Глава 2

Человек! Живой человек! И на данный момент это, пожалуй, единственный шанс узнать, что тут вообще происходит. И это женщина, причем, она в беде.

Я, конечно, далеко не дон Кихот, или кто там был спасителем для женщин, но что-то подсказало мне, что лучше вмешаться. Просто потому что выйти на живых людей так или иначе мне придется, иначе я так ничего и не узнаю, ни о мире, в котором проснулся, ни о себе. И лучше при этом выступить не прихлебалой, а благодетелем.

Рванувшись наружу, я вылетел через двери госпиталя и оказался снаружи. Свет на мгновение ослепил меня, в помещении стоял полумрак, а тут очень ярко светило солнце. А еще было жарко, но в воздухе я почувствовал немного солоноватый привкус, который напомнил мне…

О море. Да. Значит, я уже бывал на море и дышал его воздухом. И вот я тут снова.

Ладно, разбираться, что и где я буду уже позже, сейчас же я побежал в ту сторону, откуда услышал крик. Он больше не повторялся, и мне оставалось только надеяться, что я успею, и эту чертову бабу не сожрут.

Справа на парковке я увидел такое, что чуть не сблевал то, что совсем недавно сожрал. Здесь было настоящее месиво: куча очень сильно фрагментированных трупов, которые совсем недавно кто-то жрал. Вонь тоже стояла такая, что дай боже, в нос ударило очень сильно, и это было совсем не чета тому, что я нанюхал в палате с одиноким трупом.

По обрывкам черных мешков я понял, что тут случилось. Мертвецов паковали в эти самые мешки и складировали на парковке. А потом люди ушли отсюда по тем или иным причинам, и до них добрались зомби. Плотный полиэтилен не стал для них особой преградой, они разорвали его и добрались до мяса.

Зомби жрут людей. Только сейчас до меня это дошло окончательно. Они пожирают трупы. Мертвые восстали для того чтобы питаться от живых людей.

Закрыв нос и рот рукавом куртки, я побежал дальше, и увидел группу живых мертвецов, которые стояли вокруг микроавтобуса скорой помощи и долбили по нему руками. Их было шестеро, и они ломились внутрь, стучали.

Справиться с такой толпой без шума у меня не получилось бы при всем желании, однако у меня был пистолет. А зомби выглядели тупыми и очень медленными. Что-то подсказывало мне, что в окрестностях должно быть еще немало таких тварей, и они непременно сбегутся на выстрелы, но пока их видно не было. Из этого можно было сделать вывод: если работать быстро, а потом унести ноги, то все должно получиться.

Я выхватил пистолет из кобуры, на том же движении сбросил флажок предохранителя, что позволило еще раз удостовериться в том, что оружием я пользуюсь вполне себе профессионально. Совместил мушку и целик на голове ближайшего зомби и мягко, на выдохе, потянул на себя спусковой крючок.

Грохнуло, зомби опрокинулся на землю, выпустив из башки фонтан мозгов и щедро обрызгав своих собратьев. Отреагировав на звук, твари стали разворачиваться в мою сторону, а одна из них вдруг резко рванула с места.

Они двигалась очень быстро, примерно так же, как обычный живой человек, и расстояние в полтора десятка метров преодолела за считанные секунды. Размахнулась лапой, на которой обнаружились длинные зазубренные кости, и попыталась полоснуть меня по лицу.

В последний момент я успел отшатнуться, и ее конечность пролетела у меня над головой. Ближний контакт, тело сработало само собой, и я изо всех сил толкнул ее плечом. Сильно.

А когда она снова бросилась на меня, прижал пистолет к подбородку твари и нажал на спуск. Снова грохнуло, и уже окончательно упокоенный труп упал к моим ногам.

Вытянув руку в сторону уже бредущих ко мне монстров, я сделал несколько шагов назад, одновременно нажимая на спуск. Оставшиеся четверо попадали, никто из них так до меня дойти и не успел.

Пистолет убирать я не стал, мало ли, как отреагирует эта баба на спасшего ее человека. Может быть и бросится, кто их знает, они вообще существа непредсказуемые.

— Эй! — проговорил я и вздрогнул, впервые за все время услышав свой голос. Достаточно низкий. — Я их убил. Выходи.

Несколько секунд ничего не происходило, а потом задние двери микроавтобуса открылись, и наружу вышла женщина. Ничего особенного в ней не было, явно хорошо за тридцать, русые волосы собраны в хвост на затылке, лицо смуглое… Нет, скорее просто загорелое. Ну под местным солнцем в этом нет ничего удивительного.

