Глава 26. Тайный Маргофус. Часть 1

— Тайный Маргофус!

Сквозь сон я почувствовала, как наваливается на меня чьё-то тело, заговорщическим шёпотом восклицающее в целом обычные, но совершенно непонятные для меня слова. Я проморгалась, пытаясь понять, что происходит: меня кто-то нагло домогается или всё не так страшно, просто началось землетрясение, и в общежитии КИЛ обвалилась крыша.

Как оказалось, ни то и ни другое, просто на моей кровати сидела Делайн, и у неё было лицо представителя секты Благостной гвоздики в период весеннего обострения.

— Что? — пробормотала я. Был выходной, и, сказать по правде, я собиралась как следует выспаться, а не вставать ни свет ни заря, чтобы бежать в купальню перед занятиями. Но у Делайн имелись другие планы.

— Что ты об этом думаешь? Тайный Маргофус! Развлечёмся? Но мне нужна твоя помощь. У этой выскочки, — «выскочка», надо полагать, спала в нескольких метрах от нас, поэтому последние слова Делайн прошептала мне практически в ухо, — я слышала, есть список всех мальчиков-первокурсников из КБД. Он нам понадобится. А у тебя есть парочка воздыхателей, с которыми ты могла бы договориться об аналогичном. Согласна?

— На что?

— О, небесный крот, я что, на лайгоне тебе говорю?!

— Для начала слезь с меня… небесный крот!

Я хрюкнула, оценив новаторское ругательство, и окончательно проснулась. Макушка сидящей на моих коленях в простенькой и местами заштопанной ночной рубашке Делайн почти что упиралась в потолок. Честно говоря, я явно не была готова к столь тесному физическому контакту, особенно сейчас.

Спустившись, наконец, вниз — соседки беспробудно спали, посапывая, и только Ноэль беспокойно ворочалась с боку на бок — мы тихо оделись и выскользнули из комнаты.

— Ну, так что? — нетерпеливо спросила Дел, переступая ногами, как застоявшаяся в стойле лошадь.

— Что за Магр…Маргфус ещё такой?

— Маргофус! Это же самая известная игра, мы играли в неё в приюте, — её лицо чуть дрогнуло. — В моём последнем приюте. Маргофус — это такой крендель из древности, ну, мужик такой, который прославился тем, что был безответно влюблён в одну особу, но был так скромен, что не только не признался ей в своих чувствах, но вообще с ней лично не познакомился. Зато он совершал для своей возлюбленной разные хорошие тайные поступки: подкладывал ей подарки, бил морду её обидчикам и всякое такое.

— И в конце концов она узнала о нём, они поженились и жили счастливо? — я с трудом подавила зевок.

— Что? А, нет. Она счастливо вышла замуж за другого, а он спился, блуждая по кабакам и разглагольствуя под пьяную лавочку о ветрености и коварстве женской натуры. Но не суть. В его честь названа простая игра: мы пишем имена всех мальчиков с первого курса — второй не трогаем, иначе второкурсницы нас закопают, это святое, потом вытаскиваем, не глядя, а потом целую неделю делаем что-то хорошее, но тайное тому, чьё имя тебе досталось. Нельзя, чтобы тебя заметили раньше времени и вообще нельзя никому рассказывать, кто твой Маргофус.

— Как мы им будем это делать, если мы тут, а они там?! — возмутилась я.

— Как, как… Есть общие лекции, целых четыре штуки в неделю, есть библиотека, да и через забор можно перелезть, — уже менее уверенно произнесла Делайн. — Надо напрячь фантазию. А если мальчики тоже будут играть, будет ещё веселее. Приятно же получать подарки?

— Что, кто-то очень сильно понравился? — хмыкнула я. Что касается меня самой, то на нескольких общих лекциях я не особо разглядывала юношей, а по именам так и вовсе знала меньше десятка.

— Вовсе нет, — беспечно отозвалась Делайн. — Никого конкретного. Просто… было бы забавно, как ты думаешь?

— Мы же ещё никого там не знаем!

— Вот и узнаем.

