Глава 8

Обычно Марине легко давалось общение с кем бы то ни было. Но в отношении Андрея все было иначе. Язык немел. В голове образовывался вакуум. И ни одна тема не желала приходить на ум. Блондинка задавалась вопросом: неужели ей до такой степени нравится этот парень, что она буквально тупела за секунду? Или, быть может, Марине только казалось, что она невероятно разносторонняя и многогранная личность? А, на самом деле, ей и поговорить не о чем.

Больше занятая данным неприятным открытием, нежели своим собеседником, девушка слушала его вполуха. А Андрей даже не заметил этого, увлеченный своим собственным «я».

По дороге им повстречалась компания девчонок, некоторых из них Марина помнила по вчерашнему вечеру. Но на ее приветливую улыбку новые знакомые отреагировали как-то сухо, шепотками и косыми взглядами. Отчего блондинка ощутила себя еще более глупо. Не в том месте и не в то время.

Домой Марина вернулась в разбитых чувствах. Ощущение того, что она уронила себя в глазах Андрея, не покидало девушку.

Стоило блондинке переступить порог своего дома, в голову сразу хлынул поток из отличных тем, остроумных шуток, занимательных высказываний. И оставалось только губы кусать от непонимания, почему момент просветления наступил так поздно.

Со стоном упав на кровать лицом вниз, Марина мысленно прокручивала всю прогулку с Андреем в голове, поражаясь своему амебному поведению. Разум же, хладнокровно игнорируя и без того пылающие щеки девушки, четко указывал на ошибки и тут же исправлял их, доводя блондинку до высшей степени смущения.

Когда же Марина, превозмогая себя, выдохнула и успокоилась, то отметила очень странное для себя обстоятельство. Ни Яны, ни ее вещей и раскладушки в комнате больше не было. Заинтригованная этим, девушка вышла из спальни.

— Бабуль, а Яна еще не пришла?

— Пришла, — рассеянно отозвалась женщина, занятая своими склянками.

— Но где ее вещи? — усаживаясь напротив пожилой колдуньи, интересовалась Марина.

— Так у нее ж своя комната есть, — отмеряя какую-то мутную жижу, отвечала бабушка.

— А у Александра?

— И у Сашки нашего теперь своя. Вон, — пенсионерка махнула рукой.

Там, где раньше располагалась стена, теперь с гордым видом красовалась новенькая дверь. Еще не пошарпанная, современная.

— А как это? — не поняла Марина.

— Пришлось пристройку наколдовать. Не на чердак же парня селить. Еще испугает мне летучих мышей и паучков.

Блондинка поджала губы на комментарий бабушки.

— А что ты делаешь?

— Тебе скучно, что ли? — поглядев на внучку поверх очков, догадалась женщина. — Что у тебя случилось?

— Да ничего. С Андреем вот погуляла.

— И что он тебе, какую лапшу навешал?

— Бабушка! — простонала девушка.

— Я уже шестнадцать лет бабушка, — осадила ее колдунья. — Вам он что, медом намазан?

— Так что ты делаешь? — переводя разговор на другую тему, повторила свой вопрос блондинка.

— Да вот пытаюсь зелье одно создать. Давненько я этим не занималась.

— Для огорода?

— Для огорода, для огорода, — охотно закивала колдунья.

Поняв, что здесь ей делать больше нечего, Марина направилась к себе.

В такие беспокойные вечера девушка ужасно тосковала по своим городским друзьям. Но после звонка им на душе становилось еще хуже. Слыша их смех, блондинка не могла не думать о том, насколько лучше ей было бы в городе. С сестрой у нее не ладилось. С парнем тоже какая-то ерунда. Бабушка помешалась на своем огороде. Да и сама Марина скучала по жизни в цивилизации.

Глядя в экран телефона, она так и не решилась нажать на кнопку вызова, чтобы лишний раз не расстраивать ни себя, ни ребят.

Словно услышав мысли девушки, в это утро петух из жалости решил не будить ее. А на кухонном столе сестер поджидал завтрак: ажурные блинчики с смородиновым джемом и ароматный, еще дымящийся чай. Девушки недоуменно переглянулись. Обычно их трапеза проводилась совместно с Александром и бабушкой. Потому такое фаворитизм выглядел по меньшей мере подозрительна. Выглянув в окно, Марина застала недавнего дворянина у компостной ямы. Брезгливо поморщившись, девушка вернулась к столу.

— Бабушка, а вы что, уже поели? — в замешательстве поинтересовалась Яна у появившейся в дверях старушки.

— А что мне вас, лентяек, ждать? — по-доброму произнесла пенсионерка, направляясь к умывальнику.

Руки у нее были грязные, со следами земли.

— А почему ты нас не разбудила? — все еще терзаемая сомнениями спросила Марина.

— Да, что я, изверг, что ли? Родным внучкам и поспать не дам?

— Ты вообще точно наша бабушка? — икнула от неожиданности Яна.

Пожилая колдунья уперла руки в бока и окинула сестер пристальным взглядом.

— Значит так, на завтрак пять минут. А потом марш мне грядки окучивать! Тяпки сами знаете, где!

