Глава 4

Этот голос она узнала бы из тысячи. Тим стоял позади них, невозмутимый, как всегда, и только потемневшие глаза говорили о том, что он в ярости. Маша кинулась к Тимуру, обхватив его обеими руками. Она дрожала и всхлипывала, уткнувшись в его грудь. Георгий тяжело дышал, исподлобья глядя на Тимура.

— Объясни, что здесь происходит? — тем же ровным голосом, в котором слышался металл, спросил Тим. — Георгий?

— Тимур, — сквозь зубы сказал Георгий. — Не лезь. Это моя женщина.

— Твоя? — кулаки Тимура сжались. — С каких это пор она стала твоей женщиной? Мария?

Маша подняла глаза.

— Это неправда! — вспыхнула она. — Я только купила у него вино!

Тимур побелел и отстранил Машу.

— Иди в номер, — жёстко сказал он.

Она вытерла слёзы и проскользнула в дверь. Прислонившись к ней изнутри, Маша напряжённо прислушивалась, но не расслышала ни слова. Её до сих пор трясло, и в то же время она ощущала небывалое облегчение. Но Маша не могла знать, что творилось в душе Тимура. Когда он увидел девушку, заплаканную, в халатике, на котором не было ни одной пуговицы, с растрёпанными волосами и глазами, полными ужаса, Тим понял, что сейчас убьёт Георгия, и не хотел, чтобы Маша видела это.

Но, едва Маша скрылась за дверью, а Тим шагнул к Георгию, как тот прошипел:

— За кого ты вступился? Ты что, не знаешь, для чего они к нам приезжают?

Тимур не ответил. Он не мог говорить. Слепая ярость, не сдерживаемая больше присутствием девушки, требовала крови.

— Вставай, — бросил он, когда Георгий отлетел и сполз по стене, и, едва его враг поднялся, ударил снова.

Маша выскочила в коридор, когда он пнул поднимающегося мужчину, вновь отправив Георгия на пол.

— Тим! — вскрикнула она. — Прекрати! Хватит!

Он стряхнул Машу с себя, оттолкнул так, что она едва не упала.

— Уйди в номер, я сказал!

— Ты убьёшь его!

Тимур остановился, тяжело дыша. Георгий, лежащий на полу, пошевелился, сел, вытирая кровь, текущую по лицу.

Тим шагнул к нему.

— Убирайся отсюда! Посмеешь ещё появиться возле неё — убью!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​***

Мужчина поднялся, усмехнулся разбитыми губами.

— Не зря говорили, что ты контуженный вернулся.

Тим побелел, вновь кинулся к нему, но Маша повисла на его руке. С другой стороны Тимура удержали неизвестно откуда взявшиеся отдыхающие.

— Тим, пусть он идёт! — попросила Маша.

— Девушка, вы бы шли в номер, оделись, — сказал загорелый парень в шортах.

Маша растерянно запахнула халат. В номере она бросилась на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Когда вошёл Тимур, девушка притихла, судорожно переводя дыхание.

— Маша, — тихо позвал он. — Посмотри на меня.

— Нет, — ответила она голосом, сдавленным от слёз.

— Ну, хватит, — Тим присел рядом, погладил её вздрагивающее плечо. — Ты должна мне сказать…он…что-нибудь сделал с тобой?

— Нет, — едва слышно ответила Маша.

Она услышала, как Тим облегчённо вздохнул.

— Тогда чего же ты ревёшь, дурочка?

— Мне…плохо, — несчастно призналась Маша.

— Молодое вино? — улыбнулся Тимур. — Ты, наверное, переусердствовала с дегустациями, так?

— Нет, — сердито ответила Маша и замолчала.

Он тоже немного помолчал, а потом сказал серьёзно:

— Маша, я очень советую тебе быть осторожнее с местными мужчинами. Зачем ты открыла ему дверь?

— Я спала, — буркнула Маша.

— Неправда, — мягко возразил Тимур. — Это вино ты тоже пила во сне?

Она искоса взглянула на стол и вновь уткнулась в подушку.

— Уходите, — попросила она.

Тим пожал плечами.

— Если ты сейчас этого не поймёшь, в следующий раз тебе могут не успеть помочь.

— Не пойму — что? — Маша села, торопливо запахнув полы халата под взглядом Тимура. — Что здесь любую русскую девушку считают проституткой? Я поняла! Надо было надеть чадру, и ходить, опустив глаза? Что такого я сделала, чтобы этот козёл посмел так обо мне думать? — она поняла, что кричит, и замолчала, сказав враждебно. — Уходите!

Тим поднялся. Глаза его стали жёсткими.

— Понять надо было следующее, — сказал он размеренно и почти спокойно. — Не стоит принимать подарки от незнакомого мужчины. Нельзя оставаться наедине с человеком, о котором ничего не знаешь, а тем более пить с ним. Да и вообще… пить так, чтобы болеть после.

Маша вскочила и качнулась, схватившись за спинку кровати.

— Вот об этом я и говорил, — жёстко сказал Тим, выходя.

Оставшись, наконец, одна, Маша разревелась от обиды. Всхлипывая, она доплелась до душа. Ей было плохо — снова тошнило, но тяжелее всего было вспоминать полные презрения глаза Тимура и его холодную отповедь.

Только через два часа, зарёванная и обиженная на весь свет, Маша, наконец, уснула.