Глава 12

Чистую одежду я заранее прихватил со склада бандитов, благо она там имелась. Натянул джинсы и майку, надел кожаную куртку. Потом выстирал свое, военное, воспользовавшись туалетным мылом, которое прихватил раньше в магазине. Думал выбриться еще, щетина все-таки была малопривычной, но не стал. Зеркала не было, а так и порезаться можно, да и неудобно это.

Потом поднялся наверх, в комнату, которую уже считал своей, и принялся за диагностику и чистку доставшегося нам вооружения. Кое-какие приблуды для этого тоже нашлись у бандитов, а масла оказалось вообще в достатке. Просто так таскать оружие нельзя, нужно обязательно разобраться, в каком оно состоянии. Мало ли, может там проржавевший хлам с напрочь расстрелянными нарезами.

ТТ вот уберу сразу. Это на подарок кому-нибудь разве что. Патронов-то нет.

Сперва взялся за карабин. Все-таки это будет основная огневая мощь на дальней дистанции. Патроны вот к нему оказались коммерческими, но незнакомыми мне. Память подсказывала, что в армейских я разбирался, а вот в этих не очень. Прочитал упаковку. Семь — шестьдесят два на тридцать девять БПЗ, FMJ, Кентавр. БПЗ — это Барнаульский Патронный Завод. Всплыло, что это практически монополист, все патроны в стране производятся именно там. Алтайский Край.

FMJ — это цельнометаллическая оболочка. Что такое Кентавр — хрен его знает. Интернета, чтобы открыть спецификации и посмотреть, не было. Но наверное что-то на относительно крупную дичь, а значит и на человека подойдет. Единственное что, против врага в бронежилете толку с них не будет.

Я разобрал карабин, руки сделали это сами собой, методично отделяя одну деталь от другой. Заглянул в ствол. Оружие оказалось практически чистым, без нагара. Похоже, что из него и не стреляли особо. Но все равно обслужу, смажу маслом, и пусть мне служит верно. По крайней мере, лучше, чем прошлым хозяевам, тот им и воспользоваться не успел. А иначе дыр во мне наделал бы с безопасного расстояния, и все закончилось бы.

Не успел я закончить с этим стволом, как в дверь постучались. Я посмотрел на створку: интересно, это к чему бы, кому я там понадобился? Тем не менее, поднялся, протер руки влажными салфетками, подошел к двери и открыл запор.

— Я поесть принесла, — проговорила Яна, и я заметил, что в руках она держала большую тарелку, накрытую другой и стакан.Не дожидаясь разрешения войти, она ловко протиснулась мимо меня, поставила посуду на стол, а потом уселась на кровать. Этого момента я не понял, хотела бы тарелку отдать, так просто передала бы ее мне. Поговорить ей захотелось что ли?

— Поешь — посуду заберу, — пояснила она.

Это достаточным обстоятельством для того, чтобы оставаться, мне не показалось, но я все-таки промолчал. Уселся на стул, поднял тарелку и увидел макароны, щедро сдобренные тушеным мясом и каким-то томатным соусом. Ну да, несколько банок там тоже было. В общем-то добротное блюдо, углеводы, жиры, белок. Макароны по-флотски, проще говоря, «шланги с мусором».

Я взял ложку, подул, попробовал немного. Кивнул.

— Вкусно.

— Мы с Ликой старались, — ответила она. — Это… Спасибо тебе, что принес все. Нам еда хорошая нужна, последнюю неделю впроголодь жили. Питались, считай, одноразовыми супами, да быстрыми кашами.

— Наташу накормили уже? — спросил я.

— Она ходить может, со всеми поест, — ответила брюнетка.

— А мне, типа, отдельно? — усмехнулся я.

Забросил в рот еще ложку. Она почему-то именно ложку принесла, не вилку. Но ничего, так даже удобнее. Потом еще и еще.

— Так всем ж понятно, что ты занят будешь, — ответила она. — У тебя тут, целый арсенал, вижу. Пистолеты, автомат, вот.

