Глава 28. Спасите, паразиты!

Привет, Эймери! В письмах полагается писать «дорогой», но мне не нравится это дурацкое обращение, отдающее чем-то рыночным. А кроме того…

Какая разница, как обращаться, если я всё равно не отправлю тебе это письмо? Во-первых, потому что понятия не имею, где ты сейчас живёшь, во-вторых, даже если бы и знала, лучше тебе меня забыть. Скорее всего, ты так и сделал. А я вот не могу избавиться от новой вредной привычки: по вечерам, лёжа в постели, мысленно рассказывать тебе о том, что произошло за день. Будь ты рядом, в этом не было бы необходимости: ты просто подержал бы меня за руку или рукав и всё узнал бы сам.

Но ты не рядом и рядом уже никогда не будешь, поэтому…

Каждый день в КИЛ — Клинической Идиотической Лечебнице, как шутят второкурсницы — приносит что-то новое. Сумасшедшие в меру преподаватели и сотрудники отрываются, кто как может: вчера библиотекарша заставила Сайтона сто раз написать «я никогда не буду мять книги» после того, как он случайно помял страницу, написать в воздухе, чтобы «не тратить на этого криворукого живодёра ценную бумагу и чернила», конец цитаты. Было весело, пока у Сайта не свело руку. Преподаватель по танцам заставляет нас танцевать со сшитыми из лоскутов набивными куклами-партнёрами, потому что так далеко свобода общения с противоположным полом у нас заходить не должна: танцевать с живыми мужчинами положено только на балах! И всё бы ничего, но малье Саванж требует, чтобы мы дали имена своим тряпичным танцорам и где-то раздобыли для них одежду — «а иначе неприлично»! Говорят, сама она тайком живёт с таким вот сшитым мальёком и совершенно счастлива: ни ссор, ни измен. Так что отныне я танцую с Жориком, он не наступает мне на ноги и вообще очень мил.

А что случилось сегодня!

— Ой, Хортенс, лучше тебе пока в комнату не ходить, — озабоченным шёпотом сказала Олви. Она стояла перед дверью нашей комнаты, и ее серебристые волосы топорщились в разные стороны.

— А что случилось? — удивилась я. Я возвращалась с ещё одного не самого любимого урока, официально именуемого "скульптура тела". Мои подруги демонстрировали куда более выдающиеся успехи по развитию физической культуры, всякой там гибкости и силы, так что мы с ними попали в разные группы. После занятия я устала, как полевая лошадь, и мечтала забраться на свою кровать под самым потолком и немножко расслабиться, скрутившись беспомощной баранкой. А тут ещё и в комнату не пускают!

Олви придирчиво огляделась по сторонам, как заправская шпионка.

— У нас там мальчики! — прошептала она, яростно артикулируя, словно я была глухой и могла читать только по губам. — Я тут на стреме стою. Чтобы никто из преподавателей или слуг не зашёл ненароком.

— Мальчики?! Зачем?

Картины, всплывшие в моём воображении, были более чем неблагонадёжными, даже самую малость неприличными, и я торопливо их прогнала. Никаких романтических свиданий под сводами КИЛ быть не может, тем более соседка сказала «мальчики», а не «мальчик». Ещё какая-нибудь игра, затеянная неугомонной Делайн?

Олви снова огляделась, а потом зашептала с ещё более загадочным видом:

— У нас завелись паразиты! А они их ловят!

— Какие? Где? Почему они?! — я невольно поднесла руку к мигом зачесавшейся голове. Олви посмотрела на меня, и тоже почесалась.

— Большие! Огромные! С палец! Ползают быстро, кусают больно, пожри их всех небесный крот. Называются «исполинские мертвоеды», вот как! Это Дикьен сказал, он, вообще-то не такой дурачок, каким кажется… ну, местами не такой. Беренис, как об этих тварях услышала, тут же куда-то сбежала, а Аннет и Мардж залезли на верхние кровати! За одну секунду! Мардж плачет! А Леа и Делайн помогают ловить! Потому что Лажен сказал, если всех-всех не отловить, они будут… — Олви вытаращила свои голубые глаза, как будто один из исполинских мертвоедов в этот самый момент полез ей под корсаж, но мысль завершила благоговейным шёпотом. — Они будут размножаться! Отложат сто мильонов своих ужасных личинок! И мы никогда их вообще не выведем!

— Но почему просто не сообщить кому-нибудь…

— Ты что?! Это же па-ра-зи-ты! Тут такая паника поднимется! И все будут на нас косо смотреть! Это Аннет сказала! Потому что эти мертвоеды, они же не могут завестись у…

— А ты сама-то их видела?

