Глава 31. Невеста

Одна тысяча пятьсот пятнадцатый год, февраль

(чуть больше года спустя)

— Девчонки! — выкрикнула Леа, вбегая в комнату, где мы бессовестно валялись после обеда в честь внезапно отменённого занятия. — Хотите новость?! Мальёк Реджес ногу сломал, ю-ху-у! Так что пока ему замену не найдут, мы без лайгона!

— Чему это ты радуешься? — почти сердито проворчала Олви. Сдула со лба серебристую прядь, отложила книгу на колени. — Во-первых, если мы действительно остались совсем без лайгона, то это ужасно. У нас экзамен меньше чем через три месяца, и вообще, это же один из самых важных предметов! А во-вторых, мой брат как-то ломал ногу, и целитель его излечил полностью дня за три. Не успеешь свободной насладиться.

— А Реджес вообще неодарённый, хотя афишировать этого не любит, — злорадно сказала Леа. — Я тоже в шоке была, когда узнала. По нему и не скажешь, а вот. Неодарённые лечатся до-о-олго, восхитительно долго! И плевать я хотела на экзамен, что есть Реджес, что нет, вопросов там не убавится. Конечно, ему найдут замену, но не скоро, так что…

— Надо же, — лениво отозвалась повернувшаяся было к ней Делайн и тут же снова схватила мою многострадальную руку. — Хорти, расскажи ещё раз, как всё было!

На запястье левой руки у меня красовался браслет из белых округлых камушков оникса, и все девчонки по очереди, даже Леа, со вчерашнего вечера тискали мою несчастную конечность, которая не распухла и не отвалилась каким-то чудом. Я была единственной со всего нашего курса, получившей помолвочный браслет ещё до наступления весны, поэтому соседок можно было понять.

— Да нечего там рассказывать..

— Ага, как же!

— Вы всё уже сто раз слышали…

— Мы хотим в сто первый!

— Ну, ладно. Он пригласил меня в кафе «У Мелдиса»…

— Оу!

— Кафе с двухсотлетней историей!

— Не перебивайте!

— Сначала был ужин, ну, как всегда…

— Интересно, буду ли я когда-нибудь так зарабатывать, чтобы ходить к Мелдису хоть раз в полгода…

— И говорить при этом «как всегда»!

— Да не перебивайте вы!

— Потом он сказал, что такие вещи, конечно, надо делать в кругу семьи, но я же знаю его бабушку, маму и всех остальных — они меня до смерти запоздравляют…

— Даже сенатор Крайтон?

— С дядей Армаль меня упорно не знакомит, — жалуюсь я со вздохом. — Всё боится, что я брошу его и уйду к мальёку Крайтону. В Сенат. А он раз — как очаруется и возьмёт меня к себе работать в виде исключения. И все мечты Арма об идеальной женщине, преданно ждущей его с работы дома с кучкой детишек, разобьются на крошечные кусочки.

— А так они не разобьются? — синие глаза Делайн смотрят на меня непривычно серьёзно и проницательно, а я не знаю, что ей ответить.

— Надеюсь, мы придём к консенсусу! — я старательно улыбаюсь. Последние пару месяцев я постоянно улыбаюсь и вообще стараюсь выглядеть счастливой. Потому что я счастлива. Иначе и быть не может. Но, как небрежно и болезненно-точно бросила как-то Ноэль, совершенно не чувствуюсь таковой.

…Армаль был безупречен, как и всегда. Всё было безупречным, выверенным от и до: его костюм, моё платье, выстроившиеся в две шеренги официанты, букет лиловых лилий на столе, живая музыка на заднем плане, и мне было даже несколько неловко, словно меня вдруг назначили на главную роль в пьесе, а сценарий с нужными словами продемонстрировать забыли.

— Ты сказала «да», то есть, я имею в виду, ты сказала «да», прошептала «да» или прокричала?

Я снова улыбаюсь, так, что уголки губ болят.

— Сказала. Но поставила условие. Экскурсия в Сенат, разумеется.

— Сумасшедшая малье! Ставит условия самому Армалю Гийому… Я бы попросила пару колечек. И отдых на лучшем пляже Бранницы. И…

— А я бы подольше сопротивлялась! И сказала бы «да» только раз на четвёртый… Чтобы больше ценил!

— И не мечтай, Мардж! А поцелуй?! Вы уже целовались?!

— Как истинный джентльмен, Армаль целует только кончики пальцев.

— Ну во-о-от!