Я вздохнула. Но синие глаза моей новоявленной подруги светились энтузиазмом, и отказать ей я не смогла, хоть и сомневалась, что Аннет будет со мной разговаривать после очередного «предательства» с моей стороны.

— По поводу списка — забудь, — Делайн словно прочла мои мысли. — Добуду его сама. А вот с тем черноволосым красавчиком поговори, ладно?

Кажется, кличка «красавчик» подходила Армалю Гийому больше, чем его фамилия.

* * *

Список или не список, а отношения с Аннет надо было восстанавливать, и после завтрака мы вдвоём отправились на прогулку по Флоттершайну, хотя где-то на краю совести меня царапало несделанное домашнее задание по лайгону и легкомысленное предложение Делайн подтянуть меня по этому кротовому наречию. Но я трусливо решила, что дружба важнее, и вот уже третий час слушала болтовню Аннет, которая сводилась к двум вечным темам: подходящие и неподходящие кандидаты в женихи и несправедливость равных условий для обучения плебеев и благородных. Неожиданно я поймала себя на мысли, что мне совсем не интересно её слушать. А было ли интересно когда-нибудь? Вообще-то, у Аннет была прекрасная фантазия, которая сводилась, к сожалению, преимущественно к тому, чтобы напакостить несчастному, который имел наглость ей не понравиться. Почему я не осознала этого раньше? Хотя бы после той истории с цветком… Сердце неприятно сжалось, а я прикусила язык почти до крови. Не думать, не вспоминать, не было этого ничего! И когда Аннет вдруг ахнула, встретив на одной из маленьких извилистых улиц северной столицы какую-то свою родственницу, которую не видела целый год, я демонстративно огорчилась, а на самом деле — обрадовалась, оставшись в одиночестве. Мысль о том, что в выходной можно встречаться с родителями, в голову мне не приходила, но, сказать по правде, после той самой ночи прошло слишком мало времени, и мы ещё не были готовы разговаривать так, как будто «ничего не случилось». Где-то в глубине души, я жалела, что они тогда пришли. Может быть, лучше было бы и не знать всей правды. Вероятно, я вернулась бы к себе тогда и… После того, как мы с Эймери…

Нет, нет, нет. Гнать прочь эти крамольные бессмысленные мысли. Гнать к кроту небесному!

Я зашла в одно из многочисленных кафешек, заказала тёплый густой малиновый бойссон и стала смотреть в окно, а вдоволь налюбовавшись мостовой, конными экипажами и бодро торгующими всякой милой всячиной лавками, принялась от нечего делать разглядывать других посетителей кафе. И вдруг остолбенела от неожиданности: на уютном бордовом диванчике с преувеличенно серьёзным лицом, в окружении трёх дам в возрасте «ещё стыжусь безумств своей юности, но уже не помню, каких» сидел, сложа ногу на ногу, Армаль Гийом.

Три достопочтенных тётушки мило чирикали между собой, периодически трепетно ожидая ответов моего однокурсника. Ответы мальёк Гийом покорно выдавал, с вымученно-вежливой улыбкой, но было совершенно очевидно, что если бы на кафе напала армия оживших мертвецов, он был бы просто счастлив сразиться с ними голыми руками, только бы не участвовать во встрече с престарелыми малье, похоже, видевшими последнего короля Айваны ещё ребёнком.

Армаль сидел лицом ко мне, тётушки — спиной и боком. Не придумав ничего лучше, я написала на салфетке: «Придумай повод выйти», скомкала салфетку, прицелилась — и метнула её Армалю прямо в лоб. Спустя пару секунд мы встретились взглядами, тётушки начали грузно и медленно оборачиваться, а я бросила пару айванских золотых на стол и выскользнула из кафе.

— Прекрасная малье, если вы так скучаете без синяка на моём лице, надо было взять не бумагу, а камень! — мой однокурсник не заставил себя долго ждать.

— Скучаю. Но не хотела бы огорчать ваших очаровательных спутниц.

Армаль скорчил страдающую рожу, и я засмеялась, не сдержавшись. В двух словах объяснила замысел Делайн и получила полное одобрение на игру.