— Ты нашумел, — сказала она. — Нужно валить.

— Ну так валим, — сказал я.

— Сейчас, подожди.

Она наклонилась и подобрала с асфальта рюкзак и принялась складывать в него рассыпавшиеся вещи. Какие-то упаковки таблеток, бинты, еще что-то.

Я же посмотрел на труп того зомби, что оказался удивительно быстрым. Он изменился, на человека был похож еще меньше, чем те, которых я встретил заранее. Помимо длинных когтей на его лапах я обнаружил еще и то, что лицо удлинилось, значительно раздалось вперед, а зубы стали длинными и очень острыми. А это еще что такое?

Ладно, разбираться будем позже. Остается надеяться на то, что она мне все расскажет. Ну да, куда она еще денется.

Она тем временем вытащила из-под машины закатившуюся под нее биту. Длинную и местами покрытую чем-то липким. Я заметил на ней еще и прилипшие к дереву волосы.

— Валим, — сказала она.

— Ты знаешь, куда идти? — на всякий случай решил спросить я.

— На твою пальбу сейчас все зомби с окрестностей сбегутся, а то и кто-нибудь похуже, — ответила она. — Так что все равно куда, желательно подальше отсюда.

Она не побежала, просто пошла быстро в сторону выхода со стоянки. Это меня устраивало. Забег мне сейчас явно был не под силом, а я достаточно освоился со своим телом, чтобы просто быстро идти, пусть уже через три десятка шагов у меня снова заколотилось сердце. Убирать пистолет я не стал, так и держал его в руке, мало ли, кто еще выбежит.

У самых ворот навстречу нам вышел еще один зомби, но обычный, медленный. Я вскинул оружие, но женщина уверенно двинулась ему навстречу и ударила битой. Сильно, пусть и было заметно, что она бережет правую руку. И, кажется, я знал, что на ней увижу.

После второго удара он упал, после четвертого кости черепа отчетливо хрустнули, и зомби затих. Мы вышли с парковки.

Застройка тут была малоэтажной, в основном трех и четырехэтажные дома, причем что-то мне подсказывало, что они были старыми. Еще кирпичными. А сейчас…

Да, кажется, сейчас из кирпича никто ничего не строит, в ходу уже совсем другие материалы. Что ж, память возвращается, и это меня порадовало. Хотя я больше узнавал о мире, чем о себе. По поводу собственной личности по-прежнему ни хрена не помнил, глухо, как в танке.

Хм. А мне, кажется, приходилось ездить в танке.

Мы пересекли дорогу и углубились в жилой квартал. Зомби на улице практически не было, мы встретили только двоих, и она опять же упокоила их своей битой. Я подумал, что мне тоже было бы неплохо разжиться холодным оружием. Стрельба — это действительно очень шумно, если зомби выходят по одному, то есть шансы справиться с ними и в рукопашную. Даже мне.

Обернувшись, я увидел через решетку забора, как зомби из разных частей госпиталя постепенно стекаются к тому месту, где я стрелял. Вот их было много, десятка три-четыре. Хорошо, что она подсказала мне свалить, такой встречи мне определенно не хотелось бы.

Женщина свернула во двор и резко остановилась. Через ее плечо я увидел, что там тоже зомби, причем немало, десятка два. Нас они пока не заметили, часть из них стояла на месте, а другие бродили кругами. Но туда мы, очевидно, не пойдем.

— Назад, — коротко проговорила она. В ее голосе было напряжение.

Наклонившись, я заметил следы капель крови, которые оставались за ней. Значит, ее укусили. И что это значит? Если судить по всем фактам о зомби, которые всплыли в моей памяти, то ничего хорошего, это однозначно. Хотя, может быть, тут все не так и массовая культура, остатки которой до сих пор есть у меня в памяти, врет.

— За мной, — проговорила она, резко развернулась и прошла мимо. — Делай как я.

Двинулась в следующий двор, проверила и пошла дальше. А потом наклонилась и юркнула за ближайшую машину. Я сделал то же самое, и пошел за ней уже гуськом. И так мы передвигались через дворы от укрытия к укрытию. Я обратил внимание на то, что брошенных машин тут было немало. Странно. Мне кажется, что автовладельцы в случае эпидемии должны валить в первую очередь.

Когда мы пересекли двор, она остановилась. Я обратил внимание на то, что лицо у нее стало бледным, а рукав куртки полностью покрылся кровью, вот с него и накапало.