Всё почти как и год назад. Год и три месяца назад. Ноэль ожидаемо в стороне, но её равнодушие меня совершенно не задевает и не обижает, я знаю, что все эти девичьи тайны ей отчего-то не интересны. Кроме того, вчера ночью ей стало плохо, и она проснулась с криком и в слезах, белая, как лабораторная мышь, и я буквально чувствовала, как подрагивает подо мной её кровать от сдавленных рыданий, больше напоминавших судороги. Леа сразу утащила подругу в гигиенический уголок — умывать и приводить в чувство, а мне неожиданно пришла неприятная мысль о том, что не только скверноодарённые могут страдать какими-нибудь мерзкими неизлечимыми хворями. Все эти её разговоры о смерти, явное отсутствие желания строить какие-то планы на будущее…

Впрочем, сегодня Ноэль выглядела совершенно обыкновенно, и я постаралась прогнать грустные мысли. Зато остальные были в полном ажиотаже и мучали меня бесконечными вопросами.

С нами не было только Аннет. После той истории с Делайн и парнями-второкурсниками она стала жить в другой комнате. Мы, разумеется, виделись на занятиях и в столовой, но практически не общались. И хотя общения мне хватало, иногда я испытывала смутное неявное сожаление по этому поводу, слишком невесомое и глубокое, чтобы не иметь возможности его игнорировать. Неожиданно мне захотелось поделиться с ней новостью о своей помолвке. Пусть Аннет сама была во всём виновата, пусть её поступок был отвратителен с любой точки зрения, а мстительность вышла за рамки — я всё равно захотела с ней поговорить. Пусть весть о моей скорой свадьбе уже разлетелась по всему КИЛ в тот же самый момент, как Армаль только открыл рот, чтобы позвать меня к «Мелдису»… Но рассказать самой — это совсем другое. Кроме того, наша учёба в Колледже закончится всего через три месяца, и мне хотелось бы идти в новую жизнь без чёрных пятен.

— Малье, — в комнату с поклоном зашла Тирша, наша новая служанка, степенная малья лет сорока, чем-то неуловимо напоминавшая мне Коссет, только гораздо менее строгую и более услужливую. К сожалению, наша привычная тихоня Лисса по какой-то причине сегодня отсутствовала. — Вам просили передать, что занятие по лайгону завтра состоится по расписанию.

Леа замычала и уткнулась лицом в подушку.

Мардж и Беренис внезапно переглянулись.

— Слушайте! — с энтузиазмом произнесла Марджери. — А я поняла, куда делась Лисса!

— Куда? — мне не были интересны их придумки, просто хотелось увести разговор с уже потрёпанной темы «Хортенс и Армаль» в какую-нибудь более свежую сторону.

— Это же очевидно! Она ухаживает за Реджесом! Проведала, что у него такое несчастье, уволилась и побежала к нему! В общем, Беренис узнавала, — тут Мардж перешла на громкий шёпот. — Он! Не! Женат!

— Пойду воздухом подышу, — сказала я и выскользнула из комнаты до того, как кто-нибудь успел за мной увязаться.

* * *

Аннет не было в её новой комнате этажом выше, не оказалось её ни в купальне, ни в библиотеке, и я уже подумала отложить разговор до ужина, как одна из её новых соседок вспомнила, что сегодня малье Айриль вызывали к директрисе. И я пошла к кабинету уважаемой Сандрин Лестор, в котором за почти два года обучения была от силы несколько раз, но из-за приметного запаха её духов трудно было бы заблудиться. Я успела вовремя: Аннет и контрастно светловолосая, светлокожая директриса как раз выходили в коридор. Увидев меня, глава КИЛ оживилась:

— Флорис, вот вы-то мне, видимо, и нужны!

— Э… да..? Я? — только и смогла проговорить, злясь на то, что не сумела вовремя придумать подходящего предлога для побега.

— Именно вы! Зайдите.

— Аннет, — окликнула я бывшую подругу, не удостоившую меня даже взглядом. — Можешь подождать пару минут? — мысленно помянула Стальную космею и покосилась на директрису. — Если наш разговор не затянется…

— Нет-нет, — как-то суетливо отозвалась та. — Я задержу вас буквально на несколько слов.

Мы прошли в кабинет, и тянуть малье Лестор действительно не стала:

— Мне требуется секретарь на пару месяцев до летнего периода. Занятость незначительная — кое-какая работа с документами, сопровождение в паре поездок, приведение в порядок архива в свободное от учёбы время… Я сразу подумала о тебе, такой скромной, ответственной и порядочной, к тому же — из такой хорошей уважаемой семьи, но опасалась, что с учётом новых обстоятельств… — малье покосилась на браслет. — Впрочем, малье Айриль — явно не самая подходящая кандидатура.

