Глава 29

— Грегсон, дружище, вы уже отправили людей обыскать его комнату? — Я решил вмешаться в беседу.

Новоявленный инспектор нахмурился.

— Детектив Лестрейд, давайте всё же без фамильярностей, — подумав, он решил поставить меня на место.

— Тобиас, что за чванство? — подал голос сэр Эдмунд. — Во-первых, вы сами инспектор без году неделя. А во-вторых, позвольте представить вам Джорджа Лестрейда, экстраординарного инспектора Скотланд-Ярда. Сегодня подписан соответствующий приказ по Министерству внутренних дел.

— Экстраординарный инспектор? — Грегсон весь был воплощённое удивление. — Это ещё что за зверь такой?

— Это мой сегодняшний спаситель, — Хендерсон поспешил поставить слегка зарвавшегося инспектора Грегсона на место. — И заметьте, Тобиас, Джордж дважды спас меня: перевязав на месте покушения, доставив сюда, и поделившись со мной своей кровью. Кроме того, он ликвидировал убийцу, не позволив тому завершить своё чёрное дело. Как только откроется первая вакансия инспектора, мистер Лестрейд получит её. Скотланд-Ярд по праву должен гордиться такими сотрудниками!

Грегсон с удивлением посмотрел на меня, в глазах его загорелась искорка уважения.

— Простите, инспектор Лестрейд. Не знал подробностей. Позвольте высказать вам отдельную благодарность за спасение сэра Эдмунда, — он горячо и с чувством пожал мне руку.

Лицемерит или говорит правду? Инспектор был достаточно опытным, чтобы умело маскировать истинные чувства. Ладно, со временем разберёмся. Есть дела куда поважней. Надо ковать железо пока горячо.

— Ваши извинения приняты, коллега, — я решительно вернул разговор в нужное русло, — Позволю себе повторить мой вопрос — вы уже обыскали комнату О’Риордана на Оук-стрит?

— Ещё нет, — признался Грегсон. — Надо было убедиться, что с сэром Эдмундом всё в порядке.

— Врач полагает, что жизни сэра Эдмунда больше ничего не угрожает. Едемте. Не будем медлить.

Грегсон посмотрел на меня с удивлением.

— Простите, Джордж, вы собираете ехать вот так? В таком виде?

Я оглядел себя — брюки в дорожной пыли, рубаха в пятнах крови Хендерсона, сюртук… тот похоже остался в операционной. А мой скромный бюджет ну никак не рассчитан на траты по приобретению новой одежды.

Видимо Хендерсон прочитал борьбу сомнений на моём лице.

— Грегсон, будьте так любезны, подайте мне портмоне из внутреннего кармана моего сюртука, — полковник подал голос с больничной койки.

— Извольте, сэр,— Грегсон поспешил выполнить распоряжение начальства.

Сэр Эдмунд порылся в портмоне и протянул мне купюру в один фунт.

— Лестрейд, держите.

— Сэр… — смутился я.

— Всё нормально, инспектор. Считайте это авансом за ближайшие две недели. Я напишу в бухгалтерию записку, чтобы они учли это при следующих расчётах с вами.

— Благодарю, сэр, — кивнул я.

О, да! Я теперь богач!

— Можно послать кого-нибудь в ближайший магазин готового платья, — продолжил полковник.

— И потерять время? Мы заедем по дороге, верно, Грегсон?

Грегсон развёл руками — мол, как будет угодно.

Мы откланялись, пожелав Хендерсону скорейшего выздоровления.

Я отыскал Стэмфорда, Стэмфорд отыскал мой пиджак из твида и кепку.

Я с грустью отметил, что и тут получил урон: они тоже были в дорожной пыли и заскорузлой крови Хендерсона. Ни одна лондонская прачка не отстирает.

— Да, мистер Лестрейд, — Стэмфорд порылся по карманам и достал небольшой свёрток из вощёной бумаги, — это вам.

— Что это?

— Пуля, которую мы извлекли из сэра Эдмунда. Вы же сами просили…

— Ах, да… — Я аккуратно убрал свёрток с уликой в карман, — Премного благодарен. Мой низкий поклон мистеру Ватсону.

Путешествие с Грегсоном в магазин готового платья напоминало поход джентльмена с бомжом. И бомжом был отнюдь не коллега и по совместительству спутник: настолько неприглядно выглядел мой нынешний прикид после столкновения с печальной действительностью загаженных грязью и нечистотами лондонских мостовых.

Встретили нас… ну как могли в то время встретить двух инспекторов столичной полиции, располагающих неплохими деньгами. Разве что красную дорожку не расстелили и не вызвали духовой оркестр.

Я объяснил приказчику, что вряд ли мне стоит приобретать фрак и цилиндр — только лондонскую шантрапу смешить, а вот ботинки с высокими крагами, тёмно-кремовые брюки-галифе под них, длинный пиджак-френч с накладными карманами, пара белых сорочек с воротниками и галстук будут в самый раз. И для разнообразия — мягкую шляпу с широкими полями.

