Глава 30

На просьбы второго лица в министерстве внутренних дел не принято отвечать отказом. Я вздохнул и вскарабкался в кэб. Мистер Майкрофт Холмс один занимал почти всё сиденье, и мне пришлось буквально втиснуться между ним и стенкой повозки.

— Н-но, пошла колченогая красотка, забери тебя восточный ветер! — подал голос наш возница с облучка.

Щёлкнул кнут, кэб дёрнулся и покатил по мостовой.

Мистер Майкрофт покосился на меня, завозился во внутреннем кармане сюртука, выудил серебряную фляжку с крышкой-стаканчиком и протянул мне.

— Подкрепитесь, Лестрейд. До дома вы доберётесь ещё не скоро.

— Надеюсь, не отрава, — ухмыльнулся я.

— Так сильно вы мне ещё не надоели, — оценил шутку чиновник. — Пейте смело.

Я набулькал себе стопочку. Посмотрел на Майкрофта Холмса.

— Ваше здоровье, мистер!

Хорошо пошла! Виски огненным шаром скользнул по пищеводу и согрел желудок. Хмель легонько толкнул в голову.

— Хороший продукт, мистер Холмс, — я аккуратно завернул крышку и вернул фляжку хозяину.

— Расскажите, пока едем, что вам с Грегсоном удалось раскопать в номере мистера О’Риордана?

Я в ёмких, но лаконичных выражениях принялся излагать итоги беседы с портье в меблированных комнатах и результаты обыска в комнате покойного ганфайтера.

Майкрофт внимательно слушал и регулярно задавал уточняющие вопросы довольно громким тоном.

Глуховат, что ли?

Странно, при беседе в Министерстве в его кабинете, он не произвёл на меня впечатления тугоухого. Или стук копыт по лондонской мостовой и скрип колёс мешали ему расслышать?

Поневоле пришлось приноровиться к нему и вести рассказ на максимальной громкости. И, конечно же, его заинтересовал неизвестный посетитель, оставивший американцу письмо. Благо, портье дал достаточно подробное описание.

— Из особых примет — худощавость, высокий рост, седые волосы и серый шарф, — задумчиво протянул Майкрофт, словно пробовал каждое слово на вкус.

— Могу предположить, что в Лондоне найдётся немало джентльменов, подходящих под эти приметы.

Майкрофт согласно кивнул.

Сверху по крыше кабины стукнули.

— Джентльмены, приехали. Извольте покинуть борт нашего двухколёсного судна, — подал голос оригинал-возница.

— И куда же мы прибыли? Что за станция назначения? — с иронией поинтересовался я у мистера Холмса.

— На конечную станцию всех живущих на этом свете, — в тон мне ответил Майкрофт. — В морг, мистер Лестрейд.

Мы выбрались из кэба.

Возница подмигнул мне и принялся набивать трубку табаком. Вспышка спички на несколько мгновений выхватила из темноты его ястребиный нос, худощавое лицо, квадратный подбородок…

И тут же кэбмен окутался клубами дыма, с наслаждением раскуривая изогнутую трубку из верескового корня.

Кого-то он мне напоминал… Но кого?

— Лестрейд, что вы застыли? — вывел меня из задумчивости голос Майкрофта Холмса.

Замминистра вылез из кэба, поправил котелок на голове и указал мне тростью-зонтиком на вход в мрачное двухэтажное здание морга, у которого мы остановились.

— Вы же хотите побыстрее вернуться домой?

— Вы даже не представляете, насколько хочу, мистер Холмс.

Внутри морга оказалось не столь мрачно, как снаружи.

С тихим шипением горели настенные газовые лампы вдоль коридора. Стены до середины были выкрашены голубой масляной краской.

Нас ждали. Дюжий санитар в белом фартуке распахнул одну из дверей.

— Прошу вас, джентльмены.

Мы вошли в выложенную белым кафелем прозекторскую.

