Глава 22

Та женщина, что было у стола, тут же бросилась в мою сторону, схватив со стола здоровенный кухонный нож. Третья подскочила справа, вцепилась в мою руку, чтобы не дать отреагировать.

Тело отреагировало раньше мозга, и я встретил женщину хорошим таким ударом с ноги в живот, отбросив ее на пару шагов. Она была легкой, весила едва ли килограммов пятьдесят пять.

Одновременно я толкнулся в сторону, впечатав вторую женщину в стену. Та, что висела на мне со спины, заколотила кулаком мне по голове одной рукой. Не очень сильно, но все равно ощутимо.

Главное — не упасть. Упаду — навалятся, задавят и зарежут.

И какого хрена они вообще бросились на меня? Что я им сделал, вроде бы спас ведь, перебил зомби у ворот. Или им так мой карабин захотелось?

И тут в голове что-то щелкнуло. Ночные посетители. Они ведь явно жили в поселке. И эти, скорее всего, были их женами, подругами ну или кем-то там еще. Они ведь говорили о том, что у них кто-то есть.

И вот эти народные мстительницы решили меня убить. Заманили к себе теперь пытаются зарезать.

Ударив женщину, повисшую справа о стену еще раз, уже сильнее, я сбросил ее с себя. Сделал два шага назад, чтобы разорвать дистанцию, поднял руки, схватившись за ту из баб, что забралась мне на спину, наклонившись сбросил с себя. А потом перехватил одной рукой за затылок, второй за подбородок и резко рванул в сторону.

Послышался хруст ломающейся шеи.

— Ах ты сука! — пытаясь втянуть в себя хоть немного воздуха, завизжала та, которую я пнул. А потом бросилась на меня, крест-накрест рубя ножом. Я отошел на шаг назад, потом на еще один, и наткнулся спиной на что-то. Стол или еще что-то такое. А она уже подскочила ближе, ударила снова, рубанув воздух, но уклоняться мне уже было некуда. Пришлось подставить под удар руку.

Резануло, но боли я практически не почувствовал, хотя рукав сразу же стал пропитываться кровью. Она, кажется, самая этого не ожидала, опешила, а я схватил ее за руку и ударил в лицо левой, уже со всей силы. И тут же еще раз.

Хрустнул нос, и ее опрокинуло назад: я ее не удержал, потому что рука разжалась от боли. Не удержавшись на ногах, эта бешеная баба упала на спину. А третья бросилась на меня, подхватив стоявший на полу у стола торшер, размахнулась им. Так себе оружие на самом деле, легкий, плафоны, сразу видно, пластиковые. Но получить металлическим прутом мне не хотелось совсем.

Я поднырнул под удар, но вместо того чтобы отойти назад, толкнул ее плечом к стене. Она влетела в нее, ударилась затылком, причем так, что было слышно, как лязгнули зубы, а потом медленно сползла вдоль стены.

Я посмотрел на рукав, уже полностью пропитавшийся кровью. Да, хоть я их мужиков и убил, но он, очевидно, был неплохим хозяином. По крайней мере, кухонную утварь содержал в порядке.

Наклонившись, я подобрал нож с пола, подошел к той из баб, что сидела у стены и ударил, сам удивившись тому, как просто у меня это получилось: вбил в грудь почти под самую рукоятку между ребрами. Она открыла рот, и тут же затихла, глаза остекленели.

Выдернув нож, я разогнулся и повернулся ко второй, той, которой сломал нос. Она была в сознании, но, похоже ничего не соображала, ее глаза блуждали туда-сюда. Кое-как сфокусировав их на мне, она подняла руку вверх и гнусаво простонала:

— Не надо…

Ага, сейчас. И что вы мне прикажете делать, оставить ее в живых? Да, женщины. Ну и что с того? Они меня только что вполне себе натурально убить пытались, зарезать. Что у них не получится, раньше надо было думать. Хотели завалить, так что-нибудь нормальное придумали бы: скажем, в чай какого-нибудь крысиного яда бы насыпали, чтобы я уснул и не проснулся.

Я был зол на них, и дело было даже не в вероломстве, не в том, что я им помог, а они коварно заманили меня в дом. Дело не в этом совсем. Рука болела, да и кровь с нее текла так, что уже капала на пол.

Но я не изверг. Да и вообще мучить людей не люблю. Небольно зарежу.