— Я буду твоим Маргофусом! — Армаль сказал это преувеличенно пылко. С ним мне всё время хотелось смеяться, и это общение грело изнутри не хуже ароматного бойссона.

— Увы. Но в этом случае он уже будет не очень-то и тайный, — вздохнула я. — Как это твои леди тебя выпустили? Не будут ревновать?

— Это моя бабушка, её соседка и жена брата соседки, — с мученическим видом произнёс Армаль. — Просто пытка какая-то, фразу «а вот в наше время» они произносят чаще, чем я успеваю моргать. Но бабуля требует общения. Боюсь, пора возвращаться, пока меня не объявили в королевский розыск.

— Всё нормально, — я ободряюще кивнула. — Ну… До скорого.

Армаль протянул руку, и я неуверенно вложила в неё свою. Его пожатие было в меру крепким и тёплым, таким, как надо. Но всё-таки… не таким. Не выдержав противоречивого внутреннего диалога, я изо всех сил дёрнула себя за прядь волос и ойкнула.

— Ты чего? — Армаль искренне удивился, а я ответила:

— Перебиваю боль от грядущего расставания физической.

— Расставание будет недолгим, — очень серьёзно заметил он.

Вытягивать имя своего «маргофуса» мы договорились после завтрашнего ужина, прямо в столовой.

* * *

Я сижу на скамейке в «мёртвом садике» и смотрю на бумажку с криво написанным на ней именем в своих руках, где-то в глубине души стыдясь испытанного разочарования.

Стальная космея, какая глупость! Это же просто игра, которая продлится всего неделю, какая разница, кому сделать подарок, верно?

Вообще, следовало понять, что всё сразу пойдёт вкривь и вкось, когда после злополучного ужина мы получили от встрёпанного засланца-Дикьена коробку с именами мальчиков и передали ему свою.

— Только это, — Дикьен явно страдал насморком и гундосил. Вот ведь лентяй, до целителя ему дойти лень, а рукавом нос вытирать у всех на виду — нормально! В такие моменты я как никогда готова была согласиться с Аннет о том, что «благородные» и «простые» должны учиться отдельно. — Нас не восемьдесят. Адрик выбыл по каким-то там семейным причинам. Нас семьдесят девять.

— Просто кому-то повезёт, — пожала плечами Леа. — Я могу не участвовать.

— Нет, это неправильно! — пискнула Мардж. — Надо просто кого-то добавить…

— Мальёка Реджеса! — хихикнула Беренис.

— Да, а почему бы и нет?! — оживилась Аннет. Уж не знаю, почему, но бойкотировать задуманное Делайн она не стала, возможно, потому, что не знала о том, кто это всё задумал, а возможно, решила, что открытое противостояние — не её стезя, тем более, что большинство как-то сразу прониклось моей улыбчивой и энергичной подругой. При этом я как-то сразу заметила, что Дел не всегда афишировала своё участие. Например, как я поняла, именно она придумала идею слезовышибательного подарка для леди Фрагис, и она же убедила то ли директрису Лестор, то ли ещё кого-то позволить порыться в архиве колледжа ради благого дела. Но при этом героями-освободителями библиотеки для всех были только мы с Леа, Лажен и Дик.

— Но… он же не будет знать об игре! — тихо вставила Олви.

— И что?

— Но, он же может подумать, что мы… что кто-то из нас в него…

— Ну и пусть себе думает, — легкомысленно возразила Дел. — Ничего плохого делать мы не будем, а довольный преподаватель — добрый преподаватель. Давайте впишем! И помните: меняться кавалерами нельзя! И рассказывать до конца недели, чей вы Маргофус — тоже нельзя!

И мы, хихикая, как великовозрастные дурочки, вписали имя Реджеса и включили его в лотерею. Не знаю, кто его вытянул, да это и не так важно. Сижу и смотрю на имя «Дикьен Колтор» на своём листке, и понимаю, что… разочарована.

