Глава 3

Мы двинулись через город, стараясь не привлекать внимания. Улицы выглядели пустыми, но я не обманывался. Где-то там, за стенами домов, в тенях подъездов и под перевернутыми машинами ждали зомби. Их не было видно, но я ощущал их присутствие. И удивительно, но оно не разжигало особого страха, а скорее только любопытство. Может быть, потому что я уже убил нескольких, а возможно потому что я в принципе не привык бояться.

Женщина, которая так и не назвала своего имени, шла чуть впереди. Она двигалась уверенно, но неторопливо. Я понял, что она вела меня примерно тем же маршрутом, которым шла сюда. Это, наверное, было логично, но я отчетливо помнил, что там, где я раньше служил, такое было не принято. И маршрут каждый раз надо было разведывать как заново, там одной и той же дорогой не ходят. Обстановка меняется слишком быстро, а безопасных мест практически нет.

Мы пересекли первый перекресток, прячась за разбитой маршруткой, которая стояла прямо посреди улицы. Внутри было видно трупы, но двери оказались открыты. Кому-то все-таки удалось пережить столкновение, и они свалили. Но трупы прибирать уже не стали, очевидно, не до того было.

На светофоре висело тело — оно медленно раскачивалось на веревке, закрепленной за перекладину. Самоубийца? Или его повесили? Скорее всего, второе, потому что удавиться можно и дома, зацепив ремень за дверную ручку.

А за перекрестком появились первые твари, и они даже вели себя относительно активно. Бродили туда-сюда, передвигались. Мы шли скрытно, от машины к машине, прячась за ними, так что нам удавалось избегать их внимания.

— Ладно, слушай, — прошептала женщина, после того как выглянула и в очередной раз осмотрела территорию. — Нам осталось пройти три квартала. По проспекту идти нельзя, слишком открыто. Вон там, через двор, есть проходная арка. Через нее выйдем к гаражам, там будет полегче.

Я кивнул. Она двинулась первой, я пошел за ней, стараясь ступать шаг в шаг. Мои движения были почти бесшумны, тело само знало, как правильно двигаться. Еще один кусок мозаики сложился: я умею скрытно перемещаться. Интересно все-таки, в каких войсках я служил? В разведке? Черт его знает, внутренние ощущение подсказывали, что если бы я получил рану в тылу врага, то меня вряд ли дотащили бы до позиций своих. Скорее всего, просто пристрелили бы на месте, чтобы врагам не достался.

Откуда-то справа послышался громкий протяжный крик, который мгновенно перешел в вой боли. Мы оба замерли, прислушались, я увидел, как на лице женщины набухли желваки. Я тоже напрягся, но понимал, что тут уже на помощь бежать не следует. Во-первых, потому что у меня уже есть цель, а во-вторых: так будет кричать человек, которого рвут на куски. А, значит, мы ему уже не поможем.

Впереди был двор, достаточно ухоженный, с деревьями, лавочками, детской площадкой. Мне почему-то отчетливо представилось, как тут гуляли мамочки с колясками и играли дети.

Да, дальше по двору стояла такая коляска. Когда мы прошли мимо нее, я заглянул внутрь. Ребенка там не было, крови тоже. Значит, успела вытащить. Мы снова шли от машине к машине, здесь их было достаточно много. И меня опять же заинтересовал вопрос: почему они не уехали? Что такое тут случилось, что столько тачек так и остались на местах парковки? Надо бы спросить, уверен этому объяснение есть.

Женщина подала мне знак остановиться. Я замер. На детской площадке шатался зомби. Он был худой, с обрывками разорванной одежды, его кожа оказалась серой. Повернувшись, он уставился в нашу сторону, но не пошел. Значит, не заметил. Я заглянул ему в глаза, и увидел что-то жуткое. Они не выражали никаких эмоций, в них была… Пустота, да. Абсолютная пустота.

Наверху каркнула ворона, заставив меня вздрогнуть. Кстати, а что с животными? Что, если они тоже обращаются в зомби? А тут ведь их много должно быть: птицы, бродячие собаки и крысы. В городах вообще чертовски много крыс, это мне помнится. И они живут очень скученно, так что вирус между ними будет передаваться очень быстро.

