Глава 15

Через час занятий десяток бомб, сделанных из подручных материалов и усиленных готовыми поражающими элементами был готов. Я выложил их на верстаке и посмотрел на плоды трудов своих с сомнением. Хорошо, если половина нормально взорвется, а не просто хлопнет. Оболочки не сказать чтобы герметичные, газы могут просто прорваться и весь труд пойдет прахом. Хотя я дополнительно обмазал их герметиком, он ведь против воды, не против газов.

Вытер пот со лба. Устал на самом деле, умаялся. Нужно бы перекусить, благо запасы у нас есть с собой. Сложил все в рюкзак, пусть у меня будет.

Генератор все так же тарахтел снаружи, а Павел, напевая что-то под нос ковырялся под капотом ЛуАЗа. Похоже, что там на самом деле дело было гораздо сложнее, чем он сказал изначально, но раз он уверен, что сможет поставить тачку на колеса, то пусть работает.

Кстати, генератор тоже по-хорошему надо прихватить. Даже не ради остановок с электричеством, просто чтобы заправку запитать, скажем. Я покопался в памяти, и понял, что приблизительно знаю, как взломать бензиновую колонку так, чтобы блокировка не сработала. А еще снова вспомнились джунгли, и старые бензиновые колонки, в которых нужно было крутить ручку.

Но это уже какие-то другие джунгли, не африканские, и там мне вспомнилась большая длинная река. Мачете в ладони, с помощью которого приходилось пробиваться через густой кустарник, и змеи. Огромное количество самых разных змей. И проблема с водой. То есть ее там было полно, но пить ее было нельзя. И даже подходить к реке было опасно, крокодилы.

Черт, это где меня только не поносило. Если первое воспоминание с негром явно было про Африку, то второе — про Южную Америку. Чем мы там занимались? Не помню. Вообще ничего. И память не подсказывает ничего.

Но все-таки, кто же я такой? Может быть, наемник на самом деле, а не солдат? Но жетон ведь висит на шее, обычный, ВС РФ, и есть определенное понимание того, что этот жетон именно что мой.

Вернувшись в заднюю часть гаража, я увидел, что сторож, связанный по рукам и ногам, проснулся. Бешено вращает глазами и что-то мычит. Похоже, что ему его новое положение не нравилось. Глаза мутные, как у зомби. Как он вообще еще жив? Как до смерти не допился, там ведь в его укрытии бутылок было…

— Слушай, — обратился я к нему, подойдя поближе. — Я сейчас открою тебе рот. Будешь кричать — зарежу на хуй, как свинью. Понял?

Я имел полное право говорить с пленным с позиции силы. Как ни крути, но он в нас стрелял, и я вообще мог его убить. Но не стал. Зачем?

Тащить его с собой я не стану однозначно, мне не нужен в команде невменяемый престарелый алкоголик. Но отпустить — отпущу. И даже двустволку его верну, только отложу чуть подальше, чтобы мы успели уехать.

— Если понял — кивни, — сказал я.

Он кивнул, а я наклонился и сорвал скотч с его лица. Отходил он с трудом, так что изрядная часть бороды и усов остались на липкой ленте. Он не выдержал, вскрикнул, но вспомнив мою угрозу, тут же заткнулся. Посмотрел на меня немного, а потом спросил:

— Вы кто такие?

— Просто люди, — ответил я, приседая на корточки возле него. — Те, кому повезло выжить. Пришли сюда за машинами, заберем их и уедем. Ты останешься.

— Не положено, — сказал он. — Я машины охраняю, чтобы их никто не забрал.

— Твою мать, Степаныч, — покачал я головой, вспомнив, как его зовут. — Сам подумай: что ты сделаешь? Полицию вызовешь? Так она не приедет, да и связи нет. Так что мы уедем, перед этим я тебя развяжу. Только веди себя тихо, ладно?

Он посмотрел на меня, но ничего не сказал. Боится, явно. И правильно боится. Он сейчас — помеха, типа назойливой мухи. И понимает, что если будет слишком громко жужжать, то его попросту прибьют.

— Ты, случаем, не военный паря? — спросил он вдруг, хрипло, будто говорил в пустоту.