— Я?! Нет, Огненная лилия упаси!

— Ты же будущий целитель, — я подумала, что всё это попахивает каким-то бредом. — Чего ты паразитов-то боишься? Тебе положено лечить… — я снова почесалась, и Олви почесалась, и мы уставились друг на друга. — Кстати, а эти мертвоеды… вред-то от них какой?

— Они же мерзкие! — жалобно простонала Олви. — Огромные! Кусачие! Страшные!

Я мотнула головой, всё ещё надеясь, что никто тут не сошёл с ума и не разыгрывает меня с неясными целями, и решительно толкнула запертую дверь. Олви жалобно всхлипнула мне вслед.

В комнате царил невероятный кавардак. Всё, что было на полу — маленькие округлые и квадратные коврики, стулья, тумбочки, домашние туфли и прочие вещицы — было поднято и стояло на столе и некоторых нижних и даже верхних кроватях. Впрочем, на своей кровати, той, что под моей, как ни в чём не бывало с книгой в одной руке и дымящейся чашкой в другой лежала невозмутимая, будто гербера в безветренную погоду, Ноэль и всячески игнорировала прогрессирующее безумие.

Аннет и Мардж действительно тоже были здесь и восседали — ну надо же, и где же наша гордость?! — на верхних кроватях, свесив головы вниз. Аннет смотрела взглядом генерала наступающей на врага армии, Мардж и впрямь утирала слёзы, прижимая к груди какую-то увесистую шкатулочку, и периодически почёсывалась. А великолепная четвёрка, то есть высокий Лажен, ещё более лохматый и всклокоченный, чем обычно, мелкий рыжий Дикьен с дёргающимся, как часовой маятник, глазом, довольная, не в меру раскрасневшаяся Делайн и деловая Леа, вооруженные какими-то швабрами и палками, с энтузиазмом орудовали своим вооружением в разных концах нашей огромной комнаты.

Остроносая, похожая на таксу, служанка Лисса забилась в угол и с ужасом наблюдала за снующими студентами, больше всего похожими на мародёров, наконец-то добравшихся до завоёванного города, нежели на пресловутых леди и джентльменов. Впрочем, из леди тут вроде как была только Леа…

— Тут чисто! — из туалета вынырнул Армаль с перевязанной какой-то тряпкой головой, воинственно потрясающий какой-то метёлкой и невероятно похожий на пирата, только что потерпевшего кораблекрушение.

И он здесь?!

У меня отчаянно зачесался затылок, но я сдержалась.

— Хортенс! — азартно выкрикнула Делайн. — Помогай! Их можно топтать ногами! Или возьми что-нибудь тяжёлое…

— Хорти! — зашипела сверху Аннет. — Лезь сюда! Ты малье, а не какая-нибудь там…

Я заглянула в один угол, в другой, под стол… никого.

— Во-от он! — завопил Лажен и нырнул с головой в полуоткрытый шкаф с одеждой. Я попыталась осознать, не на той ли самой полке лежало моё нижнее бельё, но Дикьен прервал мои размышления. Глянув себе под ноги, он пискляво помянул небесного крота и лихо вскарабкался на кровать к Аннет, которая спихнула его вниз одним метким ударом ступни куда-то в область копчика.

— Это нечестно! — проскулил рыжий, но больше посягательств на кровать и лежащее на ней тело благородной малье не делал. Лажен вылез из шкафа, к моему счастью, без панталон на голове, и принялся воинственно озираться.

— У них чёрные усы с мой мизинец! — мяукнула Мардж сверху и поскребла себя по макушке.

— Извиваются, как змеи, быстрые такие, — передёрнулась Аннет.

— Жуть! — подхватила Леа. — Я даже клешни у них видела. Откуда у них клешни?!

— А по мне, так довольно забавные. Эй! — Делайн повернулась к дрожащей Лиссе. — Тебе удалось подарить чего-нибудь Реджесу? Можем попробовать отловить ему парочку мертвоедов в качестве подарка. Интересно, он знает их название на лайгоне?

Я растерянно опустилась на краешек кровати Ноэль.

— Хочешь эгногг? — миролюбиво предложила Ноэль. — Лисса почему-то приготовила две порции. Мне столько не выпить. Это довольно вкусно.

«Эгногг» оказался горячим, сладким, насыщенно-молочным, с коричным привкусом густым напитком. Я механически взяла кружку и сделала глоток.

— Что здесь происходит?

— Нашествие исполинских мертвоедов, — невозмутимо поведала Ноэль. — Дикьен забежал к нам сегодня поклянчить у Делайн вопросы, которые Реджес будет задавать на контрольной по лайгону — им она только предстоит, и увидел этих тварей.