Меня передернуло, когда я представил кучу крыс-зомби, которые облепляют выжившего со всех сторон и объедают его до костей. Ну и пиздец.

— Обойдем через подъезд, они тут сквозные, — прошептала женщина. — Гаражи за этим домом.

Мы метнулись к ближайшему входу в дом, я потянул на себя дверь, пропуская женщину внутрь, вошел сам и тут же закрыл. Перематывать веревкой не станем, даже если нас заметили, то мы успеем уйти далеко, спрятаться.

Внутри было темно, пахло пылью и чем-то сладковато-тухлым. Наверху кто-то скребся. Мы не стали задерживаться, прошли через подъезд и вышли с другой стороны дома. Там нас встретил бетонный забор, за которым было видно крыши гаражей.

Одна из плит оказалась повалена, в нее врезалась легковушка. Тут мы и перебрались, огляделись. Впереди были гаражи: ряд низких бетонных боксов с металлическими воротами. Некоторые оказались взломаны, другие заперты. Здесь, очевидно, уже поработали мародеры.

Зомби в этом ряду видно не было.

— Идем, — прошептала женщина.

Мы двинулись вдоль гараже. Где-то вдалеке раздался звук выстрела, которые заставил нас снова замереть. В этой тишине любой резкий звук тут же вызывал напряжение. Я вдруг вспомнил, что город шумел. Всегда шумел. Моторы множества автомобилей, разговоры людей, гудение трансформаторов, работающие в домах телевизоры — все это формировало звуковой фон. А тут этого не было, абсолютная тишина.

Значит, город мертв.

— Кто тут остался? — спросил я.

— Людей немного, в основном те, кто не смог или не успел эвакуироваться. Ну и те, кто не захотел, такие тоже есть. Кто-то держит свои дома, кто-то группами прячется в подвалах. Но вообще большинство обратилось уже. Да и те, что нет… Не со всеми ними хочется связываться.

— А почему столько машин осталось стоять? — спросил я. — Сели бы, да уехали.

— Сперва так и было, но заторы на дорогах, пробки. Никто ведь отступать не хотел. А потом какая-то дрянь в небе полыхнула синим цветом, и все. Телефоны отключились, большинство устройств сгорело, в том числе и машины. Они теперь тупо не заводятся.

Электромагнитный импульс. Я вдруг отчетливо осознал это, как понял и то, что с электромагнитным оружием мне приходилось иметь дело. Но с простым, с гранатами, которые выжигали электронные системы.

А тут явно что-то покруче. Понятно. Кто-то как раз и пытался помешать эвакуации.

Мы прошли насквозь через ряд гаражей и увидели еще двоих зомби, которые стояли у ворот, ведущих наружу из кооператива. Тут пройти так просто не получится, разве что через стену лезть.

— Я их уберу, — проговорил я и перехватил биту.

Вышел из-за укрытия и двинулся в сторону зомби. Оба были одеты в комбинезоны синего цвета. Рабочие, похоже. Может быть, тут шиномонтаж где-то есть, может еще что-то. Ладно, их предыдущая деятельность не особо интересует, достаточно того, что сейчас они явно попытаются меня сожрать.

Первый чуть ускорился, вышел вперед, и получил наотмашь битой по голове. Послышался хруст, и он рухнул на землю. Второго я толкнул ногой в живот, и когда он отошел чуть назад, ударил снова. И добил резким тычком в висок, когда он упал.

Дошел до края открытых ворот, выглянул наружу. Да, твари есть, но в отдалении, хотя их там относительно большие толпы, особей по двадцать. Если наведутся, то будет жопа.

Но ладно, пройти можно и так. Просочиться через проспект, а дальше уже переулок, и в нем еще одна тварь. Но я с ней разберусь.

Я махнул рукой, мол, подходи, и женщина двинулась ко мне. Мы, прячась за машинами, пересекли проспект и нырнули в переулок между двумя пятиэтажками. Посмотрев на свою спутницу, я отметил изменения: лицо осунулось, под глазами набухли мешки. Повязка вроде была чистой, без крови, а значит, дело не в потере крови. Но она не жаловалась, продолжала идти вперед.

Сколько там она говорила? Сутки? Двое? Ладно, идем дальше.

