Глава 15. Комната марафета

Летающая академия. Замок Водолея

Пока мы летели к нужному замку, планируя вниз с жала Скорпиона и дальше над водной гладью Энийского моря, то я заметила перемены, случившиеся, пока меня не было. Теперь замки стояли близко друг от друга. И это еще не все. Вокруг каждого светился прозрачной пленкой магический купол, окружающий целиком не только здание, но и висящие корни деревьев и комья земли.

Приземлились же мы в аккурат возле столовой на общей площадке для полетов. К тому же встречать нас вышел, похоже, и вовсе весь преподавательский состав во главе с Игебдилом.

Глениуса видно не было. Возможно это и к лучшему. Сейчас я была попросту не готова смотреть ему в глаза.

Ссадив меня между тем со своей спины, Олидиана обернулась обратно из костяного дракона в человека и грациозно подошла к Игебдилу.

— Анатариус? — спросила она.

Однако, не заметив никакой реакции на свои слова, тут же поправилась:

— Ан нет, обозналась.

Затем мать ректора прошла дальше и, резко обернувшись, крикнула уже мне:

— Лея, ты идешь?

— Студентка Дорвиндаль, поясните, пожалуйста, что все это значит! — начал было разоряться проректор. Еле различимый взмах пальцев Олидианы, и Игебдил Баал Асхаман замолчал, не в силах больше произнести ни слова.

— Леюшка, Лейка, Лея, вот ты где! — кричала, спеша мне навстречу, мисс Склигинс.

— А? — озадаченно произнесла старшая Сегдиваль, наблюдая сцену обнимашек преподавателя по травничеству и зельеварению, собственно, со мной.

— Мы уж было подумали, что тебя домой отправили, у нас столько дел! — тараторила женщина, беря онемевшую от неожиданности меня под локоть. Проведя мимо не менее обескураженных преподавателей, она заговорщицки подмигнула. Почувствовав, что назревает веселье, Олидиана подошла к нам и взяла меня под локоть с другой стороны, прошептав Гиндриене:

— Я с вами.

Так мы и миновали площадку для полетов и даже общий зал с расписаниями.

— А как же еда? — поздно опомнилась я, уже когда мы вошли в третий коридор и все дальше и дальше уходили от столовой комнаты.

— Бедненькая, я тебя покормлю и как раз введу в курс дела.

— Какого дела? — тут же заинтересовалась Олидиана.

— Э, как я могу к вам обращаться? — поинтересовалась мисс Склигинс, по-видимому, только сейчас обратившая внимание на нашу провожатую.

— Олидиана Сегдиваль, мать вашего ректора, так ведь, Лея? — От официального тона женщины желудок свело еще больше.

— Д-да, — ответила я, не совсем понимая, что же все-таки происходит.

— Гиндриена Склигинс, — с этими словами мой преподаватель протянула руку, на ходу поздоровавшись с новой компаньонкой.

Еще через несколько минут мои мучения кончились. Мы, поднявшись по винтовой лестнице несколько пролетов, вошли в уютную комнату со стеклянным потолком и стенами. Помещение украшали разноцветные цветы, зеркала и стулья перед ними. Эдакая цветочная оранжерея.

— Спешу представить вам наше совместное начинание — комнату марафета!

Воодушевления травницы хватило на нас троих. Я же, заметив столик с графинами и всякими вкусностями, устремилась к долгожданной еде. Гиндриена была в ударе, рассказывая обо всех нюансах маме Глениуса. Эти женщины обходили стул за стулом, воображая будущие преображения наших студиозов.

— Лея, да ты же ничего не знаешь! — стукнула себя по лбу Гиндриена и принялась вводить меня в курс дела.

— Наш король женится! — прокричала она, любовно вертясь возле зеркала.

— Это я как раз таки знаю, — прошамкала я, запихивая в рот следующий бутерброд. Рыба, нарезанная тонкими ломтиками, была просто божественна.

Озадаченная Склигинс уставилась на меня, как на предательницу. Хотя я, собственно, ничего такого «предавательского» не сделала. Ситуацию спасла мать Глениуса.

— Мы там присутствовали, Гени. Мой недотепа сын притащил ее к нам в замок в самый разгар переговоров, — пояснила женщина, приобщаясь к моей тарелке со вкусностями. Когда она только успела подойти!

— Да, занимательная была сцена, наверное, — задумчиво произнесла Гиндриена. — А что еще интересного вы от меня скрываете?

— Мм-м, даже не представляю, — вымолвила Олидиана, задумавшись. — То, что с Леи сняли обязанности гренадера.

— Знаю, — кивнула травница.

— То, что мой сын объявил Лею своей невестой, — сказала леди, по-видимому, пытаясь заслужить доверие, рассказывая все тайны, о которых только могла рассказать.