Грегсон окинул меня оценивающим взглядом, пожевал губами и… одобрил.

Приказчик оказался предельно любезен — мою измаранную одежду он обещал отдать в стирку, чистку и глажку, а затем прислать хоть в Скотланд-Ярд, хоть на постоялый двор мадам Беркли. Всё это обошлось примерно в половину выданных Хендерсоном денег.

Померяв ботинки, я со вздохом попросил приказчика переслать их вместе с моими старыми вещами… Новые, они слегка жали, требовалось время, что их разносить.

На выходе из магазина Грегсон ловким двойным свистом подозвал к нам свободный двухколёсный кэб.

До Оук-стрит было далековато, да и топтать ноги, поделившись литром крови с Хендерсоном, было обременительно. Я хоть и не ощущал себя полной развалиной, однако предпочитал экономить силы. Они мне сегодня ещё понадобятся.

— Кстати, Грегсон, а как О’Риордан раздобыл кэб? Удалось выяснить? — чтобы влезть в двухколёсный «хэнсом»[6], пришлось изрядно извернуться, поднырнув под вожжами кэбмена.

— Конечно. Мы выяснили это первым делом. Он нанял кэб на трое суток без извозчика в «Компании хэнсомских кэбов». Внёс оплату и получил транспортное средство.

— Когда это было?

— Позавчера. Собственно, через «Хэнсомские кэбы» мы и узнали, где О’Риордан остановился в Лондоне. Он указал меблированные комнаты на Оук-стрит в качестве своего лондонского адреса при найме кэба.

— Пр’ехали, жёнтл’мены, — наш возница стукнул рукояткой кнута по крыше кэба, — тута вот в’ша Оук-стр’т. Извол’те р’считаться.

Я хмыкнул, английский нашего кэбмена был далёк от совершенства. Да и на английский походил мало.

— Типичный кокни[7], — усмехнулся Грегсон, запустил руку в карман, выуживая горсть монет, и отсчитывая нужную сумму. — Я сам их не всегда понимаю, хотя родился и вырос в Лондоне.

— Открывай, любезный! И получи свои монеты! — Грегсон стукнул свободным кулаком в потолок кэба, — шиллинг и двенадцать пенсов.

Небольшое окошко в задней стенке кэба у самого потолка открылось, и в него просунулась лапа возницы в перчатке с обрезанными пальцами.

Грегсон сунул в них монеты.

— Бл’гдарствуйте, жёнтл’мены, пять м’ль удачи вам п’д каблуки.

Дверцы, прикрывавшие наши ноги спереди, открылись, и мы с Грегсоном смогли покинуть кэб.

Мы стояли прямо напротив вывески «Меблированные комнаты Sevastopol».

— Нам сюда, Лестрейд, — Грегсон уверенно взялся за бронзовую ручку двери.

— Желаете снять комнату, джентльмены? — Из-за небольшой конторки нам дежурно улыбнулся портье с набриолиненным пробором в гладких редеющих волосах и густыми бакенбардами.

— Желаем осмотреть комнату одного из ваших постояльцев, сынок, — Грегсон сунул под нос портье своё полицейское удостоверение.

Вот чёрт, а моё до сих пор где-то болтается в недрах канцелярии Скотланд-Ярда. А теперь его ещё и менять надо будет.

— Инспектор Грегсон, инспектор Лестрейд. Где у вас проживал мистер О’Риордан?

Портье испуганно икнул. Сунулся острым носом в амбарную книгу, зашуршал страницами.

— В пятом нумере, джентльмены. Извольте убедиться.

Он брякнул на стол амбарную книгу с записями о постояльцах.

«Талмуд» пах пылью и крысиным дерьмом. Первые страницы были не только изрядно засалены, но и несколько обгрызены. Даже не буду думать, чьими именно зубами.

Мы с Грегсоном одновременно взглянули на запись.

Судя по разным почеркам в книге, мистер О’Риордан собственноручно заполнил информацию о себе. Впрочем, ничего того, чего мы бы о нём не знали, в этой записи не было. Она вообще была предельно скупа: м-р О’Риордан, прибыл из штата Небраска, С-АСША. И дата — четыре дня назад.

— Он предъявил какие-нибудь документы?

— Сэр, — брови портье с удивлением поползли вверх, — всё записано с его собственных слов. Мы доверяем нашим постояльцам.

— К нему кто-нибудь приходил сюда?

— Э-э… — замялся портье, — не совсем… Накануне его приезда сюда заходил джентльмен оставил для мистера О’Риордана письмо. Он же оплатил проживание мистера О’Риордана в наших меблированных комнатах на неделю.

— Чем оплатил? — вмешался я в увлекательную беседу, — Чеком, векселем, ассигнациями, монетами?