Директриса едва заметно вздрогнула, а я чуть не фыркнула. Да уж, Аннет предложение поработать сочла как минимум за оскорбление, о чём, конечно, не преминула высказаться.

— Но также я слышала о твоём интересе к работе Сената, и хотя это, безусловно, не самая подходящая работа для юной замужней малье…

Доносчики у неё тут, что ли повсюду? Магические уши в стенах? Впрочем, какими бы чудо-артефактами мы, одарённые, не располагали, о таких «прослушка» я слышала только россказни. А это значит, что подобные существуют только в тайных лабораториях Сената.

…если не думать о том, что кое-кто умеет разговаривать с предметами.

— Думаю, это была бы для тебя хорошая практика. А в случае принятия положительного решения, ты имела бы на руках ценную рекомендацию…

— Можно мне подумать до завтра? — неопределённо сказала я. — Это очень интересно, но скоро начнётся подготовка к итоговым экзаменам…

— Фи, экзамены — это формальность! — махнула директриса рукой, и облачко с запахом её духов медленно поплыло в мою сторону. Не шучу: я его почти видела. — Мы тут и так за два года узнали, кто что из себя представляет и кто чего достоин, неужели ты думаешь, что этого недостаточно?

— И всё же я подумаю…

— Завтра, — неожиданно стальным тоном отчеканила директриса. И тут же обезоруживающе улыбнулась. — Мои дела не терпят отлагательств, Флорис. Надеюсь, мы придём к взаимовыгодному решению. Мне нужен секретарь, тебе — опыт работы, рекомендации и… небольшая снисходительность на экзамене по лайгону, верно? У нас, кстати, новый преподаватель. К сожалению, достаточно молодой и не настолько опытный, как мальёк Стимпак. Возможно, более лояльный. Но экзамен будет принимать не он, имей это в виду.

Я кивнула, мысленно злясь на Аннет. Ну, да, ей это не нужно, но и мне за просто так помогать директрисе, которая умела течь медовым пряником, но при этом имела отвратительную привычку избегать проблемные ситуации или вовремя закрывать на них глаза, тоже не очень-то хотелось.

Ладно, решим завтра. Три месяца можно и потерпеть, кто же спорит.

* * *

Аннет меня дождалась, правда, с таким непроницаемо-холодным лицом, что в другой ситуации я бы предпочла выпрыгнуть через окно, только бы с ней не разговаривать.

— Что тебе нужно? — сухо спросила она, когда мы отошли на несколько метров дальше по коридору и опустились на одну из скамеек.

— Просто хотела узнать, как… как у тебя дела, — почти зажмурившись, выговорила я. — И… Армаль сделал мне предложение вчера. Дата свадьбы ещё не назначена, но… Но я бы хотела, чтобы и ты тоже пришла. В конце концов ты тоже… поучаствовала.

— Посидеть за одним столом, подержаться за руки с этим отребьем, с которым ты сейчас дружишь? Не лучшая идея. Впрочем, надеюсь, мальёк Гийом как-то будет контролировать твой круг общения в будущем. В любом случае, поздравляю.

— Анн, — тихо сказала я и взяла её за руку — узкую и тонкую, с овальными нежно-розовыми ноготками. Холёную руку потомственной аристократки. Благородной хрупкой малье, умеющей, однако, быть более чем мстительной и жестокой. — Что тогда между вами произошло? Откуда такая ненависть?

— А что, подружка не поделилась с тобой своей версией событий? — неожиданно горько спросила Аннет. Я покачала головой:

— Мне кажется, она ни с кем ничем не делилась. Ни разу я не слышала никаких слухов или что-то в этом роде… Но я случайно подслушала ваш разговор… однажды.

Аннет молчала.

— Что произошло?

— Сама не знаю, — вдруг как-то устало ответила Аннет. — Ничего особенного, и в то же время так глупо… Она меня раздражала, это правда, но всё было более-менее терпимо до этой игры, в Маргофуса. Помнишь, я обменяла имя Армаля на имя, — девушка сморщилась, словно у неё заболело несколько зубов одновременно. — Дикьена.

— Да, конечно.

— Я, конечно, не хотела ничего ему дарить… Но игра есть игра, в итоге я что-то ему купила… книгу, — Аннет выдохнула. — А она об этом узнала. Как-то разнюхала, может, рылась в моих вещах… с неё станется. Мерзкая тварь.

