Глава 24

Дождь лил почти всю ночь, не останавливаясь. Гром гремел, ветер дул. И все закончилось только под утро, причем практически моментально, резко. Скоро вышло солнце.

А потом пришлось чистить окрестности от зомби, которые набрели на нашу улицу. И черт его знает: то ли Степаныч с Валерой их привели, то ли их в действительности было столько, и они просто покинули свои норы. Пришлось и пострелять, и потом в рукопашную их добить. Но справились.

На этот раз трупы решили убрать. Вскрыли один из соседних пустых домов и сложили там, после чего закрыли двери. Похоронили по-своему, если уж так.

А следующие три дня провели относительно спокойно. Лика уже спала со мной, как бы переехала в мою комнату, а остальные ничего по этому поводу не говорили. Даже Артур, хотя он явно был зол, при моем появлении набычивался, но молчал. Хотя это рано или поздно станет проблемой, и я это отчетливо понимал.

Возились с машинами, причем я помогал, привели в порядок мотоцикл. И он действительно завелся, и я даже дал на нем круг по поселку. Заодно вспомнил еще кое-что: мне раньше приходилось водить мотоцикл. Но не такой, спортивный, и он тоже был от BMW.

Порешили, что я на нем и поеду. Будет головной транспорт, можно будет в случае чего и на разведку вперед выехать, да и вообще. Он мне понравился: мощный, быстрый, и даже стало жаль, что я сперва называл его бесполезным хламом, которому место только на металлоприемке.

Закончили с машиной, и собрались. Сложили генератор, большую часть запасов еды, все лекарства, ну и кое-что из мыльно-рыльных. Забили «буханку» полностью, наверное, если людей считать, то где-то под тонну загрузили.

Ну и плюс-минус были готовы к дороге. Единственное, что меня смущало: оружия все-таки маловато. Нет, у каждого теперь с собой было по «укороту», да и биты-топоры-молотки нашлись в нужном количестве, нужно было только соседские дома обыскать.

А потом встали не свет ни заря, и начался бардак. Который раздражал меня до зубовного скрежета. То одно забыли, то другое. Но успели.

Я же собрался быстрее всех, да и имущества у меня был минимум, не успел обрасти. Рюкзак за спиной с запасной одеждой и кое-какими припасами на случай, если придется бросить тачку и валить на своих двоих. «Тревожный чемоданчик» типа. На плече — «укорот» на шее — карабин.

Остальных же пришлось ждать. Особенно женщин. Хотя я строго-настрого запретил брать с собой женские приблуды. Единственное на чем настоял — чтобы прокладки прихватили. Вот без этого вообще никуда.

Собрались наконец. Все, кроме Пашки, уже были на улице. Он как раз проверял генератор, закреплённый в багажнике «буханки», натягивал стропы, перетягивал ремни — чтобы не болталось. Там ведь топливо в баке, мало ли, вдруг расплескает. Степаныч курил у ворот, глядя в небо, удивительное чистое. Вообще ни облачка не было, а на востоке медленно поднимался солнечный диск. Воздух был ещё влажным, но чувствовалось, что день будет жаркий. Скоро еще роса… А я на мотоцикле поеду, облепит весь всего. Фу.

Я отошел чуть в сторону и посмотрел на улицу, на дома. Эти ровные практически одинаковые заборы из профлиста, поддерживаемые столбами. Крыши над ними. Кому-то тут был дом, кому-то просто дача, а некоторые так вообще сдавали их для туристов, зарабатывая на этом лишние деньги. Всё это — остатки жизни, которой больше не будет. И мне даже пришлось проредить население этого поселка.

Тут, кстати, были еще люди, когда я ходил по нему, то видел, как в окнах горят то ли свечи, то ли масляные лампы, то ли еще что-то подобное. Но никто к нам не подошел. Думаю, после той ночной бойни за нами уже закрепилась репутация отморозков с кучей стволов.

Но так оно и лучше. К нам не лезут, и мы ни к кому не лезем. Ну и пусть. Спасти всех у меня все равно не получится, вывезти тоже. Место в машинах ограничено. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих.

Я посмотрел на дом. Уедем, и уже никогда сюда не вернемся. А ведь дом помог этим людям, укрыл. Первое, самое лихое время, здесь пережили.

Только немного еды оставили, ту, что в «буханку» не поместилась. Ну это нам немного, а семье из четырех человек, скажем, на пару недель хватит. Считай, подарок небольшой. Ну и пусть. Будем надеяться, что он нам удачу принесет, и что мы сможем выбраться с острова.

