Глава 26

— Травушка, вот что ты лезешь куда не надо? — Укоризненное урчание здоровенного хищника заставило Леру пискнуть и замолчать. — Танимрий по-своему мне предан, но ты пока что для него всего лишь человек. Ни статуса, ни защиты рода не имеешь, а он, в связи с обстоятельствами, может не сдержать инстинкты. Конечно, я тоже хорош, уж очень любопытно стало, зачем ты в окно к нему полезла. Да и задело меня это, откровенно говоря…

Лев легонько фыркнул, обдав ее лицо теплым воздухом, и ткнулся в щеку влажным носом.

— Вставай уже, сердце мое беспокойное. Не хотел я ничего говорить, чтобы ты не думала, что запугиваю. Ну вот узнала… Чего уж тут…

Граф отошел, рыкнув на замершего в напряженной позе Рсмурса. У не такого уж, как казалось до этого, лапочки секретаря на кончиках пальцев, ставших меховыми и толстыми, все еще красовались внушительные когти.

— Идем, Кейтса волнуется уже. — Мааль с усмешкой на морде наблюдал, как Лера неуклюже поднимается, путаясь в длинном, развязавшемся от его рывка подоле. Хорошо хоть, ткань была кошкоустойчивая — не треснула и не пошла махрушками.

В парк они вышли вместе, через дверь, и взгляд, которым одарила подругу мантикора, ждущая на скамеечке, казалось, мог испепелить.

Обстановку разрядил примчавшийся очень встревоженный Берт. А может, и не разрядил, а, наоборот, обострил еще больше, принеся вести, что в городе какие-то волнения.

— Ходят дикие слухи, — рассказывал парень, — что иномирная человеческая ведьма графа околдовала, его дочь превратила в монстра, который убил замечательного мьеста Фырмыра и осиротил его жену и дочь. А потом и в невесты графские пролезла. Старейшины родов скоро будут. Хотят собрать арену справедливости.

— Пф-ф, бред какой напридумывали. Кто ж поверит? Судачат, да и ладно. — Лера скептически дернула плечами, но осеклась и замолчала, заметив реакцию окружающих ее двуликих.

Таким злобным и диким Валерианна графа никогда не видела. Лев взревел, как турбина самолета, а из-под когтей, которыми он взрыл землю, во все стороны полетела трава и ни в чем не повинные цветочки.

Кейтса побледнела так, что, казалось, на ее лице выцвели все краски, даже губы посерели.

— Арена справедливости… Нельзя это допустить. Леру же убьют! Папа! — Она в первый раз назвала графа отцом без иронии и ехидства.

Видимо, это привело мужчину в чувство. Лев успокоился и стал тем, кем привык быть. Хладнокровным, расчетливым правителем своего графства.

— Ну что, травушка? Теперь все стало намного хуже. Выбор невелик. Или прямо сейчас к алтарю, или тебя на клочки разорвут дамы рода Фырмыр. Не из ненависти, а просто ради свободы. Ты против них на арене не выстоишь, даже если я попытаюсь настоять на гномских доспехах. Да и не положено. На арену справедливого суда выходят без оружия и брони. Никого не смутит, что ты человек. Кейтса, может, и продержится, но если будет защищать тебя, то тоже риск велик. Так что сейчас твое «да» на мое предложение — вопрос жизни и смерти. Для тебя и моей дочери.

— Как я понимаю, вариант «подумать» исключается? — Откровенно говоря, Валерке даже спорить не хотелось, так уже достал этот мир, оборотни и постоянная гонка куда-то и зачем-то. — И при чем тут Кейтса?

— Из нее же теперь монстр вышел по твоей милости, так что возможен только вариант «бежим быстрее», а лучше садись верхом, и поехали. Защита правящего рода — не пустой звук. И они об этом знают. Надо торопиться.

Граф был крайне серьезен, подставляя девушке свою широкую спину. Шкура льва, на взгляд Валерки, была слишком ухоженная и, наверное, скользкая, опыта верховой езды без седла даже на обычном конике у нее не было, а тут целый лев.

— Ох, мамочки… А выбора-то нет, — немного в панике, но уже смирившись с неизбежным замужеством, философски заключила она и, подобрав юбки, вскарабкалась на спину к жениху. Умирать разорванной когтями на потеху публике точно не хотелось.

— Мы вас догоним, Маерши обещали скоро подойти, — крикнул им вдогонку Берт.

— Дочь береги, сопляк, а то шкуру спущу, — рыкнул граф, сорвавшись с места, как призовой рысак.

Валерку сразу повело в сторону, скособочивая. Девушка изо всех сил цеплялась за жесткую гриву и сжимала ногами ходящие ходуном бока несущегося куда-то мощного зверя.