Наклонившись над ней, я снова ударил. Тут грудь была большой, так что в сердце через ребра я мог бы и не попасть, поэтому кольнул под мечевидный отросток. Провернул, выдернул. Вроде все.

Отвалился назад, вытащил из кармана куртки стерильный бинт, который взял с собой специально с утра. Не укусы зомби бинтовать, естественно, там уже только пуля в голову поможет, но всякое ведь бывает. Вот и пригодилось.

Закатал рукав куртки, посетовав, что ее теперь отстирывать придется, зубами разорвал полиэтиленовую упаковку и принялся туго наматывать. Первые слои практически моментально пропитались кровью, но остальные закрыли рану надежно. Три тура, перекрут, в другую сторону, три тура, перекрут. Руки сами делали работу, тут даже и вспоминать ничего не пришлось.

Разорвав бинт надвое, я сделал узел, который затянул опять же зубами. Посмотрел на плоды дел своих, попытался пошевелить рукой. Работает. Ну и ладно.

Наступила тишина, мертвая. Я и три мертвые женщины. Всех убил. А легко мог вторую катьку поднять. Вот так вот…

Но рассиживаться некогда, теперь нужно проверить помещения, мало ли кто тут еще остался. Вытер ладонь от натекшей крови о штанину, чтобы не скользила, схватился за рукоять автомата и медленно двинулся вглубь помещения. Это тут у входа была кухня, совмещенная с гостиной, да еще и с печью большой, труба из которой выходила в потолок. А дальше находились маленькие комнатки.

Был бы тут кто-нибудь, так он наверняка на меня уже кинулся бы. Но надо проверить на всякий случай. Зажав приклад карабина подмышкой, я потянул на себя дверь и заглянул в помещение. Небольшой коридорчик, в дальнем конце- окно, без решетки, кстати говоря. Значит, рассчитывали они только на забор. Окно пыльное, у него навалены всякие вещи. Кстати, кое-что из этого можно и прихватить, я там палатку увидел и пару удочек. Причем, выглядит это так, будто их собирали для того, чтобы свалить.

Теперь понятно, на что они рассчитывали. Угнать у нас УАЗ-”буханку», погрузиться и уехать. Всех убить и все отнять. Ясненько, блядь. Только теперь, похоже, что из всех этих семеек никого не осталось.

Открыл дверь первой комнаты. Спаленка, маленькая совсем, только кровать и тумба поместились, больше ничего. Проверил следующую: чуть побольше, но есть уже шкаф для вещей и большой бельевой шкаф.

В третьей и четвертой тоже не обнаружилось ничего интересного. Последняя оказалась вообще крохотной кладовкой, в которой валялись старые вещи: какие-то болотные сапоги, рваные куртки.

Короче, все понятно. Нет тут больше никого.

Домик-то не для жизни был, а так, дачка. И вот эти решили на этой самой даче укрыться. Решение в общем-то разумное, потому что это все равно лучше, чем в городе. Хотя бы потому что тут меньше шансов нарваться на зомби или бандитов.

А вот лезть к нам решением было совсем не разумным. За что они в общем-то и поплатились полным составом.

Ладно, пора возвращаться домой. Сам ничего отсюда таскать не буду, других отправлю. Рука все-таки болит, да и нужно осторожным быть, мало ли кто на выстрелы пожалует.

***Обратно пришел достаточно быстро, отстрелив по дороге пару зомби, которые явились на пальбу. Ну, ничего особенного, разве что глушитель уже совсем звук не держал, нужно было отвинтить его и другой фильтр вкрутить.

Когда я вернулся, то увидел, как во двор заезжает УАЗ. Причем, не только он, потому что на буксире машина тащила…

Да, я не знаю, как назвать этого уродца. Здоровенный тяжелый мотоцикл, местами покрытый ржавчиной. Коляска у него была размерами с сам байк, широкая. Да он и сам был шириной почти с машину. Сзади сидел Олег и, похоже, парень был в полном восторге от того, что ему дали порулить. Естественно, он был не заведен, но на лице паренька все равно отражалось счастье.

Меня увидели, так что ворота закрывать не стали. Когда УАЗик оказался на нужном месте, я увидел как Пашка и Валера выскочили из салон, механик отсоединил трос, а потом они общими усилиями покатили мотоцикл в сторону.

— А это еще что? — спросил я, кивнув на него.

— Мотоцикл, — ответил Павел.