— Это не автомат, — я покачал головой. — Нет, переделать можно, если донорский УСМ найти, но откуда ж его взять, как не с другого автомата. Да и магазины всего на десять патронов, очередями не посадишь.

По ее лицу мне стало понятно, что она вообще ничего не поняла.

— Умеешь стрелять? — спросил я.

— Неа, — она покачала головой. — Не приходилось раньше. Но, похоже, научиться придется?

— Придется, — кивнул я. — Куда деваться-то. Я думаю, что в ближайшее время нам стрелять придется много. По крайней мере до тех пор, пока с полуострова не свалим.

— С полуострова? — спросила она, и ее глаза округлились. — Ты хочешь отсюда уехать?

— Да, — кивнул я. — Я думаю, что на острове с зомби беда почти везде. А там, где нет, там жить невозможно, степь, воды нет. А вот там, на большой земле… Там должны быть уголки, где все как раньше. Где их не будет.

— Думаешь? — она тут же ответила на свой вопрос сама. — Да, наверняка так и есть. Хотя, знаешь… Мы тут всего три недели, а прошлая жизнь уже начинает забываться. Как будто все время приходилось прятаться.

— А ты кем раньше была? — изобразил я интерес.

— Учителем физкультуры, — ответила она. — Ну и в клубе тренировала тоже. С Ликой так и познакомились, она к нам в клуб ходила. Считай, подруги.

— А как здесь собрались?

— Валера, — ответила она. — У него домик здесь, по соседству был. Он обществознание в нашей школе вел, помимо того, что юрист. Он и предложил спрятаться. Сперва Ире, у них, я так понимаю, что-то было, а потом и нам.

Однако. А я бы не сказал. Не очень-то было заметно, что он скорбит по поводу того, что Ире пришлось уйти. Как-то я странно сказал «пришлось уйти». Ясное же дело, что ее уже в живых нет.

— Ира тоже из вашей школы была?

— Да, завучем, — ответила она. — По воспитательной работе.

— А к Игорю как попали?

— Валера по домам полез, проверять, где что есть. Так на Игоря и наткнулся. У него колодец, а нам воду отключили в конце первой недели. Вот мы и перебрались к нему.

— Остальные? — спросил я, продолжая есть.

Сделал глоток напитка, похожего на сок. Какой-то быстрорастворимый концентрат, похоже. Ну, нормально, особенно если там помимо химии что-то натуральное есть.

Я замер. Снова воспоминание. Военные индивидуальные рационы питания. Адаптон — тонизирующий напиток в пакетиках. Пару таких можно было размешать в полторашке воды, и получался сладкий напиток, которого хватало на целый день. А он еще и бодрил неплохо.

И все. Как отрубило. Странно это — не помнить, кто я такой.

— Артур уже здесь был, он — аспирант, диссертацию писал, а Игорь — его научный руководитель. А Олег потом прибился. Он, кстати, на вылазки сам ходил несколько раз, так что не такой бесполезный.

Что ж, это уже интересно. Кое-какую информацию о своих подопечных я получил, причем напрямую их расспрашивать не пришлось. Яна сама рассказала. Раз Олег в вылазки ходил, то на завтрашнее дело его можно с собой взять. А Валеру, скажем, оставить наоборот, я ему доверяю больше всех. Чтобы проследил за домом. Хоть одного мужика оставить нужно, а Игоря считать не будем, он уже старый совсем, как-никак.

— Нравится болоньезе? — почему-то спросила Яна.

Я попытался вспомнить, что означало это слово, но не смог. Тут память не сработала. Что-то иностранное наверное.

— Да, — подтвердил я. — Очень вкусно.

Быстро доел то, что осталось в тарелке, накрыл ее второй, залпом выпил напиток. Надо будет сегодня снова поупражняться. Не железки тягать, конечно, до них мне еще далеко, а вот со своим весом можно. Это нужно. Я хоть стрелять и умею, но если бы мне пришлось сойтись врукопашную хоть с одним из бандитов, было бы туго.

Внезапно вспомнилось еще кое-что. Старый фильм про полицейского, у которого убили жену, а самого ранили так, что он впал в кому и пролежал так десять что ли лет. А потом встал и избил всех, кто имел отношение к смерти его жены. А точнее просто поубивал их на хуй.