— Ну что, надо время попрощаться с городом? — спросил я, не оборачиваясь.

— А с ним и прощаться не хочется, — буркнул Степаныч, выпуская струю дыма. — Он же уже мёртв. Тут всё гниёт.

Ну а как иначе. Он ведь сына схоронил, беременную невестку. Понятное дело, что ему хочется отсюда подальше свалить, туда, где люди. Хорошо было бы, если бы это желание исполнилось, и мы смогли бы снова оказаться среди нормальных людей, а не отморозков со стволами и живых мертвецов.

— А у меня всё равно как будто что-то внутри щемит, — сказал Игорь, подходя ближе. — Жил тут двадцать лет. Внуков сюда привозил летом. А теперь… Одно радует: раз на большой земле все нормально, то они там, вместе с родителями.

Ну да. Если не учитывать того, что в мире до сих пор идет война. Даже не война. Война.

Он резко замолчал. Я ничего не сказал. Что тут скажешь?

Из дома вышла Лика, за плечами — рюкзак, в руках — автомат. Потом Яна. Они даже оделись похоже: в спортивки, только у одной синяя, а у другой бежевая. Это плохо, слишком яркие пятна. Но где достать камуфляж, да еще и их размера, я не знал.

Наташа шла рядом, с книжкой прижатой к груди. Остальные уже сгрузили вещи, проверили, не забыли ли чего. Пашка, наконец, хлопнул задней дверью“буханки» и направился к воротам.

— Ну что, двигаем? — спросил он, стирая пот со лба. Как-то так получилось, что он работал больше всех. Ну а что поделать, в машинах он разбирался лучше, чем мы все остальные вместе взятые.

И я понял, что все они ждут команды. Моей. Потому что я — главный. И даже если я сейчас скажу, что никуда мы едем, а возвращаемся домой, то они послушаются.

Но естественно я этого не сделаю. Нечего нам тут делать.

— Двигаем, — кивнул я, и мы все, кроме девчонок и ребенка двинулись обратно, в сторону дома, прошли в калитку.

Валера и Павел вдвоём открыли створки ворот. Скрип петель прозвучал неожиданно громко, я бы даже сказал резко. И как будто окончательно подвёл черту. Мы действительно уезжали. Всё, что было здесь — закончено. Дальше — неизвестность.

Я первым выкатил мотоцикл, но заводить не стал, потащил так. Надо бы дать ему прогреться, чтобы не капризничал, когда выезжать будем, но слишком уж он шумный. За мной «луазик», потом «буханка». Я осмотрелся.

— Яна, ворота закрой, — сказал я. — И замок на калитку накинь. Нахрен он уже не нужен, но пусть будет.

Она кивнула, и отправилась в сторону дома. Ей, физкультурнице, будто проще через ворота перебраться, пусть мы и ящик, который в качестве подножки использовали, убрали, чтобы выезжать не мешал.

Я посмотрел на Наташу. Она молча стояла рядом с Ликой и смотрела на дом, долго, пристально. Потом вдруг сказала:

— Мы вернёмся?

— Нет, — спокойно ответил я. — Нам нечего здесь делать. Но мы найдем место, где будет лучше.

— Хорошо, — кивнула она.

Кажется ей стало спокойнее. А я продолжил смотреть на дом. В голове роились самые разные мысли.

— Смотрите! — вдруг вскинула руку Яна, показывая в сторону улицы.

Все мы повернулись туда. Из-за поворота вышел зомби, повернулся и медленно побрел в нашу сторону. Я тут же вскинул карабин, благо свежий фильтр накрутил, да «семерка» у меня еще оставалась, пусть и не очень много.

Прицелился и увидел… Черная кожаная куртка, джинсы, крепкие ботинки. Светло-русые волосы, когда-то собранные в хвост, сейчас всклокочены, торчат во все стороны. Идет, медленно прихрамывая, лицо практически ничего не выражает. Да и измениться она не успела, не отъелась, мяса свежего ей не досталось.

— Мама! — закричала Наташа.

— Держите ее, — сквозь зубы процедил я.

Лика отреагировала первой, обхватила девочку до того, как та сорвалась с места. Та задергалась, пытаясь вырваться, побежать навстречу мертвой матери, которой так и не хватило сил поставить финальную точку в этой истории. Она не застрелилась, даже несмотря на то, что я дал ей пистолет. Может быть, не успела просто, а возможно не захотела. Черт его знает.

А теперь это придется сделать мне. Упокоить ее, отдать долг за то, что по сути спасла меня, привела к этим людям. Ведь если бы они не разъяснили мне все, не ввели в курс дела, то я вряд ли смог бы так быстро осознать, что именно тут происходит, а соответственно и адаптироваться. И меня убили бы зомби еще в первые дни, или это сделали бы бандиты чуть попозже.