Успокоившись после проявления привычной строгости, девушки принялись запихивать в себя завтрак. Джем стекал по рукам, чай обжигал язык, а сестры словно соревновались, кто же их них быстрее расправиться с едой.

Как только последний блинчик испарился с тарелки, Янку как ветром сдуло. Пришлось Марине мыть посуду не только за собой. Ругаясь себе под нос, она раздраженно сдула упавшую на лицо светлую прядку.

— Ты вообще не работаешь! — с недовольством заметила блондинка, выходя в огород. — Опять думаешь, я за тебя всю работу делать буду!

— Я работаю! — цокнула языком Янка. — Получше твоего!

Бабушка Липа в сторонке украдкой поглядывала на внучек, выжидая.

— Сегодня они особенно разговорчивы, — подметил Александр, подходя к старушке.

— Закончил с удобрением? — осведомилась женщина и, получив утвердительный кивок, отправила парня на водные процедуры.

Сверившись с наручными часами, пенсионерка хлопнула в ладоши и потерла их в предвкушении. Через короткое время Марина и Яна обменялись настороженными взглядами.

— Что-то странное, — блондинка почему-то схватилась за живот.

Яна же нахмурилась.

— Как-то не так. Я чувствую то, что не чувствую.

— И я, — закивала Марина. — Я чувствую раздражение, обиду, страх…

— А я какое-то легкое смущение из-за вчерашнего. Но ничего такого я припомнить не могу. А еще обиду и усталость.

Сестры вперили друг в друга пронзительный взгляд и хором произнесли:

— Это твои эмоции!

— Бабушка! — закричала юная колдунья.

— Чего горланишь? — отозвалась пожилая женщина.

— Твои рук дело?

— Моих, — спокойно признала старушка.

— Зачем? — простонала Яна.

— А надоело мне, как вы, две пигалицы, с ума сходите. Родная кровь, а хуже чужих себя ведете.

Юная колдунья резко встала и собралась было уйти подальше от сестры, надеясь, что и чувства Марины останутся тут же, не последуют за ней. Но неведанной силой Яна была возвращена на место. Блондинка только рот открыла, когда ее сестра плюхнулась на пятую точку.

— Не получится, — обронила бабушка. — Пока вы друг друга не поймете, куковать вам и куковать друг с другом.

Бросив на внучек последний взгляд, старушка направилась к дому.

Бросив на сестру разъяренный взгляд, Яна принялась с остервенением разбираться с бесполезными сорняками и окучивать грядки так, что комья земли разлетались в разные стороны.

Марина же отнеслась к вопросу более философски. Работая тяпкой плавно, даже заторможено, она больше уходила в себя, пытаясь отделить свое мироощущение от колдуньи.

Полностью поглощенная этим занятием, блондинка даже не обратила внимание на слизняка, притаившегося под листком клубники в ожидании, когда же шумные свидетели уйдут, и он сможет всласть пообсасывать спелую ягоду.

— Ты боишься, что тебя оставят? Предпочтут кого-то другого? — наконец произнесла Марина.

По раздувшимся ноздрям сестры она поняла, что угадала.

— И ты ревнуешь ко мне Александра и Андрея, потому что они обратили на меня внимание, а на тебя — нет? Как будто ты менее значима, чем я, у которой итак все есть: родители, друзья в городе. Так?

— Да! Так! — буркнула Яна, сверля взглядом землю.

— Но ведь я ничего не сделала!

— А танцы с Андреем? — тут же обвинила сестру колдунья.

— Мы же договорились! — ахнула от несправедливости упрека блондинка.

— И что? Ты изначально не должна была перетягивать одеяло на себя!

— Но он же…

— Да-да! — зло оборвала сестру Яна. — Не обращает на меня внимания! И что? Однажды мог бы. А тут ты!

— Думаешь, если сможешь его добиться, то станешь более ценной? — вновь сконцентрировалась на чужих чувствах Марина. — Но это же бред!

Колдунья молчала.

— Почему на тебя вообще так влияет, кто и как на тебя смотрит? — не понимала Марина.

— Потому что на меня вообще никак не смотрят, — шмыгнула носом девушка. — А тебе стоит только мило улыбнуться и пожалуйста. Даже с моими одноклассницами уже задружилась.

— Откуда ты…? — опешила блондинка.

— Мы с Ильей мимо проходили, — нехотя ответила Яна. — А вы там с Александром. Даже этот к тебе проникся. А на меня смотрит, словно я девка с его двора, неотесанная и грязная.

Марина задумалась.

— Хорошо. Я не буду больше гулять с Андреем, — мягко произнесла она, глядя на сестру с трогательной лаской.

— Спасибо, — в голосе колдуньи слышалась признательность, смешанная с облегчением. — Я же чувствую, что для тебя это просто очередной спортивный интерес, — улыбнулась девушка.

Почему-то после слов Яны блондинка неожиданно помрачнела и бросила в негодовании:

— А больше ты ничего не почувствовала?

— А что еще? — от такого натиска колдунья упала на пятую точку.

— Мы столько проговорили про тебя и твои чувства, но ты даже сейчас не пытаешься понять мои! — Марина порывисто встала и ушла.