— Крысы в бассейне оказались до игры в Маргофуса! — не выдержала я.

— Как выяснилось, она их любит, — брезгливо передёрнула плечами Аннет. — Подобное тянется к подобному, знаешь ли. Но дело не в крысах! Эта узнала о Дикьене и начала всячески издеваться надо мной по этому поводу, подкалывать, как она умеет.

— Но… — прервала я очередную паузу. — Мы же все друг друга подкалываем. И меня, и Лиссу. Что в этом такого?

Конечно, если бы на месте рыжеволосого заморыша был какой-нибудь роскошный мальёк вроде Армаля, всё вышло бы иначе.

— А потом, сама не знаю, как это случилось, — жалко сказала Аннет и опустила голову на колени. — Я… я была сама не своя. С того момента, как отца уволили…

— Твоего отца уволили?!

— Ну, не то что бы… временно отстранили от должности, так это официально называется, но по сути, это одно и то же, — никогда ещё на моей памяти бывшая подруга не выглядела такой несчастной. — Сфабрикованное дело о взятке, можешь себе представить! Зачем моему отцу нужны какие-то взятки, полнейший бред! Это «временно» продолжается уже больше года, а тогда всё только начиналось, и мне казалось, земля из-под ног уходит.

— Мне очень жаль, — тихо сказала я. — Давай я спрошу у Армаля…

— Не стоит. Ты всё-таки ему ещё не жена, вот после свадьбы… В общем, я была очень расстроенной, вышла в сад, не наш, возле КИЛ, а тот, скверик за его пределами, если ты помнишь, там ещё такие огромные шестиугольные клумбы.

— И встретила Дикьена, — я уже смутно догадывалась, чем может закончиться исповедь Аннет.

— И встретила Дикьена, — кивнула Аннет. — Никогда бы в других обстоятельствах… Но тогда он что-то мне сказал, и мы… разговорились.

Зная Аннет, даже просто быть застигнутой мирно беседующей в уединённом сквере с простым малем, известным на весь Колледж задохликом, уже было бы достаточно для того, чтобы лишиться чувств от стыда.

— Мы разговаривали, и тогда мне вдруг показалось, что он… ну… вполне неплохой. К тому же, всё было так… так по-особенному. Фонари мерцали, темнота сгущалась, снежинки в воздухе кружились, хотя для снега было ещё рано. Звёзды с неба падали, ты представляешь? В общем… А потом появилась эта. Стала хохотать чуть ли не в голос.

«Можно подумать, ты бы на её месте поступила иначе»

— Ну, я ей ответила, как полагается и хотела было уйти, а вот потом… Потом со мной что-то случилось, — лицо Аннет перекосилось. — Такое странное чувство, что я себя не контролирую. Как будто я пьяна, нет, даже хуже. Как будто я — не я, а кто-то другой. Не знаю, как объяснить точнее.

— И что случилось дальше?

— Всё-таки есть в тебе что-то, что заставляет тебе доверять, — выдохнула Аннет. — Я стала говорить совершенно не то, что хотела. Я сказала, что он, Дикьен, он мне нравится и всё в таком духе, он рассердился… или испугался, не знаю, закричал на эту и хотел уйти, а я схватила его за руку, и… не отпустила. У неё на глазах, у этой Делайн, — Аннет уткнулась лицом в ладони. — Не иначе как я сошла с ума. Я его даже поцеловала, Хортенс. Потом-то, разумеется, очнулась и поняла, что произошло… точнее, ничего не поняла, но сомневаться не приходилось, что я это делала. А она это слышала. И видела. Ей было смешно, Хортенс! То есть, Дикьен тоже, конечно, но он вроде бы всё понял, что я была не в себе, и поклялся молчать… А вот этой нравилось меня унижать. И ей действительно не было нужды трепаться повсюду — достаточно того, что она знала и могла демонстрировать мне своё знание в каждом жесте, каждом взгляде. Как же я её ненавидела. И не знала, что сделать, чтобы она перестала наконец на меня так смотреть!

— Ты… он действительно совсем тебе не нравился тогда? — глупо спросила я. Аннет метнула на меня яростный взгляд и фыркнула, и я замолчала.

— Время идти на ужин, — Аннет встала. — Глупо всё вышло, и тогда, и потом. Я жалею. Но уже ничего не изменить. Доказательств у неё нет, но… Скоро всё это закончится, я имею в виду — наша учёба в одних стенах. И наши дороги навсегда разойдутся, так что не стоит об этом. Забудь.