Я прищурился. Услышал что-то знакомое в голосе. Что-то практически родное, но забытое. И, кажется, я понял, кем он был до того, как стать сторожем и начать спиваться.

— Во-первых меня Сергей зовут, не паря, — решил я вновь представиться выдуманным именем. Это все равно лучше, чем оставаться безымянным. — А во-вторых… С чего ты взял?

— Да вижу, как держишься, — ответил он. — Как решаешь, кого оставить, кого забрать. И как на меня смотришь. Так глядят люди, которым приходилось решать, кому жить, а кому умирать. Ты ж меня прибил бы, я понимаю, просто, чтобы следов не оставлять. Не простой солдат.

Я не стал отвечать, но и он не ждал. Снова усмехнулся, уже чуть более горько.

— Сам служил. В Чечне, — наконец, пояснил он. — И потом еще инструктором работал. В другой войне.

Я молча кивнул. С одной стороны, как мне показалось, он говорил правду. С другой: от таких можно ожидать чего угодно. Он, кстати, явно протрезвел, пока валялся, в себя пришел. Ну да, пиздюли — они от всего помогают, в том числе и от синьки.

— Где инструктором? — спросил я. Вряд ли мы пересекались, слишком уж он старый. Если сейчас действительно сорок первый год, то ему должно быть уже под семьдесят. Ну, немногим младше, может быть, шестьдесят пять.

Он взглянул на меня, и понял, что сумел заинтересовать.

— На Донбассе, — ответил он.

Я прикинул, снова покопался в памяти. Ну да, была такая война, кровавая, жестокая, и длилась больше десяти лет. И закончилась не очень хорошо для нас. Как конкретно, не помню, но достаточно жестко все было, и во время войны, и сразу после.

Пришлось задуматься. Если он не пиздит, это могло бы быть очень полезным. Люди с таким опытом знают много того, что не написано в учебниках. Однако меня смущало то, в каком он состоянии. Пил так, что внутренности наверняка можно просто в банку класть, и не сгниют. Проспиртовались давным-давно все.

— Возьми меня с собой, пригожусь, — наконец, сказал он.

— А на хрена мне такой алкаш? — спросил я прямо.

— Да чего алкаш сразу, — он поморщился, было видно, что ему такое сравнение неприятно.

Хотя выглядел он жалко. Грязный весь, в ватнике каком-то, настолько пропитанном потом, что, наверное, если его поставить, то стоять будет. Борода клочьями торчит, большую часть я реально со скотчем отодрал. Хотя, наверное, если просушить его, помыть, побрить и переодеть, то может получиться член общества.

Ветеран все-таки. Я понятия не имею, было у меня удостоверение, или я участвовал в какой-то из теневых войн.

— Донбасс с какого года? — спросил я.

— С четырнадцатого, — ответил он.

Ну, тогда эта война действительно была теневой еще для России. Реальное наступление началось гораздо позже.

— Что умеешь? — спросил я.

— Стрелять, — ответил он.

— Серьезно? — я усмехнулся. — Умел бы стрелять, хоть кого-нибудь из нас зацепил бы.

— Умею, — сказал он. — Реально умею. Просто шары залил. А так нормально. Ну и вообще, я посмотреть успел сейчас, с тобой сопляки какие-то. Ну и Пашка, я его знаю, механик от Бога, но не боец. И как ты думаешь, кто-нибудь из них хотя бы костер разжечь сможет?

Я сам в этом сомневался. Разве что с бензином, и далеко не с первого раза. Сомневаюсь, что они особо в походы ходили, разве что Лика с Яной: физкультурница и завсегдатайка фитнес-клуба.

— Что еще умеешь? — спросил я.

— Инструктор все-таки, — ответил он. — Могу твоих поучить. Ты ими, очевидно, командуешь, так что тебе не до того будет. А если меня слушать будут, то дотяну их до такого уровня, чтобы хотя бы первый бой пережить могли.

— И что-то подсказывает мне, что тут кроется одно большое но. Если ты реально все это умеешь, то не бухал бы в гараже, а сам бы нормально выживал, и из города выбирался бы.

— Сына с невесткой я… — он резко нахмурился. Помрачнел. Похоже, что говорить ему об этом действительно было тяжело. — Даже не похоронил. К ним в квартиру твари вломились, обоих разорвали, а я в это время на телефоне висел. Невестка беременная была.