Яна ожидала, что, подобно ей, сестра притянется назад силой ворожбы, но, на удивление, не блондинку, а колдунью потянуло к сестре против ее воли. Ноги, запинаясь, сами несли ее по дороге мимо грядок к дому.

— Ничего не понимаю! — хватаясь за стул на кухне, воскликнула Яна.

Марина же, освобожденная от всяких пут, свободно прошла к столешнице и налила себе воды.

— Бабушка, что это? — требовала объяснений колдунья.

— А то, что Марина свою часть выполнила. Прочитала тебя. А ты? Эх! — махнула рукой пожилая женщина. — Пей, — подтолкнула она к внучке чашку с отваром. — Не страдать же Маринке из-за твоего характера.

Яна обиженно осушила кружку, с трудом сдержав в конце рвотный позыв.

— А почему обратное зелье такое невкусное? — в недоумении воззрилась она на старушку.

— Откуда ж сладости взяться, ежели ты сама горчишь? — иносказательно отвечала старушка.

Марина, обиженная полным равнодушием и эгоизмом Яны, молча вышла из дома.

— Вот! — выразительно указала на захлопнувшуюся дверь бабушка Липа. — Довольна?

Юная колдунья только макушку почесала.

Марина же тем временем неспешно блуждала по сельским дорожкам, время от времени пиная особо зазнавшиеся камушки, решившие высунуться на поверхность.

Не обращая ни на кого внимания, блондинка несколько раз проигнорировала направленные в ее адрес слова приветствия от встречающихся бабушек и старичков. Чем весьма их расстраивала и порождала шепотки о городском бескультурье.

Только однажды ее взгляд зацепился на постороннем. Им оказался Андрей в компании какой-то девчонки. Они довольно мило разговаривали, и Марине с неудовольствием для себя отметила, что юноше абсолютно все равно, на кого распространять свои эндорфины. В глазах все то же кокетство, и та же обольстительная улыбка.

Поджав губы, девушка двинулась дальше.

Разговаривать Марине особо ни с кем не хотелось, и компании она не искала. Зато компания нашла ее, совершенно случайно.

— Эй, городская, чего не здороваемся? — окликнула блондинку стайка девчонок.

— Ой, извините. Задумалась, — неловко улыбнулась Марина, подходя к новым знакомым. Имен она их особо не запомнила, кроме самой высокой среди них. Да и то только по тому, что звали ее Ларисой.

— А мы думали, зазналась, — последовал глумливый хохот.

И без того пребывая не в восторге от большинства сверстниц из поселка, девушка, нервно оглянувшись, попыталась вежливо прекратить общение.

— Не, не, — перехватили ее новые приятельницы. — Как с Андреем гулять, у нее время есть. А на нас — нет? — прозвучал притворно обиженный голос одной из них.

— Ты, городская, не с того дружбу с нами начала, — заявила, подходя к Марине вплотную, Лариса.

— На него что, бронь? — возмутилась Марина.

— Ага. Пожизненная, — хихикнули подпевалы Ларисы.

Блондинка уже успела пожалеть, что вообще связалась с этим парнем. Приятного ноль, зато сколько проблем: и с сестрой поссорилась, и сейчас от местной гопоты в юбках еще отхватит.

— Не буду я к нему больше подходить, — второй раз за день пообещала девушка.

— Конечно, не будешь! — елейным тоном пропела одна из новых знакомых.

Другая девочка сделала шаг куда-то за спину Марины. Блондинка хотела было оглянуться, как Лариса мигом привлекла к себе ее внимание. Нарочито ласковым тоном, положив руку на плечо городской, произнесла:

— Ладно. На первый раз прощаем. Видим, ты девчонка четкая.

Одарив Марину самым добродушным взглядом, впрочем, за которым скрывалась явная неприязнь, Лариса сделала знак своим шестеркам, и они, мило улыбаясь блондинке, оставили, наконец, ее в покое.

Выдохнув и ощутив вдруг внезапную усталость, девушка опустилась на скамейку, приставленную тут же неподалеку. С одной стороны с нее открывался неплохой обзор на сельскую дорогу и дома, прилегавшие к ней. А с другой — прекрасный вид на озеро, раскинувшееся в низине. Небывалый простор, когда небо и наверху и в отражении водной глади, над которой парили ласточки. Прикрыв глаза, Марина вдохнула полной грудью. И так хорошо стало на душе. Ничто не трогало ее, ничто не злило.

— Привет.

Но безмятежность это длилась недолго.

— Привет, — без особого желания поздоровалась Марина с Андреем.

— Что делаешь?

Блондинка с раздражением подумала, как было бы хорошо, оставь он ее в покое. Вся ее симпатия к парню улетучилась под натиском ненужной драмы, разбираться с которой, а, уж тем более, бороться за предмет воздыхания, девушке вовсе не хотелось. Марина, несмотря на юный возраст, считала себя выше этого.

И, как по волшебству, ломанный диалог между парнем и девушкой был прерван телефонным звонком. Отвлекшись, чтобы ответить, Андрей не заметил, как его вынужденная собеседница исчезла с поля его зрения.