Он там тоже железки тягал, и ему какой-то массаж делали и иглоукалывание. Я не десять лет пролежал, три недели всего, но мышцы все равно сдулись.

Воспоминание, кстати, бесполезное, но вот то, что вспышки из прошлого повторяются все чаще, радует. Так, дай Бог, и вспомню что-нибудь о себе.

— Ладно, пойду, — сказала Яна, поднялась и взяла тарелки. — Если что-то нужно будет, ты не стесняйся обращаться.

— Ладно, — кивнул я.

Еще бы. Все, что они имеют, они получили благодаря мне. Кроме относительно надежного укрытия. Девушка вышла, а я принялся собирать карабин. Закончил быстро, нажал на спуск, боек сухо щелкнул. Вроде все нормально. Надо бы его пристрелять попробовать, но это уже позже и где-нибудь подальше от дома. Теперь пистолет-пулемет.

Я посмотрел на него. Как эту-то штуку разбирать? А хрен его знает. Но попробуем, конструкция должна быть примитивной, как и у почти любого старого русского оружия. Главное — собрать потом так, чтобы он работал.

Разложил приклад, достал магазин, дернул затвор и поймал в воздухе патрон. Сунул его обратно, после чего повертел оружие перед собой. Что дальше? Крышка ствольной коробки, наверное.

Нашел защелку и снял без особого труда. Потом вытащил пружину, затвор. Все? Наверное еще УСМ нужно снять, он тут через верх вытаскивается. Попробовал — хрен там. А, предохранитель сперва нужно вытащить, он ведь его держит.

Несмотря на всю внешнюю убогость, автоматик мне понравился, да и неплохую службу сослужил уже сегодня. Я принялся за чистку. Вблизи хорошо работает, гарантирует неплохую плотность огня. Так что его я оставлю себе.

Добуду нормальный автомат — можно будет и карабин и пистолет-пулемет передать кому-нибудь другому. Пусть у них будет. Но подозреваю, что такое оружие можно достать либо у военных, либо у бывших ментов. А к ним лезть мне не хочется. Опасно это.

Может быть, попытаться выйти на контакт, сыграть на том, что я сам — очевидный военный. А толку? Вообще никакого, я ж не помню ни хрена. И ладно бы к знакомцу какому-нибудь обратиться, вообще никого не знаю. Да если и поверят, то попросту припашут. Это, может быть, и неплохо, в компании нормальных ребят оказаться, но кто это гарантирует? Да и главным мне там точно не стать. Даже если я был высокого звания, и они об этом узнают, то подозреваю, что прошлые заслуги сейчас никакой роли не играют.

Я как раз закончил собирать пистолет-пулемет, когда дверь открылась… А да, я ж ее не закрыл за Яной.

На этот раз зашла девочка, Наташа. Я до этого ее не видел, но ведь она была единственной десятилетней девочкой здесь.

У нее были длинные волосы, до поясницы, одета она была в пижаму. Похоже, что Ира успела прихватить домашние вещи. Черт. А вот волосы — никуда не годятся. Их даже не собрать и под кепкой не спрятать толком, любой зомби легко схватится за них. А когда тебя берут за волосы, это очень больно. Возможности сопротивляться практически не остается.

— Где моя мама? — требовательно спросила она.

Я выдохнул. Ну что ж, пришло время этого разговора. Она ведь не сказала, что с ней, только то, что мы вместе уходим.

То, что это еще ребенок, пусть ей уже и десять, само по себе было неплохо. Психика более пластична, так что, возможно, у меня получится ей все объяснить. Хотя что-то мне подсказывает, что я совсем не психолог.

Но это на остальных я могу давить. Нужно рассказать ей все нормально, чтобы она при этом не сбежала на поиски матери. С подростка станется и такое учудить. Да и ответственность я чувствую, потому что пообещал Ирине о ней позаботиться.

Я отложил в сторону пистолет-пулемет и похлопал ладонью по кровати рядом с собой.

