Эпилог

– Черт, мне кажется, я так не волновался, даже когда Леся рожала, – нервным движением поправляю удавку на шее, по недоразумению названную галстуком, стоя у большого зеркала в люксе одного из лучших отелей города, в котором я вырос.

– Тебе напомнить, как ты тогда чуть не разнес половину отделения? – брат издевательски играет бровями.

– Не надо! – рявкаю на него.

Я и сам это отлично помню! Ощущения, конечно, не сравнить…

Потому что надо было пустить меня к моему Домовенку! Ей было плохо и страшно, а меня к ней пускать никак не хотели. Даже спустя столько времени при воспоминаниях о последних месяцах беременности моей малышки и тем более родах, меня начинает колотить.

Рад уходит собираться, а я смотрю на лежащую на кровати большую коробку, обтянутую блестящей бумагой и обвязанную синей лентой. Меня уносит на пять лет назад…

Мы пришли на внеплановый осмотр. Моя девочка в начале восьмого месяца беременности все такая же тоненькая и хрупкая. Рожать самой нельзя. Нас морально готовили к плановой операции с самой постановки на учет. И все было хорошо, но последние пару дней она себя плохо чувствовала. Голова стала чаще кружиться, снова тошнило. Бледная ходила, живот тянуло сильнее обычного.

Радомир дал мне машину, и я повез жену к врачу. Меня выставили из кабинета, а через десять минут из него выскочил врач и сообщил, что наш сын решил родиться раньше срока. Повезло, что мы наблюдались в клинике, а не в частном кабинете. Их могли бы не довезти.

Мою бледную девочку у меня забрали. Она испугалась. Плакала, просила меня быть с ней, а меня не пустили.

– В операционный блок нельзя! Вы же врач. Вы же понимаете, – отчитывал меня примчавшийся хирург.

А в этот момент не врач. Я муж и будущий отец!

– Все, мне надо к вашей жене. Алексей, возьмите себя в руки. Вы нужны Олесе сильным.

Русский врач. Родная, холодная и профессиональная речь немного отрезвила… Секунд на десять!

Мне казалось, я чувствую ее. Чувствую, как Домовенку страшно без меня, как я нужен, как ей плохо.

Я разнес к чертям автомат с напитками и наорал на анестезиолога, который с какого-то хера так задержался! Они говорили, что все под контролем, но связно мыслить не получалось. Мое сердце рвалось к ним. Я не ожидал, что будет так. Моя маленькая девочка совсем немножко не справилась с нагрузкой.

Не знаю, кто тогда вызвал Радомира, но, если бы он не приехал, я бы, наверное, прорвался в операционную в своем страхе за Лесю.

– Больше никаких детей! – орал я в пустоту, боясь потерять их обоих.

Меня разрывало на части, а Рад собирал. Потом примчалась и Ритка. Принесла мне успокоительное, заставила выпить. Я сел на скамейку в коридоре, уперся затылком в стену и тихо скулил в потолок от беспомощности.

Поддержка семьи не дала свихнуться. Мне тогда казалось, что эта чертова операция длилась вечность. В какой-то момент в этой вечности пробила брешь открывшаяся дверь и мимо меня с крохотным свертком в руках пробежала женщина в белом халате.

– Эй! – заорал ей в спину. – Это мой сын! – рванул к ней. – Почему он молчит?!

– Все нормально. Не мешайте сейчас, – пробормотала она, и меня снова отодвинули в сторону.

Рад прижал к стене всей своей массой, пока я не рванул за ними.

– Не мешай! – прорычал он мне в лицо.

Мы ждали Лесю. Ее вывезли из операционной еще под наркозом и сразу отправили в блок интенсивной терапии.

Только через час после того, как закончилась суета, к нам вышел ее врач, чтобы наконец объяснить, что происходит.

– Ваша жена отходит от наркоза. С ней все хорошо. Слабенькая, но все уже позади. Сына поместили в специальный бокс для недоношенных. Ему дали кислород, он задышал. Крепкий, бойкий малыш. Весь в папу, – устало улыбнулся врач. – Хотите на него посмотреть?

– Хочу, – прохрипел я.

И меня повели в детскую реанимацию. Через стекло показали бокс, в котором лежит тот самый комочек с заплывшей мордашкой, закрытыми глазами и трубкой, которая помогает ему дышать.

Рядом со мной стоял брат, а я прислонился лбом к толстому стеклу и понял, что у меня нет сил сдвинуться с этого места. Страх, что я все еще могу потерять этот сверток в пеленках с корабликами, сковывал по рукам и ногам.

Они провели в больнице полтора месяца. Леся долго восстанавливалась и осталась без грудного молока. Сынишка боролся за себя, хорошие врачи помогали ему и все получилось, но я тогда сказал жене, что одного ребенка нам вполне хватит. Второй раз проходить через такое я не согласен.

До сих пор держу слово и тщательно слежу за нашей контрацепцией.

– Пап, – в комнату влетает именинник. – Ой, а это мне? – смотрит на блестящую коробку.

– Иди сюда, – поднимаю его на руки. Большой стал. Ему сегодня исполнилось пять. Первый серьезный юбилей. – Кому же еще? Тебе, конечно. Откроем вместе?

– Давай! – он нетерпеливо ерзает.