— Все. Дальше я не дойду. Надо остановить кровь. Видишь дверь подъезда? — кивнула она на дверь.

— Естественно, я ж не слепой, — кивнул я.

— Остановимся там, но его надо зачистить. Без стрельбы. Держи.

Жещина передала мне свою биту. Я обнаружил, что рукоять тоже покрыта кровью и рефлекторно вытер испачканную ладонь о брюки. Наверное, не очень гигиенично, но гораздо лучше, чем если бита выскользнет у меня из рук.

Ну и как я ей буду орудовать? Сил у меня не так чтобы много, пусть обед, а судя по солнцу, это был именно он, их и прибавил.

Три этажа всего. Сколько там тварей? Да черт его знает. Но пистолета я женщине не дам, мало ли что может взбрести ей в голову. Пригнувшись, я подошел к двери подъезда и потянул на себя. До меня сразу же донесся запах сырости и канализации, похоже, что у дома был еще и подвал. Люди тут жили, очевидно, не богатые, ремонт был старый, домофон оказался выломан с корнями, а на пролете лестницы, ведущем вверх, оказалось множество следов гари. Кто-то с зажигалкой игрался?

Принюхавшись, я уловил какой-то запах, причем, знакомый с детства. Ацетон? Нет, уксус скорее. Странно. Может быть, кто-то бутылку выронил?

Стараясь шагать бесшумно я двинулся вверх по лестнице, и понял, что у меня это получается. Ноги сами ступали с пятки на носок. Это что же получается, я и подкрадываться умею?

Что-то подсказывает мне, что я солдат. Причем неплохой. Но мне не повезло, вот я и оказался в конечном итоге в госпитале. Ладно, с этим разберемся позже.

Дверь на первом этаже оказалась открыта, я повернул ручку и аккуратно закрыл ее. Не хотелось мне, чтобы кто-то вывалился наружу и зашел мне в спину. Двинулся на следующий пролет.

Из-за открытой двери одной из квартир второго этажа вышел зомби и, вытянув руки, направился ко мне. Драться с ним на лестнице, когда он выше, а я ниже, мне не хотелось, поэтому я отошел на несколько шагов назад, остановившись на промежуточной площадке.

Он, нелепо переваливаясь с ноги на ногу, похромал в мою сторону. У этого зомби была отожрана вся правая половина лица так, что даже кости черепа были видны. Кого-то он мне напоминал, хотя я толком не мог понять, кого именно.

Когда мы оказались на одной высоте, я толкнул его ногой в грудь, отбрасывая к стене. А потом обрушил биту на голову. Сил, чтобы пробить череп с одного удара мне не хватило, и тогда я долбанул еще раз и еще. На стену брызнула какая-то желтая жижа с кусками волос, а он будто сел, вытянув ноги, и замер.

Уксусом завоняло еще сильнее. Так вот что это такое, зомби сами воняют этим самым уксусом. Ну что ж, понятно, так можно даже вычислять места, где они засели. То есть верить нужно не только своим глазам и ушам, но и своему носу. А чувствую я…

Неплохо чувствую. Не курил, наверное, даже раньше, так что с обонянием у меня все в порядке. Еще одна информация для размышления.

Я двинулся дальше, заглянул за дверь, из которой появился зомби, и увидел, что там, в комнате напротив, стоит еще один. Точнее одна. Женщина в белом светлом платье, сейчас полностью перепачканном кровью. Длинные черные волосы свалялись в клочья. Стояла она спиной ко мне, не обращая особого внимания.

Тогда я захлопнул дверь. Неплохо было бы еще колышком каким-нибудь заклинить, чтобы точно не открыли, но я так понял, что твари — они тупые совсем, и ручку повернуть могут разве что случайно. Колотиться будет разве что.

Больше открытых дверей на площадке второго этажа не было, и я пошел на третий. И едва не столкнулся сразу с двумя зомби, которые медленно спускались вниз.

Какого черта!

Сердце бешено заколотилось, дыхание сразу же перехватило. Почему они двигались так бесшумно? Я уже привык, что они шаркают ногами, еле идут, а эти…

Первый почти успел схватить меня за воротник форменной куртки, когда я ткнул ему битой в грудь, словно копьем, перехватив свое оружие обеими руками. Никаких неудобств, ни тем более боли ему это не принесло, но его все-таки отбросило на шаг назад и, споткнувшись о ступеньку, он завалился на спину.