Блядь, а вот это действительно тяжело. Как говорили, нет ничего хуже для отца, чем пережить собственного ребенка. А то, что невестка беременная была, так это вообще жесть.

Он ведь воевал полжизни наверняка, и ребенка поздно завел. А поздние дети зачастую — самые любимые. Нет, что-то в людях я еще понимаю.

— А еще ноги у меня, — сказал он. — Не ходят. Ну, не особо, точнее, кое-как ковылять я могу. Но ты не думай, я не алкаш.

Не то, чтобы эта история меня разжалобила. Умеет он обращаться с оружием, или выдумал, я проверить могу, это не проблема. Сразу увижу. Если соврал — выгоню на хрен, да и все дела.

Черт, опять конфликт будет, что я лишний рот привез, да еще и алкаша, о нем ведь так и думать будут. Хотя… Заткну я их при необходимости, это не проблема. Считай, еду и машины я им добыл, так что.

— А еще, — сказал он, задумался, а потом добавил. — Я знаю, где стволы взять.

А вот это уже интересно. Сперва я посомневался, потому что откуда этот старик может быть в курсе насчет оружия. А потом. Я уже понял, что он далеко не так прост, как мне показалось с начала.

— Ну и где? — спросил я.

— Сперва развяжи, — ответил он.

Вот он — жест доверия. А доверяю я ему? Хрен знает. С другой стороны, что он мне сделает-то? Видно, что до трезвости ему далеко, и при необходимости я его легко уработаю.

Я вытащил из кармана нож, с щелчком откинул лезвие и перехватил скотч на его руках и ногах. Резко рванул с рук, тоже вместе с волосами, но на этот раз он даже не пискнул, только сжал зубы. Поднялся, наклонился, с ног уже снял сам.

— Хорошо, — сказал он, потирая руки и повторил. — Хорошо.

— Ладно, — сказал я. — Где эти твои стволы? И что за стволы?

— Армейские, — он улыбнулся. — Но старье. Придется их отпидорасить хорошенько, скорее всего, но стрелять они будут.

Это уже интересно. Разжиться армейским оружием — это на порядок увеличить свою боевую мощь. С нормальным автоматом мы бы бандитам, например, не попались бы, я бы перестрелял их еще в магазине, причем в одиночку. Даже если там старье.

Как говорили: «чем дзюдо и карате лучше старенький ТТ». А чем ТТ лучше старенький Калашников. Особенно если там патроны есть.

— Ну? — спросил я.

— Мои сослуживцы старые гнали списанные стволы, — сказал он. — Не сказать, чтобы прям много, но порядочно. Налево их сливали, бандосам и прочим.

Ну, это понятное дело. Там, где война идет, там стволов много по рукам ходит. Списанное, трофейное, никто же особо не смотрит, с каким оружием ты в бой идешь. Тут, если с амерами воевали, то наверняка немало разных модификаций AR систем по рукам пошло, из трофеев. Многие же их реально крутыми стволами считают. И это, может быть, даже правда, но патроны к ним доставать тоже сложнее будет. Больших складов накрыть не получится.

— А они там есть? — спросил я.

— Складов было несколько по городу, — ответил Степаныч. — Хоть один-то, да не вывезли. Так что что-то, но добудем. Ты ж, я вижу, стволами обвешался весь, но автомат-то всяко получше будет? Даже если это старый АКМ.

Да, в этом он прав. Так что надо бы съездить. Вопрос только один.

— А ты-то откуда об этом знаешь? — спросил я.

— Ну, знаешь, я внучке на институт заранее откладывать начал, — он вдруг снова помрачнел. Воспоминания о семье явно не давали ему покоя. — Крутиться надо, вертеться. Институт сейчас дорого стоит.

Осуждать я его не стал. Что-то подсказывало, что мне вещами и похуже заниматься приходилось. Ладно, потом с ним разберемся.

— Хорошо, Степаныч, — я протянул ему руку. — Считай, ты в команду принят. Поднимайся, пошли, с остальными тебя познакомлю.

Мы встали и двинулись к выходу. Я представил ему своих товарищей и объявил, что он теперь с нами поедет. Они восторгов от этого явно не испытали, а Артур брезгливо поморщился даже. Только Пашке было наплевать, он все так же, напевая, продолжал копаться в движке.