Ожидала кого-то другого? Вообще ожидала кого бы то ни было? Какая же это глупость, и всё же…

«Мёртвым» садик окрестили наши неведомые предшественницы, и это было одной из тех студенческих баек, которые передаются из поколения в поколения как бы сами собой, по воздуху, воздушно-капельным путём. Всё дело в том, что это был крошечный сад из каких-то зачарованных неосыпавшихся сухоцветов: жёлтые звёздочки бессмертника, розовые и бордовые корзиночки гелихризума, бело-серебристый анафалис. Окаймляли садик пожелтевшие и даже побуревшие, но не облетевшие чудом лиственницы, для которых было сделано исключение: вообще-то, хвойные деревья полагалось сажать в саду КБД. Этот жёлто-буро-золотой уголок, в котором время словно замерло, мне нравился, но, похоже, только мне: узкая деревянная скамеечка в «мёртвом садике» обычно пустовала.

— Привет, — голос Аннет, непривычно тихий, раздался где-то над головой. Я помедлила, а потом подвинулась, и моя школьная подруга, с которой последние дни мы почти и не разговаривали, присела рядом.

Аннет молчала, что было ей несвойственно, молчала и я, не зная, что сказать. Столько лет мы были самыми близкими друг для друга, а стоило чуть-чуть отдалиться — и оказалось, что мы совсем чужие.

— На, держи! — Аннет вдруг решительно сунула мне в руку нечто маленькое и смятое. Оставила свою ладонь раскрытой. — Давай!

Я не сразу поняла, что именно «на» и что надо дать. Развернула бумажку и тупо уставилась на два знакомых слова:

«Армаль Гийом»

— Что это? Зачем? — только и смогла пробормотать я.

— Потому что такой медлительной дурочке, как ты, вечно нужен пинок! — почти прошипела Аннет. — Потому что он идеальный вариант, понимаешь?! И смотрит на тебя, как дворовый пёс на сочный шницель, а ты всё в облаках витаешь! Потому что я о тебе беспокоюсь, а эти твои новые «подружки», — лицо Аннет перекосилось, — научат тебя… всякому. Дело твоё, с кем дружить, но упустить Армаля Гиойома я тебе не дам! Кто там тебе попался? Дикьен? Тьфу! Дохляк вшивый. На какие жертвы мне приходится ради тебя идти! Носовой платок ему подарить, что ли?

— Э-э, ну… спасибо, — выдавила я из себя, и только когда Аннет поднялась и ушла с видом королевы, шагающей на виселицу — именно виселицей окончились дни последней королевской четы Айваны — посмотрела ещё раз на имя Армаля Гиойма. А видела при этом совсем другое имя, написанное совсем другой рукой, буковками в виде изогнутых яблочных червяков:

«Удачной учёбы, Хортенс! Кстати, меня зовут Эймери».

Мне удалось стряхнуть с себя морок, только в красках вообразив, как гордая благородная до последней капли крови Аннет будет делать «приятности» простому, как пеньковая верёвка, задохлику Дикьену. Бедный парень, что его ждёт, носовой платок ещё не худший вариант! Средство от блох? Пара золотых монет? Учебник по этикету? Рекомендация от дома Айрилей как «отличного кухонного работника»? Страшно подумать, куда может завести Аннет её злая фантазия, но с другой стороны, мне-то что?

Мне надо думать о себе и о своей судьбе. Столько лет родители и подруга твердили мне в оба уха одно и то же. Не могут же они все быть неправы, хотя от карьеры в Сенате и от своей мечты отказываться я не собираюсь. А дружба с Армалем — не будем пока думать о большем — это как раз путь к мечте.

* * *

Неделя тянулась медленно, а пронеслась быстро — так всегда говорила Коссет. Наконец-то я поняла, что она имела в виду. Предложенное Делайн развлечение увлекло всех без исключения. Ну, почти без исключения.

— Малье Флорис! — окликнул меня тихий голосок, когда я в очередное раннее утро выскользнула из комнаты в компании Дел, чтобы искупаться в тишине и покое. Мы обернулись и увидели Лиссу, остроносую тоненькую служанку, обычно тихую и совершенно незаметную. Её тонкие каштановые волосы были приглажены на лбу и собраны на затылке в тугой пучок, обычно прикрытый кремового оттенка чепчиком. Но сейчас несколько прядей выбились из плена тонких дешёвых заколок и предательски курчавились над розовыми, оттопыренными, как у ребёнка, ушами.