— Я так и думала! — воскликнула преподавательница, подскочив ко мне и тепло обняв, хлопая по спине.

— А вот теперь о грустном, — прибавила мать Глениуса и замолчала, ожидая моей реакции.

— Не надо! — крикнула я, удивившись своей смелости.

— Что не надо? — моментально заинтересовалась Склигинс, взяв меня за плечи и отодвигая от себя, чтобы разглядеть мое лицо.

— План со свадьбой был придуман ректором лишь для защиты от полномочий гренадера. Не надо придавать словам больший смысл, чем в них есть на самом деле, — витиеватая формулировка вырвалась сама собой.

— Бедная, расстроилась? — по-своему истолковала мои слова травница, прибавив: — Ну ничего, мы тебя взбодрим. Сегодня вечером бал, девочки! У нас будет куча желающих придать своему виду божественную красоту. Поэтому мне нужна ваша помощь!

— Какой бал? — изумилась старшая Сегдиваль.

Вот чего-чего, а удивления Олидианы я не ожидала.

— Как? Неужели не знаете? Вы точно были на подписании договора? В честь свадебной церемонии, которая состоится в Ирвинтведе, будет организован бал!

— И он будет проводиться в академии? — проявила чудеса эрудиции, к сожалению, не я. Мой рот был занят поглощением на этот раз уже фруктов, нарезанных и уложенных в причудливые формы.

— Да! — крикнула с восторгом Гиндриена, хлопая в ладоши. — Приедут маги из Ирвинтведа! И лекарь Дригован тоже! — воскликнула она, лелея в душе образ какого-то мужчины.

— Подофдите, а фо им фем фут делаф? — спросила я с набитым ртом. Не уверена, правда, что меня поняли.

— Как что?! Развлекаться! И заводить новые партнерские отношения! — ликовала преподавательница, кружась и обнимая себя руками.

А-а-а. Тут все ясно. Надежда найти того единственного, окрылила даже ее. Что-же здесь будет твориться, когда придет время наводить тот самый марафет перед балом, даже страшно представить. Но как ни странно, радость Гиндриены передалась и мне. Заодно отвлекусь от невеселых мыслей о родителях, Устгена и… Даже произносить больно. Сердце екает при каждой мысли о нем.

— Можешь звать меня Риена, — сказала Склигинс, останавливаясь и взирая на меня с неподдельным интересом.

— Х-хорошо, — удивилась я такой резкой перемене настроений. В следующее мгновение травница стремительно подошла и отвела меня в сторону от свидетельницы, аристократично поглощающей еду из моей тарелки.

— Ты все-таки его любишь? — спросила она, шепча мне на ухо, прикрывшись ладошкой.

— Я все слышу, — произнесла старшая Сегдиваль, продолжая невозмутимо взирать на фрукты.

— Ну тогда не вижу смысла утаивать, Лея. У тебя был такой вид, как будто ты страдаешь от неразделенной любви, — сказала она, опять включая свой энтузиазм на максимум.

— Быть не может! — Еда выпала у Олидианы из рук, и женщина стремительно подошла ко мне, взяв за плечи. — Лея, это действительно так?

Взволнованный голос мамы Сегдиваля никак не вязался с ее предыдущим поведением и просьбой Балеруса не приближаться к их сыну. Вообще ничего уже не понимаю.

— Я не знаю… — честно призналась, вспоминая недавние чувства восторга и грусти в объятьях ректора. Неужели правда?

— А как же заклятье? — упорствовала женщина, отмахиваясь от Склигинс, прыгающей тут же вокруг нас.

Отпустив меня, Олидиана отошла к креслу и уселась туда, грациозно закинув ногу на ногу. Гримаса на ее лице напомнила об Урвигэле и событиях в аду. Испугавшись за судьбу близких, я решила исправить ситуацию:

— Да какая любовь! Ваш сын меня пугает до чертиков, — воскликнула, отворачиваясь, чтобы привести свое пылающее лицо в порядок.

— Боишься, говоришь? Обиделась на слова Балеруса или испугалась его? — спросила леди, покачивая ножкой и наблюдая за моим отражением в зеркале. Тут везде были зеркала!

— Да что происходит! Мне кто-нибудь что-нибудь объяснит? — перешла на крик Гиндриена, подходя к матери ректора.

Нужно срочно выкручиваться, пока не договорились до хорошенького!

— Я думала о своих родителях, — обернувшись, пустила одинокую слезу ради правдоподобности. С мамой всегда срабатывало. Эта же не повелась. По взгляду видно.

От детального допроса меня спасло прибытие толп жаждущих прихорошиться на балл. Дело в том, что на магию, даже безобидную, было строжайшее табу. Поэтому пришлось срочно заниматься насущными проблемами, а не болтать. Даже Олидиана встала с кресла и присоединилась к нам, накладывая макияж девушкам, тут же усевшимся перед зеркалами.