Глава 21

После пережитого потрясения Марина сидела у себя в комнате и безучастным взглядом глядела в окно. Бабушка Липа наказала внучку на неделю. Не жаля подставлять Илью, девушка солгала, что ей просто стало интересно, увидит ли она русалок, о которых ей рассказала Яна, пусть последняя и предупреждала о смертельной опасности.

В ушах у блондинки звучали наушники — оставаться в тишине ей теперь было невыносимо. Сразу же накатывало ощущение немощности, беспомощности. Словно она еще там, под толщей воды. Не может выбраться.

С остервенением Марина терла себя мочалкой, промывала каждую прядку, но запах тины все равно не желал отпускать девушку. Отчего блондинка только сильнее сжималась.

В комнату вошла Яна и плюхнулась на кровать напротив сестры. Бесцеремонно выдернула у той наушники.

— Что? — голос еще не до конца вернулся к Марине, он звучал хрипло, едва слышно.

— Не кисни! Неделя пройдет быстро! — подмигнула колдунья.

Блондинка промолчала. Она не была уверена, что вообще будет в состоянии до конца лета переступить порог их участка.

— Да ладно тебе! — не оставляла попыток расшевелить ее Яна. — Подумаешь, русалки чуть не утопили!

— Почему это постоянно случается со мной? — проведя руками по лицу, сжав ладони у сердца, вопрошала Марина. — Все лето: то кикиморы, то яблоко молодильное, то русалки….

— Ой, да ладно, — повела плечами шатенка. — Вот, смотри, — она продемонстрировала шрам на большом пальце ноги, — это я от кикимор убегала, когда маленькая была. От бабушки убежала, не послушалась. Вот тут, — Яна указала на едва заметный след от ожога на пояснице, — о калинов мост обожглась. — А вот тут, — девушка приподняла волосы и оголила шею, — это след от когтей упыря. Завелся как-то у нас. Мы с Ильей пошли посмотреть. У него на бедре остались шрамы от когтей.

Видимо, она думала, что тем самым успокаивает сестру. Но, нет. Марине не становилось легче от того, что кому-то досталось сильнее. Да, это снимало с нее ореол неудачницы, которая все лето попадает в передряги, но последняя оставила в душе такой след, что неизвестно, сможет ли когда-нибудь блондинка рассказывать обо всем этом так же беспечно, как и Яна.

— Просто у тебя ударная доза прививок, так сказать, — заключила колдунья.

— Как мне повезло, — вяло подала голос Марина.

Какое-то время сестры сидели молча. Блондинке вообще, если честно, не особо требовалась компания. Все эти неловкие взгляды, нетерпеливое ожидание, когда же она наконец будет в норме. А что, если никогда? Окружающие могут себе позволить делать вид, что ничего страшного не случилось. Но вот Марина… Сложно забыть, когда прядка твоих волос поседела от пережитого потрясения. На общем фоне она не сильно выделялась, но девушка знала о ее существовании. И уже не сможет позабыть, что на какой-то миг, пусть и краткий, но умерла.

— Слушай, а что у вас там с Ильей? — не вытерпела Яна.

Девушку передернуло. Их ссора предшествовала едва не случившейся трагедии.

— Ну, хочешь, молчи, — сдалась колдунья. — Я пошла, — она нарочито медленно двигалась к двери, едва не сворачивая себе шею, оглядывалась на сестру.

Но та молчала, даже не смотрела в ее сторону. Цокнув, Яна оставила Марину одну.

Блондинка не плакала, не кричала. Застыла. Так же, как и там, в воде. Дело было даже не в том, что она ощутила дыхание смерти. А в том, как это было. Легкие постепенно заполнялись водой. А перед глазами крики, боль и стоны сотен несчастных девушек. И каждую их боль Марина переживала, как свою. Так и становятся русалками. Твое сердце разрывается на кусочки, мертвеет. Делают тебя неспособной чувствовать ярко, жить.

Девушка чувствовала эту безмятежную, мирную пустоту, и даже не боялась ее, а лишь задавалась вопросом: исчезнет ли она когда-нибудь?

В окошко постучались. Но Марина даже не шелохнулась. Затем ставни отворились, и на подоконник вскарабкался Илья.

— Сидишь?

— Сижу.

Юноша одним движением оказался в спальне девушки и присел на край кровати. Его взгляд тут же зацепился за седую прядку и осторожно провел по ней пальцами. Блондинка не дрогнула. Смотрела на друга во все глаза.

— Хорошо, что у тебя волосы светлые. Почти не видно. На краску можно не тратиться, — улыбнулся юноша.

Не встретившись с ответным весельем в глазах Марины, он затих.

— Больно? — Илья указал на голову.

— Нет.

И вновь тишина.

Пусть он и вытащил тело девушки из пруда, но душа ее, как будто, все еще находилась там, опутанная водорослями.

Не зная, как помочь, юноша удобнее утроился на кровати рядом с блондинкой, так же, как и она, прислонившись к стене спиной.

— Нечего сказать? — не привыкшая к подобному поведению друга, спросила Марина.

— Не я должен говорить. А ты, — запрокинул он голову.

Девушка покусала губы, обдумывая.

— Я тебе правда нравлюсь? — голос ее был едва различим.

— Да, — с шумом выдохнул Илья, по-прежнему глядя в потолок.