— Давай присядь.

Она несколько секунд поколебалась, но потом все же подошла и села, поджав ноги. Лицо ее было напряжено, но на нем явно была видна решимость. Подозреваю, что я был не первым, к кому она подошла с этим вопросом. Скорее всего, ее и отправили ко мне.

— Ты же знаешь, что мама заболела, да? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Да, — она кивнула, глядя прямо мне в глаза.

И мне почему-то от этого взгляда становилось не по себе. Ребенок же, чистое и светлое существо. А ей придется жить в таком мире… Хотя. Если все очень плохо, то мир в итоге будет принадлежать не зомби, а таким, как она, когда вырастут. Потому что другого мира они помнить не будут, и с самого раннего возраста будут сосредоточены на одной задаче. Выжить.

— И ты видела, как ей становилось хуже, — продолжил я.

На этот раз она ничего не ответила, только кивнула, но медленнее, будто не была в этом уверена. Что ж, она действительно могла этого не осознавать. Родители часто кажутся детям гораздо сильнее, чем они есть на самом деле.

— Утром ей стало совсем плохо, Наташ, — я продолжил. — Она поняла, что может заразить тебя.

Девочка резко повернулась ко мне, глаза широко распахнулись. Всю уверенность и решимость будто бы смыло из шланга.

— Нет! — проговорила она. — Она бы не ушла! Она бы не оставила меня!

— Она сделала это, чтобы защитить тебя, — тихо, но решительно сказал я.

Наташа замотала головой.

— Нет, нет! — чуть не закричала она. Она обещала всегда быть рядом!

Ее голос сорвался, а пальцы нервно затеребили ворот пижамы. Я не стал перебивать. Пусть она выговорится.

— Она ушла за лекарствами, да? Как для меня? Она найдет лекарство и вернется?

Я посмотрел ей прямо в глаза, а потом взял за руку. Она не отстранилась.

— Если бы у нее был хоть какой-то шанс остаться — она бы осталась. Но она боялась, что ты тоже заболеешь. И ушла, чтобы спасти тебя.

Девчонка замерла. Потом вырвала руку, встала передо мной и спросила:

— Она вернется?

Я стиснул зубы. Ну и что мне теперь сделать? Что сказать? Солгать, чтобы успокоить? Или сказать правду? Ложь ведь все равно в итоге вскроется. Когда мы уедем. И нам придется еще и девчонку с собой тащить.

Я почувствовал раздражение, но постарался не показать этого.

— Если сможет — она обязательно вернется, — сказал я. — Но если нет… Она хотела, чтобы ты жила. Чтобы ты не болела.

В глазах Наташи вдруг моментально появились слезы, словно по щелчку. Она всхлипнула, после чего тихо спросила:

— Ты уверен?

— Да.

Она замолчала, после чего я проговорил:

— Она попросила меня присмотреть за тобой. Я дал ей слово, так что не брошу тебя, не волнуйся. Я всегда буду защищать тебя.

Я протянул руку и снова аккуратно сжал ее маленькую ладонь. Какие же дети хрупкие… Есть у меня свои? Не помню. Вообще ничего.

Она сглотнула, кивнула, и вдруг, снова выдернув свою ладонь из моей, проговорила сквозь слезы.

— Я пойду спать.

— Хорошо. Если что, я рядом. Заходи в любое время.

Она даже не кивнула, повернулась и выбежала из комнаты. Я выдохнул. Нет, заставить остальных жопы прижать и слушаться меня гораздо сложнее, чем с одним ребенком переговорить. Надо бы передать остальным, чтобы за ней присмотрели, чтобы не сбежала, чтобы глупостей не наделала.

Что ж, теперь пистолеты. Ну это просто, как это разбирается я помню. Долго будет и муторно, правда, потому что их много.

Первым оказался тот, который я отобрал у Артура. И вот он оказался порядочно засран. Че ж я его еще вчера не посмотрел? Осечка, недосыл, клин — и нас с Валерой просто забили бы насмерть. Но ведь не подумал. Хорошо хоть сейчас могу почистить.