У меня есть еще один долг, и это — Наташа. Не знаю, уделяю ли я ей достаточно времени, пусть и стараюсь. Но больше занят выживанием, конечно, тут ничего не поделать.

Да и вообще, на самом деле я тот еще козел, если уж совсем честно. «Сыта, зомби не жрут, и все нормально». А что у нее там в голове творится — вообще хрен знает. Сложно, я же не женщина, и материнского инстинкта у меня нет.

Но видеть этого ей определенно не нужно. Это даже я понимаю.

От этой ситуации меня затрясло гораздо сильнее. С бандитами дрался — не страшно было, зомби убивал — тоже. А тут упокоить мать при ребенке. От этого меня натурально затрясло.

Нет, зря они видят во мне просто боевую машину. Я — человек. Пусть и прагматичный и жесткий, даже жестокий, но обычные эмоции мне не чужды.

— Закройте глаза ей, — уже прорычал я.

Зомби ускорилась, раскачивалась, но шла быстрее, будто действительно спешила на встречу со своим ребенком. Только вот, увы, объятия ее будут полны совсем не материнской любовью.

Лика резко повернула девочку к себе, прижала к груди. Так вдруг резко расслабилась, и я услышал плач. Зомби тем временем преодолела метров десять уже. Оптимальная дистанция для стрельбы.

Я медленно, на выдохе, потянул на себя спуск. Карабин отчетливо чихнул, и зомби толкнуло назад. Но пуля влетела в плечо: уж слишком она раскачивалась. Чуть не застонав от досады — мне хотелось закончить это быстро — я нажал на спуск еще раз, быстрее чем требовалось. Вторая пуля просвистела мимо, у самой головы Ирины.

Закусив губу, я выстрелил еще раз, и теперь попал. Она рухнула, как подкошенная. Эхо глушеного выстрела разнеслось по окрестностям, отдалось от заборов, и на несколько секунд наступила тишина, которую нарушал только плач девочки.

Я убрал карабин от плеча, повернулся к остальным. Что они чувствовали? Вину? Они ведь действительно были виноваты в том, что Ирину покусали. Никто из них не пошел с ней за лекарствами, никто не прикрыл спину. Вот так и вышло, и я даже обвинил их в этом в первый день.

Или, может быть, облегчение? Что не они сейчас брели по улице, переваливаясь с ноги на ногу.

— По машинам, — сказал я, а сам двинулся к мотоциклу.

Сзади захлопали двери: всем будто бы хотелось быстрее свалить отсюда, все расселись, и скоро завелись двигатели. Я ударил по кик-стартеру. Один раз, второй, а потом мотоцикл завелся, зарычал. Он шумел гораздо громче, чем машины.

В коляску уселся Валера, и я передал ему карабин. Именно так мы и распределились. Степаныч и Павел, как самые опытные водители, сели в Луаз и «буханку». Яну с Артуром, который до сих пор не мог ходить из-за ноги, тоже в УАЗ, туда же и Наташу, которую пришлось тащить буквально насильно. Остальные тоже в Луаз.

Я чуть потянул ручку газа и стартанул с места вперед. Дорога тут пока что была хорошая, но что будет, если поедем по говнам, я даже предполагать не хотел. Растрясет. А уж если начнется дождь, или еще хуже, шторм.

Медленно мы выехали из коттеджного поселка, после чего кружным путем, оказались на трассе, которая вела прочь из города. Я все-таки решил двинуть по южному побережью. Там из относительно крупных городов Ялта со своей агломерацией, которую вроде как объехать можно, Феодосия и Керчь. А дальше — мост.

Дорога в норме часов пять бы заняла, не больше. Но сколько нам придется есть, как и почему останавливаться? Хрен знает.

Зомби бродили по улицам, но сейчас, под утро, они были вялыми, медленными, и особого внимания на нас не обращали. Солнце только вставало, входило в свои права. Даже жарко пока еще не было, да и ветер из-за скорости трепал мои волосы и одежду, обдувал. Остальным будет гораздо хуже, им ведь в салонах без какой-либо системы кондиционирования ехать. А окна я запретил открывать начисто, пусть они и прикрыты теперь решетками.

Я чуть ускорился, и остальные сделали то же самое, поехали за мной. Постепенно мы покидали Севастополь. Мертвый город оставался позади. Ну и что нас там ждет, в дороге?

А поживем — увидим.

Набережные Челны, 2025 год.