На мраморном столе с канавками по бокам для стока различных телесных жидкостей неподвижно возлежал покойный мистер О’Риордан, лишь слегка прикрытый белой простынёй. Тело его отливало восковой покойницкой бледностью, на переносице явственно проступала небольшая россыпь веснушек, а патологоанатомический разрез от горла до низа живота был наскоро сшит редкими стежками…

— Вы на редкость хороший стрелок, мой мальчик, — заметил Майкрофт, пристально разглядывая пулевое отверстие в груди американского ганфайтера.

Я покачал головой.

— Просто повезло.

Судя по скептической усмешке на лице замминистра, поверил он мне слабо.

Я внимательно осматривал тело в поисках каких-либо особых примет.

Перед вскрытием О’Риордана помыли. И запах от него шёл специфический -медицинский такой… Покойник словно пропитался формалином.

Шкуру американца при жизни не раз дырявили пулей или ножом, но до встречи со мной он благополучно выходил из таких передряг.

А это ещё что? Я заглянул подмышку покойника, на внутренней стороне предплечья были вытатуированы странные цифры «33».

— Мистер Холмс… — я приподнял руку покойного стрелка и показал татуировку. — Только взгляните!

Майкрофт оживился. Он склонился над татуировкой.

— Клан!

— Что?

— Ку-Клукс-Клан. Слыхали о таком тайном обществе в бывших южных Штатах? Выступают против эмансипации негров, считая их всех грабителями, насильниками и убийцами.

— Слыхал. Но, почему «33»?

— Всё довольно просто. «К» — одиннадцатая буква нашего алфавита. В названии Ку-Клукс-Клан три буквы «К». Трижды одиннадцать — тридцать три.

— Получается, Хендерсон перешёл дорогу кому-то из Клана? А как же фении?

Майкрофт поморщился от моей «несообразительности».

— Во-первых, фении могли его просто нанять, и тогда сам по себе Клан здесь не при чём. А, во-вторых, фении зародились в тех же Северо-Американских соединённых штатах, где появился на свет и Ку-Клукс-Клан. У фениев тоже есть особые татуировки.

Мы с Майкрофтом ещё раз осмотрели тело О’Риордана, но иных татуировок на нём не обнаружили.

— А где вещи американца? Он же не попал сюда в голом виде? — спросил я.

— Сейчас узнаем, — Майкрофт повернулся к молчаливому санитару, который всё время нашего осмотра невозмутимо стоял поблизости и наблюдал.

Санитар понимающе кивнул.

— Один момент, джентльмены. Вас проводить в кладовку или принести всё сюда?

— Джордж, мальчик мой, — Майкрофт повернулся ко мне, — Вас не сильно смущают трупы?

— Как вы убедились, у меня крепкие нервы. К тому же, в нынешнем качестве мистер О’Риордан вряд ли представляет для нас опасность.

— Верно говорите: бояться надо не покойников, а живых, — согласился замминистра.

Он снова поглядел на санитара.

— Вы слышали? Тащите сюда его одежду. И всё, что ещё при нём было…

— Будет исполнено…

Санитар ответил лёгким кивком и удалился.

Волнения насыщенного событиями дня давали о себе знать. Неудержимо клонило в сон. Хотелось лечь и закрыть глаза. Провалиться в забытье.

— Да вы сейчас заснёте, Джордж… — проницательно заметил спутник.

Я встряхнулся, помахал руками, изобразив гимнастические упражнения

— Постараюсь как-то удержаться, мистер Холмс.

Эх, сейчас бы чашечку кофе…

Санитар вернулся, разложил на соседнем пустом смотровом столе вещи покойника.

Так, широкополая шляпа, револьвер «Миротворец» — очевидно, напарник того, что мы с Грегсоном нашли в меблированных комнатах «Sevastopol», брюки, поношенная рубашка, шейный платок, видавший виды жилет, крепкие башмаки, сюртук, знававший лучшие дни и плащ-пыльник.