Периодически лев как-то хитро встряхивался так, что она снова сидела ровно, но легче не становилось. По сторонам Лера не смотрела и молилась лишь о том, чтобы это сумасшествие скорее закончилось. Постепенно начало болеть все тело, пальцы свело, а бешеная гонка, казалось, длилась целую вечность.

Остановились они, когда Валерианна уже чувствовала себя просто больным, корявым куском бревна. На землю лев ее стряхнул, как куль, поскольку слезть самой у девушки не получалось. В скрюченных от напряжения пальцах даже остались клочки графской гривы.

— Травушка, тебе надо как-то доползти два шага вон к тому камушку и положить на него любую руку. Потерпи, моя хорошая, после обряда я на руках тебя носить буду. — Кошачья голова аккуратно подпихивала девушку в нужном направлении, вкрадчиво урча о заманчивых перспективах. — Даже массаж сделаю, Лерочка…

— Ага, так я и позволила. — Сил на пикировку с этим коварным прохиндеем почти не было. Надо было сделать то, что требовалось. Зря, что ли, торопились?

Раз так вышло, то пусть будет.

— Как массаж, так он тут как тут, а как нормальная свадьба, так зажали, ваше светлейшество? — ворчала Лерка шепотом себе под нос, ползя к темному булыжнику, украшенному резьбой. Камень стоял на абсолютно круглой полянке посреди векового леса. — Где мое платье со шлейфом? Подружки невесты, девичник и праздничный стол на кучу народу? Шарики, букет и, главное, подарки? Сто сервизов от ваших тетушек и постельное белье от кузин?

— А сто сервизов обязательно? — Мааль был явно озадачен и, похоже, принял все всерьез.

— Конечно! И при этом одинаковых, — бешеной мышью взвизгнула Валерка, потому что как раз в этот момент, подняв руку, коснулась алтаря, отчего плечо привалившейся к камню девушки прострелило болью.

— Хорошо, травушка, хоть тысячу. Правда, тетушек у меня столько нет. Даже близкой родни. Но они могут подарить по несколько сервизов, — торопливо согласился его сиятельство, моля, чтобы невестушка не передумала в последний момент, и тоже положил на каменюку свою лапищу.

— Ты станешь моей женой? — прорычал он уже набивший оскомину вопрос. Лера как раз пыталась примоститься поудобнее.

— Так решили же уже, что да! — Под попой еще некстати оказалась какая-то кривая кочка, и Ковалева злилась. — Когда можно будет убрать руку с вашего алтаря? Ай!

Запястье кольнуло, а очертания льва поплыли. Перед Валерианной присел на корточках довольный граф.

— Убирай. — Мааль улыбнулся, а Лера хмуро рассматривала свою руку.

Запястье опоясывала воздушная, словно сотканная из солнечных лучей золотая сеточка-паутинка. Еле заметная и вполне симпатичная.

— Ну и что это за магическое творчество? — Валерианна перевела взгляд на новоиспеченного мужа и рассмотрела у него такое же украшение.

— Это подтверждение наших добровольных намерений и обязательств. Никто теперь не сможет обвинить тебя в том, что ты меня принудила к браку. У алтаря без полного добровольного согласия сторон получить метку парного союза невозможно. Неважно, по каким причинам дано согласие, но только добровольно и без магического вмешательства. Наша метка указывает на союз без сильных взаимных чувств, по договоренности. Любовь проявит ее совсем иначе. Она расцветет! Это очень красиво. У нас получится.

Сильные руки подхватили Леру и крепко прижали к груди.

— Все будет хоро…

Неожиданно улыбка исчезла с лица мужчины.

— А умеешь ли ты лазить по деревьям, женушка моя ненаглядная? — Валерианна видела, как затрепетали ноздри, когда граф принюхивался.

— Ну теоретически, так-то я не белочка.

— Придется тебе, травушка, побыть немного белочкой или еще кем-нибудь. Хоть птичкой. Главное — лезь вот сюда, и повыше. Быстрее! — И Лерку закинули на толстый сук, как коврик для выбивания.

— Да вот ведь блин, — застонала она. Ломота после верховой езды никуда не делась, это его сиятельство был свеж и бодр, будто не скакал козликом через лес, таща на себе неудобный груз в виде одной девичьей тушки.

А еще через миг девушка готова была быть не только белочкой, но и даже кузнечиком и ящерицей. Она медленно, но упорно ползла вверх с энтузиазмом, достойным восхищения. Лере опять было страшно.

Из-за деревьев на полянку, мягко ступая, выходили котики. Очень агрессивно настроенные большие котики. Вальяжные, местами с сединой, матерые хищники в количестве четырех штук.