— А ты сама их видела?

— Конечно, — на лице Ноэль не дрогнул ни один мускул.

— Вот он! — не ожидала, что у Армаля может быть такой визгливый голос. — Стальная космея, их тут полно! — он метнулся ко мне, горячий эгногг выплеснулся мне на колени и ему на брюки, и Армаль снова взвыл.

Общение с ним явно для меня травмоопасно… Или наоборот.

— У-у-у! — Армаль помчался отмываться в туалетную комнатку. Дикьен и Лажен принялись шерудить своими швабрами под кроватью, где сидела Аннет, словно гоняя спрявшихся там жуков, как мячи, а Мардж принялась плакать и чесаться одновременно.

— Хорти! — громовым голосом протрубила сверху Аннет. Неудовлетворённая сводническая потребность явно мучила её, как ревматизм и больная печень — старшую сестру Коссет. — Иди и помоги благородному мальёку очиститься, это твоя прямая обязанность! Ты же его облила!

— Хортенс! — выкрикнула Делайн. — Хватит сидеть без дела, помогай давай! Их тут тьма-тьмущая!

— Сиди и пей! — велела Ноэль.

Вот её-то я и послушалась.

P.S.

Честно говоря, я так и не поняла, были ли исполинские мертвоеды в нашей комнате или нет. То есть, я сама их так и не увидела, но остальные то и дело вскрикивали, взвизгивали, отпрыгивали и размахивали руками, ногами, швабрами и метёлками, а Лисса так и вовсе была близка к обмороку, особенно от постоянных шуток по поводу мальёка Реджеса. Я посмотрела в бледное бесстрастное лицо Ноэль и тихо спросила:

— Они все сошли с ума, да? Или разыгрывают меня?

Ноэль пожала плечами.

— Зачем кому-то тебя разыгрывать? И вообще, какое тебе дело? Вроде, всё уже заканчивается.

— Но…

— При чём тут вообще мертвоеды? — Ноэль захлопнула книгу и потянулась. — Смотри на вещи глубже и увидишь истинное положение вещей. Всеми вокруг движут чувства. Чаще всего — любовь, ну, или ненависть, результат неудовлетворённой любви. Они все влюблены в кого-то. Наблюдать за этим довольно забавно. А за мертвоедами — не очень, это только реквизит на сцене жизни.

— И ты влюблена? — скептически уточнила я.

— Я — нет, — Ноэль снова пожала плечами. — На самом деле, по мне так это всё чепуха. Но помогает отвлечься и не чувствовать.

— Не чувствовать что?

Она была такая странная, и взгляд её чёрных, немного раскосых глаз проходил сквозь меня. Сиди на её месте исполинский мертвоед — с усами в палец, клешнями и всем прочим — мне не было бы так не по себе в этот момент.

— Не чувствовать того, как неотрывно наблюдает за нами смерть, — ответила Ноэль и, снова открыв книгу, погрузилась в чтение.

P.P.S. Я пошла в библиотеку, выдержала подозрительный взгляд леди Фрагис и добилась-таки, что она выдала мне энтомологическую энциклопедию. Нашла статью про мертвоедов, изучила её от и до. Не такие уж и страшные, совсем не исполинские, усы как усы и никаких клешней. В наших краях теоретически водиться они могли, правда, предпочитали леса и степи… У страха глаза велики. А то, что я их так и не увидела, так это мне просто повезло.

Вот слова Ноэль долго не давали мне покоя, Эймери. Пусть она немного не от мира сего, и всё же… Наверное, ты бы понял её как никто другой: ты-то не можешь не чувствовать, как за тобой наблюдает смерть. Знаешь, из-за того, что я всё время думаю о тебе, я тоже ощущаю её холодный и равнодушный, но одновременно внимательный цепкий взгляд.

«Надо отвлечься», — говорила Ноэль, и она была права, я не могла больше выносить тяжёлый пристальный взгляд смерти, пусть пока что не своей собственной, а твоей. И потому я тоже, неожиданно для себя самой тогда, закричала «Ой, мертвоед!», и схватила какую-то швабру, стала подкалывать Лиссу, ахала и ойкала, а когда злой и ужасно стесняющийся Армаль вышел из туалетной комнаты, завернувшись в простыню, держа в руках мокрые брюки, покраснела и захихикала так, как и должна была поступить на моём месте любая нормальная девушка семнадцати лет. Та, которая влюблена. Та, которая не чувствует взгляда смерти на собственном затылке.

Прощай, Эймери.