— А содержимое карманов?

— Джентльмены! — Санитар явил собой воплощённое возмущение. — Мы не роемся по карманам наших… клиентов. То, что в карманах к нам попало, в карманах и осталось.

— Ну-ну, милейший, вас никто ни в чём не обвиняет, — Майкрофт бросил на меня, клюющего носом, внимательный взгляд. — У вас тут водится кофе?

— Не по нашим доходам, а вот чашечку чая могу организовать.

— Лестрейд, что скажете насчёт крепкого чая?

— Не откажусь, — признался я.

Правильно заваренный чай бодрит не хуже кофе. Само собой речь не о привычном мне чае в пакетиках. Никогда его не любил, профанация благородного напитка!

— Будем вам признательны, любезный, — улыбнулся санитару мой высокопоставленный спутник.

Санитар удалился готовить чай, а я под присмотром Майкрофта приступил к осмотру карманов покойного американского стрелка.

Портмоне с деньгами: пять фунтов, тринадцать шиллингов и двадцать семь пенсов. Далеко от того, чтобы умереть с голоду, но и на состоятельного господина не тянет — так серединка на половинку…

Носовой платок с монограммой. Вышитые буквы соответствовали инициалам покойного.

Коробок спичек и пачка тонких сигарилл из виргинского табака — сама пачка замятая, а сигарилл в ней ровно три штуки, выходит, пару остальных О’Риордан скурил.

Я наклонился над мёртвым телом, принюхался, слабый запах табака был ещё уловим.

Понюхал вещи — аромат сигарилл от них чувствовался гораздо сильнее.

— Курил много и незадолго до смерти, — заметил я.

— Что это нам даёт? — на лице Майкрофта читался живейший интерес.

— Возможно, удастся установить лавку, где он покупал курево.

— А если он привёз сигарки с собой из Америки?

— Вряд ли. В его номере запасов табака мы не обнаружили, а ведь он — гляньте на его зубы, заялый курильщик. Нет, могу утверждать с гарантией: всё приобретено здесь.

Санитар принёс на подносе две грубоватые фаянсовые чашки с чаем.

— Угощайтесь, джентльмены.

Бледный цвет и едва уловимый аромат сразу меня разочаровал. Называться чаем эта бурда не имела ни малейшего права. Да и с молоком санитар переборщил, налил в чашку от всей души…

Выпив угощение в два глотка, я вернул чашку на поднос и продолжил потрошить карманы О’Риордана.

Под пальцами во внутреннем кармане сюртука что-то зашуршало.

Бумага. И плотная.

Я аккуратно вытащил находку на свет. Сложенный пополам конверт. Он был грубо вскрыт и пуст. На лицевой стороне буквами, вырезанными из газеты, было наклеено имя адресата «М-ру О’Риордану, в собственные руки».

— Что скажете, господин замминистра? — я продемонстрировал Майкорфту конверт с надписью.

— Передовица в «Таймс» — очень характерный шрифт, — вынес своё заключение Холмс, вглядевшись в наклеенные буквы.

— А конверт?

Майкрофт поднёс его к глазам, вглядываясь в мелкие детали.

— Ручная работа. Не типографская. Нет выходных данных…

Майкрофт с помощью прозекторского скальпеля отделил остатки клапана от самого конверта, вгляделся в следы клея, даже лизнул его кончиком языка.

— Куплено в мелочной лавке.

— Ну, с типографией понятно — на конверте нет выходных данных и тиража, но почему именно ручная работа и мелочная лавка?

— Клейстер самодельный, крахмальный, но швы довольно ровные и аккуратные, почти как в типографии. Тот, кто клеил конверт, делал это не первый раз и хорошо знает своё дело. Конверт пахнет табаком, чаем и кофе — тонкая смесь запахов, характерная для мелочных лавок.