Я принялся за работу. Тут ершиком пройтись, тут каплю масла. Хорошо, делаем. И пахнет, кстати говоря, приятно, привычно как-то. Запах оружейной смазки казался чем-то родным. Подозреваю, что в прошлом мне приходилось немало времени тратить на то, чтобы чистить стволы.

Но я не оружейник, это точно. Я боец. Это отчетливо понимается.

Черт, почему нет никакого прибора, который мог бы мне память восстановить? Вот так вот, по щелчку. Там ведь наверняка и навыки полезные отыскались бы, да и наверняка я о ситуации больше знал, и у меня было бы понимание, что дальше делать. А так, получается, я тыкаюсь, словно слепой котенок.

Дверь снова отворилась, и в комнату вошла Лика.

Да что за вечер аудиенций такой? Почему я сегодня вдруг всем подряд понадобился?

Я как раз разобрал очередной Макаров и принялся чистить его. Блондинка прошла внутрь без разрешения, а потом заперла дверь на защелку. И села напротив меня.

Посмотрев на нее, я принялся вычищать нагар со ствола. Все пистолеты были старыми, и настрел у них был порядочный, это ясно с первого взгляда. Но какое-то время еще послужат. Да и в любом случае, это лучше, чем ничего. Вообще без оружия было бы совсем уж трудно.

Некоторое время девушка молчала, будто бы не знала, с чего начать разговор. И я буквально чувствовал ее страх. Чего она приперлась-то? За Артура пришла просить, чтобы я ним помягче был? Они вроде бы с ним вместе.

На самом деле к Артуру я особых негативных эмоций не испытывал, и воспринимал его больше помехой, как обычную назойливую муху. Понимал, что при необходимости избавлюсь от него при первой же возможности.

Ну в общем-то именно это я завтра и собирался проделать, подставить его под зомби. Причем, идти нужно было обязательно не одному. Нужен был свидетель, который расскажет остальным, что его убили именно твари, а не злобный и коварный я.

Она поняла это и пришла просить за него? Черт его знает.

И когда молчание совсем затянулось, я решил все-таки прервать его:

— Ну и чего тебе нужно?

— Мне нужен ствол, — ответила она.

— Вот как? — протянул я в ответ. — Сразу ствол. А зачем он тебе?

— Чтобы защищаться в случае чего.

— Защищаться, — я хмыкнул. — Ствол — штука такая, знаешь ли, одного он может защитить, а другому навредить. Особенно если ты не умеешь им пользоваться.

— Я умею.

— Да? — спросил я. — А вот ты прям умеешь?

— Умею, — упрямо проговорила девушка.

Я взял только что вычищенный Макаров. Магазин там был пустой, я заранее выщелкал все патроны из всех магазинов, для того, чтобы пересчитать их. Боезапас-то ограниченный. Но я все равно его вытащил. После чего протянул оружие девушке.

— Показывай, — сказал я.

Она взяла оружие, и с первого взгляда было видно, что она держит его не в первый раз. Но кожух затвора она дернула с большим трудом — сил не хватало. Ну, в Макарове он реально очень тугой, особенно если пружина не расстреляна. К тому же, если не привык, то пальцам цепляться совершенно не за что.

Блондинка отвела его в сторону и нажала на спуск. Боек сухо щелкнул. После этого она поставила оружие на предохранитель. Интересно.

— Почему оружие было не у тебя, а у Артура тогда, если ты умеешь им пользоваться? — спросил я. — Он-то точно не умеет.

— Это был его пистолет, — ответила она. — Не отбирать же.

— Могла научить, — хмыкнул я и протянул руку. — Верни.

Несколько секунд она тянула, после чего вложила оружие мне в ладонь. Я отложил его в сторону, после чего проговорил:

— Оружие я раздам потом. Если сюда кто-то припрется, то вам оно все равно не поможет. Разумнее будет прятаться просто. На всякий случай тут останется Валера, ему я отдам дробовик.

— Мне нужен ствол, — повторила она.

— Потом получишь, — таким тоном, чтобы было понятно, что возражений я не потерплю, проговорил я. — Спорить я с тобой не буду. Мы заранее договорились, что я — главный. Так?