Степаныч действительно ступал тяжело. Вроде бодрый старик, но одна нога у него практически не гнулась. Или заработанный во время ночевок в поле ревматизм, или старая боевая травма. Одно из двух. Теперь я уже верил, что он раньше действительно был военным.

— Долго еще? — спросил я.

— Закончил почти, — ответил он. — Тут по электрике тоже кое-что недоделано было, но запчасти есть, так что закончу. Побегает еще старичок, побегает.

— Бензина бы добыть, — сказал я.

— Вот с этим проблема, — ответил он. — Здесь заправиться хватит, по полному баку. Но по-хорошему, надо бы в канистрах с собой набрать. Но в городе это сделать…

— За городом наберем, — ответил я. — Жрут они будь здоров, но где-нибудь заправку найдем. Генрик прихватим, запитаем колонку и будет у нас бенза хоть залейся. А там точно спокойнее будет.

А ведь добыть для побега по-хорошему много чего нужно. Еда и машины у нас есть, это первоочередное. Стволы, если Степаныч не соврал, тоже добудем. Но нужны фляги, палатки, фильтры для воды… Можно, конечно, и без этого выживать, шалаши там строить, но так гораздо удобнее будет.

Туристический какой-нибудь магазин грабануть что ли? А хрен вот его знает, найдем мы тут что-нибудь такое. Вывезли все наверняка. Разве что ближе к центру ехать, но там военные. А вот с ними мне встречаться хочется меньше всего.

Банды — это одно, с ними при необходимости разобраться можно. А вот с армией…

В любом случае команда нужна. А у нас с бору по сосенке, кто во что горазд, где кого понабрали… Ну и стоит помнить о том, что лояльность их тоже нужно обеспечить. Чем больше обязанных лично мне, тем лучше. Павел и Степаныч в случае конфликта, скорее всего, на моей стороне будут, а вот остальные себе на уме.

Артур опять же, который оказался не таким балластом. Лика вообще себе на уме. Пыталась себя предложить вчера, но она ведь явно не тупая подстилка, а хитрая девчонка, знает себе цену и умеет этим пользоваться.

И никуда уже не денешься.

— Пошли жрать, — решил я. — Передохнем немного, а потом доделаете.

— Да тут осталось-то минут на двадцать, — отмахнулся Павел.

— Пошли, говорю, — чуть надавил я на него голосом. — Режим питания нарушать нельзя.

Он вздохнул, вытер руки какой-то промасленной тряпкой, после чего мы двинулись к диванчику. Здесь была и плитка с газовым баллоном, так что можно будет погреть еду. Ну и ее с собой бы надо забрать, она компактная. И инструменты тоже прихватить.

Я вытащил из рюкзака две банки консервов, одну из которых передал Степанычу. Ему — свинину, себе — говядину. Пожирнее, заодно и протрезвеет быстрее. Еду стал греть первым. Вожак первым ест вроде как?

— Что тогда, завтра загружаемся едой со склада и валим? — спросил Артур.

— Нет, — я покачал головой. — Тут новая вводная. Оказывается по городу есть склады стволов. Там порыщем, нам армейское оружие очень в кассу будет.

— Кстати, двустволку мою верни, — протянул Степаныч руку парню, у которого она так и висела на плече.

— Верни, — кивнул я, когда тот посмотрел на меня. Он явно был недоволен, но послушался.

— Ты ж все равно стволы нам не дашь опять? — спросил он, все-таки сняв ремень с плеча и протянув оружие хозяину.

— Дам, — ответил я. — Когда буду уверен, что вы сумеете им воспользоваться нормально. Учить буду.

И когда буду уверен, что вы не повернете это самое оружие против меня. Подумалось, но вслух этого говорить не стал. Не надо показывать им, что я сомневаюсь в их лояльности. И большинство из них, вроде, хатаскрайники, но вот Артур точно нет.

— Я покажу как пользоваться, — кивнул Степаныч. — Научу.

Видно было, что Артур не поверил, что этот бомж что-то умеет. Но ничего, он докажет. Начнем с основ, а когда покинем город и окажемся на относительно чистой местности, постреляем. Мне и самому старые навыки вспомнить будет нелишним.