— Простите, малье Флорис, вы не могли бы уделить мне… минутку?

— Да, Лисса?

Делайн остановилась и поглядывала на нас с любопытством, а я чувствовала некоторую неловкость. Ну что ей от меня надо?

— Я хочу спросить у вас… совета. Малье Аквия, — ах, да, Ноэль! — рассказала мне об игре, в которую вы играете…

— Зачем? — недоумённо сказала я. То есть с нами Ноэль общаться не желает, а со служанкой ведёт личные беседы?

— Она попросила меня её заменить.

— Заменить? Тебя?!

— Да! — почти со слезами на глазах прошептала Лисса. — Отдала мне листочек с именем и сказала, что я теперь должна сделать этому человеку что-то хорошее и тайное…

— Кому именно? — мне-то напротив стало весело.

Девушка, которая была старше меня самой всего-то на год или два, совсем смутилась и вспыхнула до корней волос, хотя кожа её была не настолько белая, как у меня. Розовые пятна проступили даже на шее.

— Одному из преподавателей…

Я хмыкнула. Ай да Ноэль, вот кому не помешало бы влияние Аннет и её разговоры о необходимости поиска жениха! Впрочем, в случае с мальёком Реджесом шансов у неё, надо полагать, нет: уверена, наш обаятельный, хоть и прихрамывающий лайгоновед давно и прочно женат и растит детей, по возрасту — как минимум учеников старшей школы.

— Не переживай и не обращай внимания, — сдерживая улыбку, сказала я. — Это просто шутка. Подбрось ему пакет с конфетами в кабинет, этого будет достаточно.

— Вы думаете?

— Разумеется. Это всё — развлечение, розыгрыш и не больше. А если он тебя поймает за руку, скажи, что тебя попросили студентки. Он добрый человек и не будет тебя ругать или думать что-то не то.

— А если будет, дай ему коленом в пах, ткни пальцем в глаз, а лучше укуси, — неожиданно вмешалась Делайн. Лисса побледнела и попятилась.

— Ну, и зачем? — с упрёком спросила я подругу, когда мы наконец-то выбрались к купальне. Погода сегодня была уже по-осеннему прохладная, и нам выдали уютные шоколадного оттенка плащи с меховой оторочкой.

— А нечего быть такой овцой. На неё же без слез не взглянешь, пугается каждого шороха, — безмятежно объяснила Делайн. — Вот мне, например, достался Авлак Дайсон, этот жуткий двухметровый обезьян из щитовиков. По сравнению с ним Реджес — просто малиновая безешенка.

Я рассмеялась, думая про себя, что тоже не отказалась бы от Реджеса, потому что представить себе, чем можно удивить пресыщенного всем Армаля — не хватит никакой фантазии.

Когда мы выходим из купальни, я всё ещё ломаю над этим голову, тогда как Дел выглядит абсолютно беззаботной — пока не спотыкается обо что-то, лежащее на земле.

— Небесный крот! — Делайн оказывается быстрее меня и поднимает завёрнутый в хрусткую бумагу свёрток. Мы обе склоняемся над ним и читаем: «Для м-е Савель».

— Один — ноль, — комментирует Делайн и разворачивает подарок, торопливо, но не сказать, чтобы с излишним трепетом. Внутри я вижу маленькую засушенную бордовую розу и кучку желудей.

Желудей, серьёзно?!

— Ну-у-у… — по мне так, этот «подарок» больше похож на издевательство. Вероятно, там, у мальчишек, тоже есть своя Аннет в брюках с отвратительным чувством юмора. Мне становится неприятно до крайности, и я поднимаю глаза на Делайн, чтобы её утешить.

Но, кажется, в утешении она не нуждается. Правда, похоже, что в уголках её синих глаз притаились слёзы, но улыбка на губах самая что ни на есть счастливая.

…может быть, обычной девочке из приюта просто ещё никто никогда не дарил никаких подарков.