— Я вижу, что мотоцикл, хоть и выглядит, как рухлядь полная, — ответил я. — На хрена вы его притащили?

Нет, мотак мог бы оказаться очень полезным. Тем более, что по этому было прекрасно видно: он проходимый, тяжелый, да и в коляске можно не только человека возить, но и немало полезного груза. Как рейдовый транспорт он бы подошел просто идеально: оставить где-то позади основные единицы, да двинуть на разведку, скажем.

Но конкретно этот выглядел как полная рухлядь.

— Так ездить будем, — сказал я.

— С виду он никуда не поедет, — ответил я. — Ржавый же весь.

— Ты чего? — удивился механик. — Это же шестьдесят седьмой «Урал». По-видимому, у какого-нибудь деда в гараже стоял, а потом дедок умер, да его решили на металл сдать.

— Так ему только в металлоприемке, — сказал я. — Это же рухлядь.

— Да какая это рухлядь? — Похоже, что мне удалось задеть его за живое, он чуть ли не заорал. — Это шестьдесят седьмой «Урал» в простейшей комплектации. Двухцилиндровый четырехтактный двигатель, четырехступенчатая коробка. Он до сотки жмет, везет при этом четверть тонны, и из электричества в нем буквально несколько проводов и лампы. И я завести его смог.

Павел очень сильно разозлился, и буквально кричал на меня, да еще и загрузил какими-то техническими подробностями, но одна из которых у меня никаких ассоциаций не вызвала.

— Завести? — спросил я.

— Да, — кивнул механик, по-видимому, чуть успокоившись. — Его восстанавливать собирались, я и запчастей набрал, так что на ход я его точно поставлю. Походит еще. А нам, скажи, третий транспорт не нужен? Да еще такой?

— Нужен, — кивнул я. — Сколько тебе времени потребуется?

— Там движок простейший. День — максимум.

— А на то, чтобы машины доделать?

— Тут делать в основном «буханку», у «луазика» только кенгурятник и отбой сварить, да пару решеток. Он же тентованный, но там ничего не приспособишь. Можно, конечно, его снять, да по дендрофекальной технологии борты сделать. На сварку и на болты посадить… Но это совсем долго возиться придется, и по металлоприемкам ездить. Неделя уйдет минимум.

Недели, пожалуй, много. Это ведь надо учитывать, что эту неделю у нас генератор будет тарахтеть, для которое топливо надо добыть еще. Не все время, но тем не менее. Так что поедем так, а сделать это можно будет уже в более спокойном месте.

— Все вместе сколько займет? — спросил я наконец. — Если без кузова нового.

— Три дня, — сказал он. — Если помощников дашь и бензин для генератора.

Я ему прораб что ли, блин? Хотя, с другой стороны, у кого еще ему спрашивать такое? Я ж, типа, главный.

— Ладно, — выдохнул я. — Делать все равно надо. Пошли.

Мы двинулись во двор, и я помог Пашке закрыть ворота, стараясь беречь при этом руку. Засов он уже опустил сам. Посмотрел во двор, в котором стало совсем тесно: машины, мотоцикл, люди.

Из дома вышла Лика, увидела руку, на которую был намотан бинт, и тут же с места рванулась ко мне. От неожиданности я даже опешил.

— Что случилось? — спросила она.

— Порез, ничего страшного, — ответил я. — Зашить надо будет, сможешь?

Она сперва покачала головой, а потом по-видимому вспомнила, как вытаскивала из меня дробь, выдохнула и сказала:

— Попробую, только я ткань-то шью плохо, а уж кожу.

— Ничего, — я улыбнулся. — Ты ж и так в курсе, что я боли не чувствую.

— А кто тебя? — спросил Игорь, который подошел ближе.

— Баба эта — жена одного из тех, кто к нам ночью наведался, чтобы машины забрать, — сказал я. — Вот и они попытались меня зарезать.

— Зря один пошел, — только и сказал он.

— Может быть и зря, — согласился я. — А с другой стороны, кого-то из вас зарезать могли, а я отбился. Что уж теперь говорить?

— А с ними что?

— А нет их, — спокойно ответил я. — Нужно будет кому-нибудь сходить потом, и вещи их прихватить. Кое-что интересное нашлось.

— Мародерство… — поморщился Игорь.

— Не мародерство, а новая реальность, — ответил я. — Только мужикам надо будет сходить, потому что зрелище то еще.