— Жаль, не сохранилось само письмо. Но можно попытаться установить, где этот конверт был куплен. Кстати, скорее всего, там, же где был куплен и номер «Таймс», передовица которого пошла на изготовление надписи. Сколько в Лондоне таких мелочных лавок?

— Статистика знает, — Майкрофт неопределённо пожал плечами.

— У нас есть розыскные собаки?

— Что?

— Хорошие полицейские поисково-розыскные собаки. Кинологическая служба. Обученная собака идёт по следу и приводит нас либо в мелочную лавку, где наш мистер Аноним покупал конверт, либо к самому мистеру Анониму, ведь на письме сохранился и его запах.

— Специальной, как вы, милейший Джордж, сказали, «кинологической службы» у нас нет. Пока нет… Наша полиция порой использует обученных собак для решения конкретных задач… Один провинциальный полицейский лет семьдесят тому назад натренировал своего питбуля останавливать лошадей контрабандистов, промышлявших незаконной торговлей виски. — Майкрофт удостоил меня очень внимательного взгляда, — А над вашей идеей создать специальную службу розыскных собак я подумаю на досуге. Мы закончили здесь?

— Пожалуй да, — вздохнул я.

Кажется мы выжали из покойника и его вещей, все, что можно на данный момент.

— Тогда едем. Нам предстоит вернуться на место сегодняшнего преступления.

И вновь уже ставший почти родным кэб катит нас по улицам вечернего Лондона.

Ржанье лошадей, шум колёс гужевого транспорта. Гомон толп прохожих. Сияющие яркими газовыми огнями витрины роскошных магазинов, входы в театры и рестораны.

— Преступление носит заказной характер, — размышлял я вслух, — Американец — исполнитель, таинственный седой Аноним — либо посредник, либо заказчик.

— Мне нравится ход ваших мыслей, Джордж. Мысленно аплодирую, — Майкрофт одобрительно усмехнулся.

Мы остановились у того самого входа в министерство, где О’Риордан всадил пулю в Хендерсона, а я — в него самого.

— Выходим, — скомандовал Майкрофт.

Я обратил внимание, что кэб наш стоял на том же самом месте, где находился кэб американского стрелка.

— Давайте пройдём ваш с сэром Эдмундом путь до момента выстрела, — предложил Майкрофт, — Я за Хендерсона, а вы — за себя.

— Следственный эксперимент?

— Он самый.

— Хорошо. Сэр Эдмунд шел примерно на шаг позади меня.

Мы встали на исходную позицию, и я сделал первый шаг.

Майкрофт сопел, идя за мной.

Споткнулся я на том же само месте, что и с Хендерсоном.

Когда выпрямился и взглянул на нашего кэбмена, он сидел нацелив на нас с Майкрофтом длинный указательный палец.

— Боюсь, мистер Лестрейд, американец целил не в Хендерсона, а в вас! — самоуверенно заметил он со своего облучка. — Если бы вы не споткнулись, пуля «миротворца» попала бы вам точно в сердце.

— Откуда вы знаете, что я споткнулся утром, мистер? — замер я. — Я этого не говорил…

— У вас на правом ботинке содралась кожа на носке. Царапина свежая, явно сегодняшняя. Я обратил на это внимание ещё, когда увидел вас в первый раз! — Возница гортанно хохотнул, словно каркнула ворона.

Я в недоумении посмотрел на Майкрофта.

— Простите мою досадную оплошность, — засмеялся тот. — Совсем забыл, что вы незнакомы… Мистер Лестрейд, позвольте представить вам моего младшего брата Шерлока Холмса. Как вы успели уже заметить — у него неплохо варит голова. И иногда Скотланд-Ярд обращается к нему, как к консультанту.

Возница спрыгнул с облучка, подошёл и дружелюбно протянул мне руку.

— Приятно познакомиться, мистер Лестрейд.

Мы обменялись рукопожатием.

— Взаимно, мистер Холмс.