Второй резко рванулся ко мне, щелкнув пастью, и я в последний момент успел метнуться в сторону, шваркнувшись о стену. Воняло у него изо рта совсем не цветами и уж точно не зубной пастой, запах был ужасный: сырое мясо, уксус, нечищенные зубы. Вот ведь мразь.

Я оказался справа от живого трупа и, размахнувшись, опустил биту ему на висок. Удар получился не очень, потому что при замахе я зацепил стену, но вышло все равно неплохо: тварь толкнуло на перила, отбросив от меня на шаг. Тогда я врезал ему еще раз, уже аккуратнее. Хрустнула кость, и тварь повисла на перилах.

Второй, что сидел на ступеньках, медленно стал подниматься, но я, не мудрствуя лукаво, врезал ему носком ботинка в лицо. Удар получился что надо, хрустнула шея и он опять опрокинулся назад.

На всякий случай я перехватил биту обеими руками и ударил его по голове, вложив весь свой вес. Кости хрустнули, древко пробило лобную насквозь и погрузилось в мерзкое месиво. Зомби окончательно затих.

Я прислушался и понял, что единственный звук, который до меня доносится — это мое же тяжелое дыхание. По лбу тек пот. Да уж, утомился я, да и выбешивает эта немочь. Я ведь точно помню, что раньше сильным был, здоровым. А теперь.

Осмотрев зомби, я понял, что у них не было обуви, шли они в носках. Вот так и получилось, что бесшумно. Ладно, отбился. Двери наверху все закрыты, можно даже не проверять, так что спущусь вниз и позову женщину внутрь. Пусть перевязывается, а заодно неплохо будет узнать, где мы находимся, и что тут вообще творится.

Насторожено обходя трупы, я пошел вниз по лестнице, пока не добрался до первого этажа, и увидел, что женщина уже сидела внизу, на лестнице, а ручки двери были перевязаны веревкой. Ну, теперь открыть их снаружи будет гораздо сложнее, даже если зомби попробуют.

Сама же моя спасенная перематывала руку бинтом, и он быстро пропитывался кровью.

— Укусили, — пояснила она сквозь зубы.

— И что это значит? — решил все-таки уточнить я.

— А то, что я скоро стану такой же, как они, — мрачно ответила она. — А ты что, с Луны свалился что ли или из другого мира прибыл? Несколько недель такая фигня по всему Крыму, а ты, типа, не в курсе?

Крым. Полуостров на юге России, в Черном море. Теперь понятно, почему тут солнечно, и почему в воздухе чувствуется соль. Вопрос только в том, какого хрена я тут делаю, и почему мертвые восстали.

Не помню. Вообще ничего не помню. И снова никаких личных воспоминаний. Говорю на русском, пусть и не как она, выговор у нее совсем другой. Но какой именно, не понимаю, ассоциаций нет.

Хотя сам вроде говорю чисто. Русский, наверное?

Ладно, врать не буду, скажу честно, как оно есть:

— Видишь? — я ткнул пальцем в шрамы на виске. — С мозгами у меня что-то. Не помню вообще ни хрена, считай, сегодня новая жизнь началась, как в больнице очнулся.

— А одет как солдат, — хмыкнула она, схватилась зубами за бинт, туго затянула и принялась делать узел.

— С трупа снял, — ответил я. — Ну так что, расскажешь, что тут вообще происходит?

— Честно говоря, получается, что тебе лучше и не просыпаться было бы, — ответила она. — Потому что происходит полный пиздец.

Пиздец. Интересное слово. Кстати, если задуматься: «пиздато» — хорошо, «пиздец» — плохо. «Хуево» — плохо, а «охуенно» — хорошо. Есть еще «заебись» и «заебало». Нет, я точно русский, иностранец таких нюансов знать не может.

— Давай детальнее что ли?

Я тоже уселся на ступень. Так и получилось, что мы говорили через перила, но видели друг друга нормально.

— Тут война шла, — сказала она. — Американцы высадиться пытались, наши их держали. Кого смогли, эвакуировали. А потом… Не знаю, кто это начал, но выпустили вирус. Люди стали заражаться, а потом умирать. Сперва лихорадка, слабость, через день-два — смерть. И потом восстаешь и становишься такими, как они.

Воспоминания пронизили мой мозг. Да, война. Атаковали с моря, забрасывали десант, засыпали бомбами и дронами-камикадзе. И я был одним из тех, кто защищал остров. Что было дальше? Как попал в госпиталь? Не помню.