— А я ничего не чувствую, — призналась Марина. — После пруда вот тут, — она указала себе на грудь, туда, где приблизительно билось сердце, — ничего.

Юноша встревоженно посмотрел на блондинку.

— Совсем ничего?

— Совсем ничего, — эхом отозвалась девушка.

— А раньше было? — не теряя надежды, лихорадочно глядел на нее Илья.

Марина только кивнула и прижала к груди коленки.

— Мне нравилось твое внимание. Но, думаю, я все же не до конца понимала тебя, как парня. Все больше как друга из-за Яны.

— При чем тут Яна? — растерялся юноша.

— Вы же с ней друзья. Вот я и вбила себе, что ты только другом можешь быть. И все. Но, когда увидела тебя с Наташей, мне стало так неприятно.

Так оказалось легко обличать вои былые чувства, когда те стали всего лишь воспоминанием, отголоском прошлого.

— Но у тебя же что-то екало? — не сдавался Илья. — Когда мы тогда сидели у костра или, когда я нес тебя на спине!

— Сейчас какая разница? — нахмурилась Марина.

Не тратя больше времени на разговоры, которые явно ни к чему привести не могли, юноша обхватил лицо девушки руками и мягко, бережно накрыл ее губы своими.

— Ты чего? — первое, что спросила у него блондинка, когда Илья отстранился, продолжая удерживать ее лицо в ладонях.

— Ничего? — вглядываясь в глаза Марины, вопрошал он.

— Не знаю.

Тогда юноша решил поменять тактику и, осмелев, целовал девушку уже более решительно, постепенно углубляя поцелуй. Он настойчиво сминал ее губы, желая пробудить хоть какую-нибудь эмоцию. Пусть даже разозлится на него оттолкнет, закричит. Только не эта пустота в глазах. Не тишина.

Первое, робкое движение со стороны Марины на миг вынудила парня замереть. Но, испугавшись, что девушка вновь утратит способность чувствовать, продолжил их первый, тягучий и такой сладкий поцелуй. Блондинка невесомо накрыла ладонью руку Ильи. Она отвечала на поцелуи слабо, вяло. Но все же отвечала. И, чем напористей, отчаянней действовал юноша, тем ярче загоралось ее сердце. И вот уже руки Марины обвивают шею уже не друга. Его ладони на талии блондинки. Сжимают, заставляют чувствовать себя живой.

— Этот поцелуй намного лучше, — отстранившись, тише рассмеялся Илья.

— По сравнению с кем? — чувствуя укол ревности, нахмурилась Марина.

— По сравнению с тем, у озера.

— Дурак! — девушка стукнула парня в плечо.

Он смотрел на нее и не мог сдержать счастливой улыбки.

— Ты чего такой довольный? — впрочем, прекрасно зная причину этого, сама заулыбалась Марина.

— Все? Хандра прошла? — ласково заправив прядку волос ей за ухо, спросил Илья.

— Кажется, да, — прислушалась к себе девушка.

— Может, мне стоит выставить поцелуи на продажу? — откинулся на спинку кровати парнишка.

— Тогда от бабушек точно отбоя не будет, — закатила с улыбкой глаза блондинка. — Кому поцелуй от радикулита? — хихикнула.

— Думаю, надо повторить лечение, — подаваясь вперед, с приятной хрипотцой в голосе произнес, лукаво глядя на девушку, Илья.

Марина звонко рассмеялась, но ее смех тут же потонул в новом, еще более напористом поцелуе.

— Ай! — она с неодобрением уставилась на друга.

— Прости, — заигравшись, в порыве чувств юноша случайно прикусил губу своей девушки.

— Попроси, как следует, — и Марина за ворот майки притянула его к себе.

Только их губы соприкоснулись, все еще тронутые улыбками, как дверь комнаты распахнулась.

— Ты! Вы! — задыхалась Яна. — Я, дура, думаю, она тут грустит! Ей плохо!

— Ты переживала? Как мило, — нагло глядя на давнюю подругу, усмехался Илья. — Обычно за ней такое не водится, — доверительно прошептал он Марине.

Та хихикнула.

— Бабушка! — не оставаясь в долгу, позвала колдунья.

Если до этого блондинка думала, что чувства к Илье пробудили ее, то вот теперь совершенно ясно осознала, нет ничего эффективнее страха. Вот, когда чувствуешь себя живой по-настоящему.

— Ах, ты посмотри на нее! — тряхнула полотенцем старушка. — Вас там в школе совсем ничему не учат? Я говорю, ты наказана! Как ты умудрилась услышать, что тебе позволены гости?

— Они еще и целовались! — тут же подлила масла в огонь колдунья.

— Да? — пенсионерка перевела взгляд с одной внучки на другую, а затем уже на Илью. — Ну, наконец-то! Думала, до конца лета не управитесь!

— Ба-а! — разочарованно протянула Яна.

— А теперь брысь отсюда! — и пожилая женщина замахнулась кухонным полотенцем на излишне самоуверенного гостя.

Илья в повторении не нуждался. Как вошел, так и вышел — через окно.

— Тебе не стыдно? — оказавшись с сестрой наедине, задала вопрос юная колдунья.

На что Марина до противного довольно улыбалась.

— После русалок ты мне больше нравилась!