— Монетами, сэр… Как есть шиллинг за недельное житье с завтраком и ужином.

— Вы видели это письмо?

— Да, сэр. Джентльмен передал мне запечатанный конверт, адресованный Нилу О’Риордану. Когда американец заселялся, я передал ему письмо.

Я попросил описать этого филантропа. Со слов портье выходило, что это был без сомнения, джентльмен. Не ирландец, не шотландец, не валлиец и не кокни. Говорил чисто и грамотно. Звучно и разборчиво.

— Слушать его — одно удовольствие, джентльмены, — заверил портье.

Из особых примет — высок, худ, с выразительным умным и волевым лицом, с совершенно седыми волосами. Тёмный сюртук, тёмные брюки, серый шарф…

— Сможете его опознать, если увидите?

— Думаю, да.

— Он как-то назвал себя?

— К сожалению, нет. Обратного адреса на конверте тоже не было.

Затем портье отвёл нас в комнату американского стрелка.

Замка на двери не было — дело обычное для английских отелей и прочих объектов туристического бизнеса.

Мы вошли в комнату и огляделись.

Н-да… чистенько, но бедно. Хотя нет, не бедно. По-спартански — так сказать будет правильнее.

Кровать, платяной шкаф и стул. На подоконнике — видавшая виды Библия.

— Нам придётся обыскать комнату, — предупредил Грегсон портье.

— А-а… мистер О’Риордан… Он не станет возражать?

— Не станет. Покойники не возражают. Они вообще молчаливы.

— Наш гость из Америки пытался застрелить самого главного полицейского Лондона. Пришлось его пристрелить. Американца, я имею в виду, — пояснил я.

— Господи, Иисусе… — портье истово перекрестился.

Обыск был недолгим. Из всех вещей у покойного ганфайтера оказались только кофр с личными вещами: пара сорочек, бритвенно-рыльные принадлежности, пояс с двумя кобурами и лишь один револьвер — кольт «миротворец» под унитарный патрон.

— А где второй? — задался вопросом Грегсон.

— Там же, где его хозяин. Из него О’Риордан стрелял в сэра Эдмунда. Можем проверить.

Я достал из кармана свёрток из вощённой бумаги, аккуратно развернул. На ладони перекатывалась немного деформировавшаяся после выстрела пуля.

Грегсон вытащил патрон из одинокого «миротворца» О’Риордана.

— Вот, пожалуйста…

— Благодарю вас.

Мы сравнили пули. Они оказались идентичны — со спиленной плоской верхушкой.

На этом наши успехи окончились. Как мы с Грегсоном ни искали, никаких следов письма таинственного высокого, худого и седого джентльмена в сером плаще, снявшего и оплатившего О’Риордану эту меблированную комнату в «Sevastopole», обнаружить не удалось.

Грегсон вызвал через портье местного констебля, велел описать ему имущество покойного американского стрелка и затем отправить всё с описью к нам в Скотланд-Ярд.

Мы вышли на свежий воздух.

Вечерело. Вдоль улицы зажигались яркие шары газовых фонарей, светились витрины и окна домов. Яркий искусственный свет разгонял сгущавшуюся вечернюю тьму. Неподалёку стояла пара свободных кэбов.

— Вы куда сейчас, Грегсон?

— Вернусь в управление, займусь отчётом.

— Вам помочь?

— Справлюсь. У вас выдался тяжелый день, Лестрейд. Я удивлён, что вы ещё держитесь на ногах после пережитого. Поезжайте домой, отдохните. Завтра можете задержаться с утра. Если придёте к полудню — и я, и все поймут вас.

Мы дружески пожали друг другу руки. Надеюсь, искренне.

Грегсон подозвал первый кэб и укатил в сторону Скотланд-Ярда.

Рядом со мной остановился второй кэб.

Кучер — молодой парень худощавый, и от этого казавшийся ещё выше, хоть и сидел на козлах, с квадратным подбородком, чуть выступающим вперёд, острые, пронизывающие глаза блестели из-под широкополой шляпы.

— Прашу, сэ-эр, домчу с ветерком, лошадка резвая, такой впору на бегах в Дерби выступать, — он коротко хохотнул.

Весельчак. Я назвал адрес постоялого двора мисс Беркли.

Возница, что-то прикинул.

— Идёт, сэ-эр. Полтора шиллинга и я весь ваш до самых ворот заведения мисс Беркли. Хозяйка, поди, красотка? — Он лукаво мне подмигнул и коротко хохотнул.

Я поспешил сесть в кэб… и я там был не один.

— Добрый вечер, дорогой Лестрейд, — в темноте кэба раздался характерный голос сэра Майкрофта Холмса.

Я удивлённо замер.

— Меньше всего ожидал увидеть вас здесь. Подозреваю, это не случайно.

— Нам о многом надо переговорить без лишних глаз и ушей, мистер Лестрейд.