— Так, — проговорила она, а потом посмотрела на меня и спросила. — А кто ты такой вообще? Драться ты умеешь, это видно с первого взгляда. Вроде сильный, хотя и худой очень, форма на тебе висит. И Валера рассказал, как ты разобрался с бандитами, то есть и убивать тебе не впервой.

— А зачем тебе это знать? — вопросом на вопрос ответил я. — Главное сейчас — то, что я на вашей стороне.

— Просто хочу узнать тебя поближе, — ответила она.

— Поближе познакомиться — это всегда можно, — протянул я. — Вопрос только в том, зачем нам это сейчас. Меня в первую очередь интересуют ваши навыки. То, что можно использовать для выживания. Обуза мне не нужна.

— И тем не менее, ты возишься с Наташей, — сказала она. — Я же слышала, как ты с ней разговаривал.

— Подслушивала?

— Да! — с вызовом ответила она.

— Я слово дал, и свое слово держу, — пожал я плечами. — Даже если Иры больше нет. Да и ребенок все-таки. Жалко. А вы все сейчас — такой же груз, как и она. Не вижу я ни от кого особой пользы.

Лика какое-то время молчала, словно обдумывая мои слова. Потом вдруг встала, неспешно подошла ко мне и, не отводя взгляда, наклонилась, оперевшись ладонями о стол.

— Я не хочу быть обузой, — тихо, но отчетливо произнесла она.

Я поднял взгляд от оружия и встретился с ней глазами. В них было что-то новое. Не страх, не просьба, не подчинение. Она смотрела внимательно, оценивающе. Так, наверное, рассматривают товар в магазине. Смотрят сроки годности, состав, думают, стоит ли его купить.

— Ну так докажи, что не обуза, — хмыкнул я, возвращаясь к чистке Макарова. Прозвучало откровенно издевательски.

— Я могу быть полезной, — продолжила она, будто не услышав мой тон.

Я ничего не ответил, просто молча продолжил работу. Лика выпрямилась, сделала паузу, будто решаясь на что-то, потом спокойно потянулась к молнии олимпийки и расстегнула ее. Сняла медленно, не торопясь, будто это не был жест соблазнения, а нечто естественное. Под курткой оказалась простая майка, тонкая, обтягивающая.

А это еще что за хуйня? Меня соблазнить собираются?

Я прикинул все, что знаю о женщинах, но ничего особенного не вспомнил. Вроде бы — такие же люди. А с другой стороны — хитрые и манипулятивные существа. Ну, может быть, у нее овуляция, или какие там еще гормональные перестройки у них в организме бывают?

— Слушай, — я прищурился, отложив пистолет в сторону. — Это ты к чему?

— Это же очевидно, — ответила она, пожав плечами. — Ты сильный. Ты заботишься о нас. Я знаю, что ты видишь в нас не только лишний груз. Если бы ты хотел остаться один, то мог бы забрать себе все запасы бандитов. Одному их хватило бы надолго.

— И что? — не совсем понял я.

— А, значит, мы тебе зачем-то нужны, верно? Так вот, груз становится чем-то нужным.

Она сделала еще шаг, наклонившись над столом чуть сильнее. Я не мог не заметить, как тонкая ткань ее майки натянулась, как очертились ее формы. Грудь у нее была большая, выпирала, а еще на ней не было лифчика, из-за чего сквозь одежду торчали соски.

— Это твой способ выбить себе пистолет? — усмехнулся я, глядя ей прямо в глаза. — Тебе настолько нужно оружие?

Она улыбнулась уголками губ. Думала, что ее чары работают. Может быть, так оно и было в какой-то мере, я почувствовал, как воздух вокруг постепенно наполняется искрами. До меня донесся ее запах: никакого пота, ничего такого. От нее пахло мылом, тем самым, которое я притащил. Значит, она вымылась.

— Нет, пистолет я и так получу, — вполне себе уверенная ответила она. — Рано или поздно ты мне его дашь, после того, как научишь пользоваться. Не солить же тебе их.