И эпидемии не помню. Но она сказала, сколько времени прошло? Несколько недель? Так я, если по волосам и бороде судить, недели три и провалялся. Значит, начала эпидемии мог не застать.

И с ней явно боролись. Сперва трупы паковали в мешки, а потом… Потом, наверное, эвакуировались, иначе зомби все-таки было бы больше. А меня, выходит, оставили?

— Ты, значит, тоже? — кивнул я на рану, отвлекшись от своих мыслей.

— Да, — подтвердила она.

Судя по всему, женщина с этим уже смирилась, никаких особых эмоций она не демонстрировала. Посмотрела на меня, будто задумалась, стоит ли об этом говорить, а потом все-таки выдавила из себя:

— Мне помощь нужна.

— Так я тебе уже помог, — сказал я, пожав плечами. — Если бы я тех зомби не пострелял бы, то ты сейчас в той скорой и сидела бы до сих пор.

— За это спасибо, — кивнула она.

— Ты чего в госпиталь вообще сунулась? Понятное ведь дело, что там тварей будет много. Я через два этажа прошел всего, а навидался.

— Лекарства нужны были, — она посмотрела в сторону. — Дочь болеет. Никто рисковать не согласился, никто не прикрыл. Вот я и пошла одна. Вышло, сам видишь что. В одиночку тут не выжить. Ты реально не помнишь, кто ты такой?

— Знаю, что солдат, — ответил я, подумал, но демонстрировать жетон, который висел у меня на шее, не стал. Наверняка это единственное, что осталось у меня от прошлой жизни, но что-то подсказывает мне: светить им налево и направо не стоит.

— А зовут тебя как? — спросил я.

— Сергей, — ответил я, назвав первое имя, которое пришло мне в голову.

— Я бы тебя так не назвала, — она улыбнулась, впервые за все время. — Ты, наверное, Игорь. Или Егор. Ладно, не так это важно. Короче, проводи меня до дома. Мне остаться уже не разрешат, а ты, думаю, сможешь договориться.

— Хорошо, — кивнул я. Это и так входило в мои планы, так или иначе ведь нужно искать контакт с другими выжившими.

— И еще кое-что пообещай, — она посмотрела мне прямо в глаза, поморщилась, а потом все-таки сказала. — Пообещай, что позаботишься о моей Наташе. Это дочка.

Да уж. Такого я не ожидал. Она ведь не одна выживала все это время, а тут вместо того чтобы у своих товарищей помощи попросить, обращается к совершенно незнакомому человеку. Который еще и признался, что не помнит ничего из своего прошлого. А вдруг я — военный преступник? Кто знает.

— Ты серьезно? — спросил я. — Просишь меня об этом, а не тех, с кем живешь. Ты меня вообще не знаешь.

— Они уже показали, чего стоят, — ответила она. — У дочки температура сорок уже третий день, ей нужны антибиотики. Если я их не принесу, то умрет со дня на день. И все это знали, но никто за мной не пошел. Так что, да. Сама я уже о ней не позабочусь, а вот ты, солдат, или Сергей, как там тебя зовут. Ты сможешь.

— Хорошо, — кивнул я.

— Пообещай, — она надавила на меня голосом.

— Обещаю, — пришлось согласиться.

— Учти, что защищать ее придется не только от зомби, — сказала она. — Плохих людей полно. Еще больше тех, кто просто готов на все ради выживания. Это касается и тех, с кем мы живем.

— Хороших людей в мире вообще мало, — ответил я и добавил. — Сделаю, что смогу.

— Ладно, — она выдохнула и посмотрела на свою повязку. — Я тебе верю.

Кровь, похоже, остановилась, по крайней мере, верхний слой был чистым, белым.

Мне в общем-то без разницы, чем заниматься. Другие люди кроме выживания, наверное, озадачены, что там с родственниками, родными, любимыми. А у меня их, можно сказать, что и нет. По крайней мере, я никого из них не помню, вообще. А так… Будет хоть какой-то смысл. Совсем без него, наверное, нельзя.

Уж не знаю, согласился бы ли я прежний на это, но мне нынешнему просто все равно нечего делать.

— Пошли, — наконец-то сказала она. — Биту себе оставь, у меня еще есть.

Открыла боковой карман рюкзака и вытащила из него тяжелый строительный молоток. Я поднялся, перехватил биту. Ну что ж, посмотрим, что там еще в городе происходит.