И тут из двора послышался вскрик и хлесткий звук удара. И потом еще один. Я метнулся к стене и медленно двинулся вдоль нее. Перехватил биту левой рукой, вытащил из кобуры пистолет. Это уже не зомби, они кусают, а не бьют.

Подойдя к углу здания, я выглянул из-за него, и увидел, как трое посреди двора пиздят одного ногами.

— Ты хоть понимаешь, с кем связался, чертила? — проговорил один из них, нанося очередной удар.

Справа от него стоял четвертый и уже ковырялся в рюкзаке, выкладывая содержимое в свой. А еще один стоял и наблюдал за ситуацией. С первого взгляда было понятно, что он — главарь, и он тут все контролирует.

Вооруженных огнестрелом среди них было трое. Главный с пистолетом в кобуре, тот, что с рюкзаком — возле него на асфальте лежал обрез. И третий, один из тех, что бил, у него поперек туловища висел старый пистолет-пулемет. Как он там называется? Кедр, каштан, кипарис… Что-то с деревом связанное, короче. И точно знаю, что их давно сняли с вооружения.

А как у нас в стране дела обстоят с тем, что снимают с вооружения? А оно попадает на черный рынок и оказывается у бандитов. Они-то это и есть, мелкие бандиты.

В пистолете у меня оставалось еще шесть патронов, и что-то подсказывало мне, что этого хватит, чтобы разобраться со всеми пятерыми.

Так. Две пули в того, что с автоматиком, потом уйти с линии огня, тот, что с обрезом точно выстрелит, спрятаться обратно за стенку. Перезарядиться не успеет, я его уберу. И дальше — последний, с пистолетом, он же главарь. Остальных можно будет добить вручную…

Ага, рэмба хренова тут нашелся. Был бы полный магазин, можно было бы влезть. А вот вручную они меня сами добьют. Все-таки стоит помнить, что я сейчас далеко не в лучшей физической форме. И женщина мне тут точно не поможет.

— Не надо, — проговорила она у меня за спиной. — Не лезем. Нам нужно отнести лекарства.

Да. Это сейчас, пожалуй, гораздо важнее.

Но если они двинут сюда, то придется убивать.

— Ждем, — проговорил я, крепче сжимая рукоять пистолета. — Отходить не будем.

Пошло еще минуты три. Парня уже не били, но он все еще был жив, по крайней мере шевелился.

— Барахло одно, Шайба, — проговорил тот, что перекладывал вещи. Встал, забросил себе рюкзак за спину. — Ничего интересного.

— Ну и хер с ним, — ответил ему тот, что стоял в стороне. Как я и думал, главарь. — Добавьте ему еще на орехи и валим, пока на крики что-нибудь не пришел.

Если пойдут в нашу сторону, то придется стрелять. Там, на проспекте, все равно прятаться негде, так что лучше открыть огонь первому. Тогда шансы будут.

Лежащего ударили еще несколько раз, а потом тот, что с автоматиком, резко размахнулся и вбил носок своего военного ботинка парню прямо в лицо. Послышался характерный хруст, и тот резко затих. Я сжал рукоять пистолета еще сильнее. Вот ведь сука.

Они только что забили насмерть пацана. Не понятно за что, но это просто кучка гопоты, которой удалось обзавестись оружием, и которая ничего особенного из себя представляет. И они его убили, мать его.

— Не надо, — прошептала за моей спиной женщина. — Не нужно вмешиваться.

Я сжал зубы. Не знаю, какие моральные ориентиры были у меня в прошлом, но теперь я очень не люблю бандитов. Плевать мне на этого убитого, он мне никто, но мне почему-то очень не хочется, чтобы эти ублюдки отравляли кому-то жизнь.

— Четко я ему пробил, пацаны? — спросил тот самый, что только что сломал парню шею.

Остальные загоготали. Молчал только главарь, он ничего не сказал, только мотнул головой, мол, уходим. Этого хватило, и группа двинулась прочь, в сторону противоположную той, откуда мы пришли. Через две минуты они оказались на достаточном расстоянии, чтобы можно было пройти.

— Двинули, — сказала женщина и, пригнувшись, пошла через двор.

— Ты их знаешь? — спросил я, шагая следом.

— Да, — кивнула она. — Это Алексей Шайба и его банда. Он отец одного из моих учеников. Мелкий рост таким же бандитом, как и он сам. А Шайба один раз порезал отца паренька, который заступился за сына. Они с его сынком сцепились между собой.

