительно для каждого из вас. К сожалению, жильё дорожает… Да и вы бы присмотрели за ним… В некоторых вопросах он сущий ребёнок…

Хм… что я ему в няньки нанимался, что ли? Или Майкрофт таким образом хочет сделать из меня соглядатаем за своим, допустим, непутёвым братцем?

Нет, уж, теперь, когда во главе постоялого двора мадам Беркли встала Мэгги, скрасившая и мой стол, и мой досуг…

Однако ответил я замминистра МВД дипломатично.

— Мистер Холмс, пока я не готов дать вам точный ответ, но я в ближайшее время обдумаю ваше любезное предложение.

— Хорошо, мистер Лестрейд! Как найти меня, вы уже знаете. Прощайте, джентльмены, более не смею отрывать вас от важных дел по охране лондонского правопорядка.

Мы откланялись.

Карета Хендерсона ждала нас на выходе из Уайт-холла.

— А вы далеко пойдёте, Лестрейд, — покачал головой начальник. — Если вас, конечно, не убьют…

Я хмыкнул.

— Надеюсь, ещё какое-то время пожить на этом свете. На тот успеется всегда.

— Это точно.

Неподалеку стоял кэб с дремлющими на облучке возницей в надвинутой на глаза шляпе и широком плаще.

Раненая нога предательски соскользнула со ступеньки, я споткнулся и едва не полетел кубарем на мостовую.

В этот момент кэбмен словно очнулся от своей спячки — в руке его появился извлеченный молниеносно из недр обширного плаща длинноствольный револьвер. Грохнул выстрел, другой.

Хендерсон за моей спиной вскрикнул и упал

Рукоятка моего «веблея» будто сама прыгнула ко мне в ладонь. И вовремя — кэбмен перевёл свой револьвер на меня.

Мы выстрелили почти одновременно.

Пуля противника обожгла мне щёку, но сам он завалился с козел своего экипажа и брякнулся оземь. Я выждал. Кэбмен лежал неподвижно, не подавая ни малейших признаков жизни.

Я обернулся к лежащему за мной на пороге МВД Хендерсону. Его сюртук и сорочка промокли от крови, толчками вытекающей их раны в районе ключицы.