— Забуду, — кивнула я и встала тоже. Что-то в нашем разговоре не давало мне покоя, то есть, конечно, всё это было объективно странным, Аннет всегда прекрасно держала себя в руках, и в то же время…

«Подумаю об этом потом», — сердито сказала я себе самой. Слова директрисы о возможной лояльности нового преподавателя внушали надежду, но довольно слабенькую, если честно. Не стоило расслабляться.

* * *

Мы болтали с Делайн по пути на занятия — по правде говоря, я вынашивала коварный план разговорить её по поводу той истории с Дикьеном и Аннет, — и я не сразу заметила, что идущие впереди нас девушки замолчали. Тишина впереди оглушила, как рев водопада — плывущих в лодочке по смирной речушке малье с зонтиками от солнца.

Делайн первая обратила внимание на то, что наши однокурсницы вели себя, мягко говоря, странно. Что бы ни происходило, молчание — реакция редкая.

— Лайгон будет вести орангутанг? — пробормотала она. Наконец, одними из последних, и мы зашли в аудиторию.

Помимо привычной графитной доски в аудитории появилось ещё две таких же. И все они были исписаны четким аккуратным почерком: слова, предложения, грамматические конструкции. Стоящий к нам спиной высокий и худой мужчина с тёмными волосами до плеч дописывал последнее предложение: больше уже всё равно ничего бы не влезло.

— Пойдем, Хортенс, ну, чего ты застыла! — прошептала Делайн и дёрнула меня за рукав, вероятно, она уже давно что-то говорила и трясла меня, как ребёнок погремушку. Едва уловимый скрип мела и грохот моего собственного сердца разрывали барабанные перепонки в этой немыслимой выжидательной тишине.

Человек закончил писать, и за секунду до того, как он обернулся, я поддалась Делайн и всё же села.

Желудок скрутило, и я инстинктивно прижала ладонь ко рту.

— Тебе плохо? — подруга была обеспокоена, и я не знала, что ей ответить.

Да, мне плохо.

Он знал, что я тут. Не мог не знать, это же он.

Он…

Он.

Мне не было нужды подсчитывать и вспоминать, невидимый метроном и без того все эти два года без малого стучал и стучал в моей голове. Сегодня первое марта. Осталось ровно три месяца. Одна-единственная весна.

Но он здесь. И выглядит… Стальная космея, он почти совсем не изменился. То же худое и острое лицо, доходящие до плеч чёрные волосы — я помнила, какие они на ощупь. Его голос, его стальные радужки, его последние слова: обидные, резкие, отчаянные. Я сделала вид, что поверила им, должна была поверить. И ушла.

Откуда он мог здесь взяться? Из-за меня? Глупость какая, зачем я ему сдалась. Сбежал? Ну, да, и появился перед доброй сотней человек. Или. Или он вылечился?

Не знаю, как, но вдруг всё изменилось? Может быть, его излечили, нашли лекарство, почему бы и нет, и вот теперь он здесь. Так близко. Так внезапно.

Эймери Дьюссон стоял перед нами, оглядывая аудиторию с невозмутимым спокойствием, в котором мне чудилась нотка уже такой привычной иронии.

Стоял небрежно и прямо под восемью десятками жадно разглядывающих его девичьих глаз. Конечно, он не красавец, и по-прежнему напоминал растрепанного ворона, но одежда на нём была дорогая и элегантная, волосы блестели, и я почувствовала какое-то смутное недовольство из-за этого всеобщего внимания.

Он же на меня не смотрел.

— Приветствую, юные леди. Моё имя — Эйр Флотарис.

Я не могла ошибиться! И всё же сомнение на миг охватило меня. А вдруг… Не знаю, чего я хочу и боюсь больше: ошибки или же подтверждения. Но следующие его слова разбивают любые сомнения:

— На ближайшие три месяца, то есть фактически до конца вашей учёбы я буду заменять мальёка Реджеса в связи с его болезнью: глубокоуважаемый мальёк Стимпак сломал ногу, не смог сразу же получить соответствующую помощь, и теперь его травма требует длительного покоя. Я буду вести у вас лайгон, а для желающих — факультативную спортивную секцию по главтону. Да, леди, для девушек тоже. Хочу отметить, что спрашивать я буду строго, и ваши прежние оценки меня не интересуют.

Это, конечно, он. Стальная космея…

Конец первого тома