Значит, она — школьная учительница. Интересно, покрутела она, конечно. Раньше, наверное, ничего тяжелее планшета не поднимала, а теперь вот с битой ходит, зомби убивает. Впрочем, время сейчас такое: кто не покрутел, тот сдох.

— И что в итоге? — спросил я.

— У него в полиции какие-то связи были, дело не приняли, — она выдохнула. — Мы с ними уже сцепились один раз. Ну как сцепились, Игорь пошел за едой, по магазинам пройтись, поискать, чего еще не вымели. Вернулся без ничего, и весь избитый.

— Значит, ему повезло, — кивнул я на труп паренька, что так и лежал посреди двора. — Этого вообще убили.

— Повезло, — выдохнула она. — Они говорили что-то про то, чтобы мы уходили, что это их район. Но куда идти-то? Тут хоть зомби не так много, и найти еды можно. С ней сейчас туго, во время войны продукты в магазины не завозили, а когда народ пытался эвакуироваться, все растащили.

Желудок заурчал. Да, поесть действительно не помешало бы. Печенье и конфеты, которыми я подкрепился в госпитале, будто куда-то провалились. Мяса бы, оно и для наращивания мышц было бы полезно. Хотя куда мне сейчас, только заворота кишок не хватала. Бульона и все.

— Как тебя зовут-то? — спросил я, наконец.

— Ирина, — ответила она.

— Очень приятно, — кивнул я.

— Да в общем-то не так важно, как меня зовут, — ответила она. — Мне все равно сутки остались максимум. Потом имя значения уже иметь не будет.

Было видно, что она смирилась со своей судьбой. Наверное, считала, что если приведет меня домой, то сделает хоть что-то, чтобы помочь дочери. В каком же она отчаянии, если готова довериться незнакомцу. По сути первому встречному.

Мы пересекли двор. Дальше располагался частный сектор, причем, не обычные дома, а такие, вполне себе неплохие коттеджи. По крайней мере выглядели они опрятно, были обнесены высокими капитальными, даже кирпичными заборами. И большинство были двухэтажными. Здесь, очевидно, жили небедные люди.

На всякий случай я отметил, что бандиты пошли в другую сторону, где стояли такие же пятиэтажки. Надо бы запомнить, мало ли, окрепну, разживусь другим оружием, и тогда смогу нанести им визит.

— Дошли почти, — выдохнула она. — Вон, видишь тот дом, со спутниковой антенной на крыше?

— Вижу, — кивнул я.

— Это наш. Он один такой в округе, все на кабельное давно перешли, а у него спутник остался. Идем.

Мы пошли по дороге, и я заметил, что в придорожной канаве лежало еще несколько трупов, шесть или семь. Это явно были зомби, у них оказались пробиты головы, да и воняло от них не разложением, а уксусом.

— Когда шла в госпиталь, почистила немного, — сказала Ирина.

— Надо бы их оттащить отсюда, — заметил я. — Зомби на вонь придут, будут жрать.

— Не до того было, — меланхолично ответила она. — А вообще, зомби если и придут, то ночью.

— Ночью? — спросил я.

— Да, — кивнула женщина. — Мы давно заметили: по ночам зомби активнее становятся, даже самые простые кусачи резвее. А те, что уже отожрались и ускорились, вообще какие-то неудержимые.

— Ага.

Это надо запомнить. Ночью твари становятся быстрее, а мне тогда стоит забиваться в нору и не казать из нее носа. Особенно сейчас, когда особой возможности защищаться у меня нет.

Когда мы дошли до дома с антенной, Ирина подошла к забору и сказала:

— Подсади. Мы ворота не открываем, чтобы твари не полезли.

Хмыкнув, я с готовностью подставил руки лодочкой и наклонился. Женщина поставила на них ногу, подпрыгнула и дотянулась до гребня стены. Перелезла, протянула здоровую руку.

— Давай.

Ну да, сам бы я выход силой не сделал бы точно. Схватившись за руку, я кое-как подтянулся и скоро оказался на той стороне. Тут, чтобы облегчить перелезание через стену, сложили какие-то ящики.

— Вот мы и дома, — устало проговорила Ирина и смахнула прядь со лба.