Хуже всего было то, что за их спинами был еще один зверь. На свою беду, Валерианна знала о нем чуть больше, чем хотела. Это была росомаха, на диво крупный экземпляр, унюхавший девушку и уставившийся на нее крошечными злобными глазками. Коричневую морду зверя расчерчивали розоватые рубцы недавних шрамов, а на шее висел ошейник, украшенный треугольным медальоном.

— Значит, решили не дожидаться арены. — Голос графа Нейрандеса был ироничен, но девушка чувствовала его настороженное напряжение. — А мне казалось, что заправлял всем Гайвен.

— Тебе казалось, — фыркнул упитанный снежный барс с роскошным хвостом. — В графстве по твоей милости привечают полукровок, ты тащишь к нам всякий сброд и даже сам решил жениться на человеческой девке! Гномы, наги, единственная наследница древнего рода — невиданный монстр! Бастард-полукровка! Позор и попрание всех заветов наших предков, что блюли чистоту крови в семьях высших родов. Ты даже посмел осквернить алтарь прикосновением иномирной грязи.

— Она даже не из нашего мира, — взвизгнул стоящий за спиной барса лев.

Валерианна от удивления на миг замедлила свое восхождение по дереву. Такого тонкого и пронзительного звука от крупного гривастого хищника она не ожидала.

«Прищемил, видать, дядечка достоинство в свое время», — мелькнула мысль, но взгляд внезапно встретился с налитыми кровью бусинками, глазами росомахи. Голова стала пустой и легкой, как воздушный шар, сердце ушло в пятки от страха, и Лерка торопливо стала карабкаться вверх по веткам подальше от этого ужаса.

— Значит, покончить с вами и вашими ретроградными идеями будет гораздо проще. Я сомневался еще, слежку установил. А надо было просто быстрее жениться, чтобы сами пришли, голубчики, — оскалился на заговорщиков граф уже в звериной ипостаси.

Его хвост хлестал по бокам, а последние слова он рыкнул так, что из лесных крон взлетели, хлопая крыльями, птицы.

— Один ты не выстоишь, Мааль. Хотя можешь попытаться, твое право. Мы решили, что ты не заслуживаешь жить. Род Нейрандес должен исчезнуть. — Крупный тигр, набычившись, сверкал желтыми глазами, демонстративно выпустив когти. — А до твоей девчонки доберется Ньетош. Он любит таких, ты же знаешь. Ойнег не казнил его, держал в подвале на случай нужды — и вот. Пригодился. Амулетик не даст ему сильно разгуляться, тем более на очереди твоя байстрючка.

— Как любопытно… — Женский голос, раздавшийся из крон деревьев, был нежным и обманчиво ласковым. — Значит, говорите, я на очереди?

В воздух, легко поймав крыльями восходящие потоки, взвилась мантикора.

— Кейтса! Что ты тут делаешь? Я твоему сопляку башку оторву! — Лера видела, как бесится граф.

Немудрено. Лев понимал, что девчонки не бойцы. Хоть Кейтса и ядовитый монстр с крыльями, только вот еще не оправилась до конца, да и опыта нет совсем. К тому же ей даже ипостась менять было нежелательно. И вот поди же ты!

— Быстро к Валерианне на дерево и не смей ввязываться в бой! — Мааль не желал, чтобы хоть кто-то путался у него под ногами. — Потом с тобой разберусь.

— Превосходно. Все как нельзя лучше. — Барс оскалился. — Теперь не придется выманивать из особняка эту крылатую тварь. Для нее у нас тоже найдутся сюрпризы.

— Как и у меня для вас. — Невозмутимая мантикора приземлилась на ветку у Валерки над головой. — Привет, мамулька.

Кейтса хихикнула.

— Не переживай. Скоро парни прибегут и стража подтянется. Я так-то раньше вас прилетела, хотела посмотреть, как вы поженитесь. А Берт не виноват, я просто удрала. Но он кричал, что с Маерши скоро тоже прибежит. Запах скрывать мне всегда удавалось отлично, ну ты помнишь, я умела еще до того, как дар получила. Забавно было смотреть, ты ползала, как улитка. А зачем тебе столько сервизов?

В шкуре летающей хищницы девчонке море было по колено, и она щебетала, как птичка, как будто не осознавая всей серьезности своего положения.

Заговорщики, наоборот, сообразили, что в случае прибытия подкрепления их план провалится, и ринулись в бой. Ведь если граф умрет, то никто не посмеет бросить им обвинение или вызов. Они станут устанавливать порядки на этих территориях. По праву сильного.

Сцепившийся и воющий клубок из котов закрутился по поляне, а росомаха, не сводя глаз с Леры, бочком покралась к дереву, скалясь и облизываясь.