Я молча наблюдал за ней. Она не боялась, и только не делала это через силу. Скорее всего, ее даже не отправили сюда остальные, она пришла сама. Если бы Артур узнал, то наверняка взбеленился бы.

Скорее всего, она проверяла, насколько далеко может зайти. И как далеко могу зайти я.

— Просто мне не хочется, чтобы ты тут из себя боевую машину строил, — сказала она. — Покажи, какой ты настоящий.

А потом она взялась за свою майку и, не спеша, осознанно давая мне возможность насладиться зрелищем, потянула ее вверх. Оголяя плоский живот, ребра, а затем и выпуская наружу большую грудь. Кожа вокруг ее сосков была покрыта мурашками.

— Ты и сам понимаешь, что в этом мире действуют новые правила, — сказала она, скидывая майку на пол. — Ты не просто главный, ты наш альфа.

Я усмехнулся. Это еще что за приколы? «Альфы», «Беты», «Омеги» и «Сигмы». Мы ж не ебаные животные, верно.

— Альфа? — спросил я. Серьезно?

Лика наклонилась ниже, почти вплотную, так, что ее грудь оказалась на уровне моих глаз. Я буквально почувствовал жар ее тела.

— А разве нет? — тихо спросила она.

Я поднял взгляд и посмотрел ей в глаза, на несколько секунд наступила тишина. Нет, неполная: было слышно, как половицы скрипят, как в соседних комнатах кто-то переговаривается. Они ведь не спят, это я закрылся в комнате и начал с оружием разбираться.

Она тоже молчала. Я поднял руку и дотронулся до ее груди, чувствуя, как в животе у меня что-то щекочет. Сжал в ладони. Теплая, очень мягкая, но при этом упругая.

Я прихватил двумя пальцами сосок и сжал его, не так, чтобы сделать больно, а нежно. Девушка застонала и тяжело задышала, и я заметил, как у нее по шее пробежали мурашки.

Нет. Сейчас не время. Точно не время. Да и идти на поводу нельзя. Может быть, потом, когда я сам этого захочу.

Сука, ну и что мне теперь делать? Нет в этом мире существа страшнее, чем отвергнутая женщина, это я знаю точно. Нужно отказать, но так, чтобы она все поняла.

Я резко встал, из-за чего мы оказались вплотную друг к другу, запустил пальцы ей в волосы, схватил их, подтянул к своему лицу.

— Значит, ты готова подчиняться мне, как своему Альфе, да? — почти прорычал я ей в ухо.

— Да… — с придыханием простонала она, то ли от боли, то ли от возбуждения.

— Тогда ты должна знать, что Альфа берет самку, когда сам этого хочет. Ты меня поняла?

— Да…

— Тогда иди, — сказал я, отпустив ее и чуть оттолкнув от себя. — Забери свою одежду и иди. Сейчас я занят. Нужно будет — я тебя сам позову. Все поняла?

Вот так вот. Вроде и отверг, а одновременно и задоминировал. И теперь она будет этого ждать, да. Черт. Во что же я впутался.

Она посмотрела мне в глаза, долго и многообещающе. Потом подняла майку и олимпийку, после чего двинулась к двери. Обернулась, а потом вышла, причем прямо так, даже не оделась. Похоже, что я немного переборщил с воспитательным воздействием. Ладно.

Я подошел к двери и закрыл ее на защелку. Все, хватит, больше никого видеть не хочу. Мне надо с делами разобраться.

Продолжил чистить разобранный пистолет. Руки делали все сами, практически машинально, а сам я полностью погрузился в свои мысли.

Может быть, ну его на хрен? Сбежать отсюда? Прямо сейчас вылезти в окно и свалить. Хрен с ними с машинами, доберусь до склада бандитов, наберу там, чего смогу, и обустрою собственное логово. Нужен мне этот геморрой.

Хотя… Это власть. И я уже почувствовал ее. Она хоть и ведет свою игру, но она уже не для того, чтобы скинуть меня со своего места. Скорее, чтобы занять позицию рядом со мной.

Блядь, надеюсь, остальные мне такого же не устроят.