Ну убил. Да, баб убил, а что еще делать-то? Зарезать себя дать? Одно хорошо — детей среди них не было, врали эти уебки про них. Вот что тогда делал бы? А хрен знает.

В ребенка стрелять… Смог бы я?

Вспышка памяти. Зачистка какой-то деревни, дом из говна и палок построенный. Стреляют из окон. Я даю очередь прямо через стену, потом еще одну. Подхожу к двери, выбиваю, врываюсь внутрь.

Вижу негра, который лежит на полу, а возле него пацан лет десяти, тащит к себе его автомат, старый Калашников», у которого еще цевье и приклад изолентой обмотаны. Недолго думая, даю очередь по мальчишке, он падает. Иду зачищать дом дальше.

— Что случилось? — спросила Лика. — Ты в лице поменялся.

— Ничего, — ответил я. — Вспомнил кое-что. Пошли в дом.

Значит, в детей мне стрелять уже приходилось. Впрочем, в той ситуации пацан сам меня изрешетил бы без вопросов. Женщина, ребенок — кто угодно. Взялся за оружие, значит боец. И твоя смерть будет легитимной.

— Все равно, — проговорил Игорь. — Нехорошо.

— Да какой нехорошо? — вступилась вдруг за меня Лика. — Ты спасибо скажи, что он сам живой. Видишь же, бинт весь кровью пропитан. Она же сама на него с ножом бросилась.

Старик стушевался. А мы двинулись дальше, поднялись по крыльцу, и вошли в дом. В гостиной сидела Наташа и читала какую-то книгу. Ей, похоже, совсем нормально, раз из комнаты вышла. Я посмотрел на обложку: «Гарри Поттер и Философский камень». Помню, даже читал, для ее возраста, пожалуй, в самый раз будет.

Ну а чего я еще ожидал? Что она с кубиками будет играть в десять лет? А вот книга бумажная, и что-то подсказывает мне, что сейчас это большая редкость. Но потрепанная, давно наверняка купили. Может у Игоря самого сыновья или внуки были? Я не знаю, да и он особого беспокойства не проявляет.

Остальные заняты были. Мужики во дворе металлолом разгружали, на кухне тоже посуда гремела. Яна готовит, наверное, как они вернулись, ушла. Ну и хорошо, когда все при деле, девчонка в том числе.

— Ты как? — спросил я у Наташи.

— Хорошо, — ответила она.

— Интересная книжка?

— Очень, — она улыбнулась. — Игорь дал. У него целая библиотека оказывается, а я и не знала. А мы правда уедем скоро отсюда?

— Правда, — я улыбнулся. — Будем искать безопасное место.

— Найдем?

— Обязательно найдем, — обнадежил я ее.

Ну а как иначе, куда нам деваться. Доедут, возможно, не все, но где можно укрыться, мы отыщем.

— Жаль, что мама с нами не может поехать, — она выдохнула и явно загрустила.

Мне осталось только посмотреть в сторону. Да, без мамы ребенку все равно тяжело. И я, вроде бы, пообещал за ней присмотреть, но все равно трудно это все. Я же все больше мотаюсь по разным местам, пытаюсь раздобыть, что нам нужно. И почти все получилось обеспечить.

Хотя и остальные тоже инициативу проявляют, как Пашка с этим вот мотоциклом. Интересно, получится его в норму провести? С виду, так место только на кладбище техники.

А мне нехорошо стало, откровенно говоря. Прям совсем. Сложно это, с детьми общаться. И очень захотелось свалить. И повод есть: надо собой заняться.

— Найди иглу, нитки, — повернулся я к Лике. — Поднимемся и зашьем рану.

— Хорошо, — ответила она, переглотнув. Ей это явно не понравилось, но делать было нечего.

Поднялся по лестнице, открыл дверь комнаты, снял с шеи карабин, поставил у стены. Уселся на кровать, и только сейчас позволил себе выдохнуть. По краю прошелся, чуть не убили ведь. И кто. Бабы. Черные вдовы, мать их.

Ладно, сейчас руку зашьем, а потом… Пожрем и будем учить остальных со стволами обращаться. А дальше по идее несколько дней отдыха, пока Пашка с машинами не закончит.

Стоп. Бензин. Твою мать. За ним еще ехать придется, потому что для генератора много нужно. Ладно, это завтра. Все завтра.