Сажаю его на кровать. К нам заглядывает еще одна любопытная мордочка – первоклашка Ева. Машу ей рукой. Подходит к кровати, и мы вместе открываем коробку.

– Ух ты!!! – мой Сашка с восторгом смотрит на управляемый с пульта мотоцикл.

А как еще я мог его назвать после всего, что он пережил? Только так. Александр Алексеевич Яровский. Кареглазый блондин с моим характером. Все же в одном наш с Радом отец был прав – у нашей семьи сильные гены.

Мы втроем запускаем байк по номеру и идти уже никуда не хочется. Старший брат портит весь кайф, забирая у нас игрушку.

– Нас ждут, – говорит он, – пора ехать.

Тут ехать-то правда всего ничего. Спускаемся в холл отеля. Наши женщины сияют в своих длинных элегантных платьях. С восторгом смотрю на своего Домовенка. Ей идет все, чтобы она не выбрала.

– Без одежды ты все равно красивее, – со смехом шепчу ей на ушко.

Жена краснеет и бьет меня кулачком в грудь.

У нас сегодня не просто день рождения сына. Это важный день для нас с Радомиром и легкий нервяк возвращается. Он уже не такой, как был до воспоминаний о рождении моей семьи, но все равно малость приятно потряхивает.

– Я так горжусь тобой, – улыбается Олеся.

– Спасибо, малыш. Марат приедет? Не звонил? – спрашиваю у нее потому, что мне этот засранец так и не перезвонил сегодня.

– Приедет. Мы на месте, – Леся кивает на окно.

– Твою мать, народу-то сколько… – за свои слова тут же получаю подзатыльник от жены и заинтересованный взгляд от сына.

Мы красиво выходим из машины. Держимся за руки. Семья же. Народ расступается. Нас фотографируют, снимают на камеры и мобильники. Это заявление должно было стать громким. Мы постарались это организовать.

За нами идут Радомир с Ритой и Евой.

Встаем с двух сторон от трибуны. Машем толпе руками, улыбаемся. Рад первым выходит к микрофону, чтобы сказать свою короткую речь.

– Добрый день, дамы и господа, – люди замолкают и слушают. – Сегодня для нас с братом важный день. Мы возвращаемся на российский рынок медицинских услуг. Сегодня на базе итальянской сети медицинских клиник мы открываем здесь первый Кризисный центр для детей и подростков под руководством Алексея Яровского, – народ взрывается аплодисментами. – Передаю слово брату.

Встаю к микрофону вместо Радомира, улыбаюсь, осматриваю людей. Среди них замечаю Марата, махнувшего мне рукой. А чуть в стороне стоит еще одна до боли знакомая фигура – отец. Наш с Радом отец пришел посмотреть на то, что дети больше не боятся его.

Я давал себе пять лет, чтобы окрепнуть и встать на ноги. У меня получилось, и я спокойно выдерживаю его пристальный взгляд.

– Вы знаете, я всегда хотел лечить человеческие души. Не знаю откуда это. Наверное, из детства, как и большинство наших с вами тараканов, – смеюсь и народ подхватывает настроение. – Я думал, что выучусь и буду работать со взрослыми пациентами. Я был уверен в этом. Но потом у меня родился сын, и когда я укладывал его спать, вспоминал собственные отношения с отцом, когда я еще был подростком. Вспоминал свои ощущения, когда казалось, что весь мир против тебя и ты должен огрызаться в ответ. Вспоминал ощущение одиночества, когда от меня отворачивалась семья. И понял, что не хочу такого же для своего сына. Что сделаю все, чтобы он этого не испытывал. И я погрузился в изучение именно детской и подростковой психологии. Я понял, что им… Нашим с вами детям помощь нужна гораздо больше, чтобы они росли счастливыми и самодостаточными. Поэтому сегодня, в день рождения моего сына, мы открываем этот Кризисный центр, где будут практиковать лучшие специалисты, которых мне удалось собрать в команду. И я сам. Отец, – киваю ему и люди оборачиваются, на него направляют камеры. – Спасибо, что сделал меня сильнее.

Он усмехается, сжимает челюсти и быстро уходит. Все внимание снова переключается на нас. Мы с братом вдвоем перерезаем ленту и двумя семьями первые входим в наше здание, выкупленное по тендеру в прошлом году.

Здесь, в холле, накрыт фуршет, начинают работу официанты, играет музыка. Помещение заполняется гулом голосов. Моя женщина смотрит на меня с восторгом. Больше мне и не надо. Я нашел свой Дзен. Все, наконец, сошлось.

– Красиво сказал, – ко мне прорывается лучший друг.

Хлопаем по рукам, обнимаемся. После меня на Марике виснет Леся, а я больше не ревную. Я просто знаю, что она моя и все. Я уверен в ней. Уверен в себе.

– Я не мог прийти без подарка, – улыбается Марат. – Но тебе придется выйти на улицу, чтобы его увидеть.

Переглянувшись с Лесей, берем за руки Сашку и идем за Мариком к выходу. Я замираю еще на верхней ступеньке, не веря своим глазам.

– Да ладно? Да ну нахер, Мар?!

Мне прилетает еще один подзатыльник от жены, а сын довольно хихикает. Угу, папа матерится, а ему весело.

– Твой байк. Феникс, как и обещал, сохранил его. Держи, – друг протягивает мне ключи.

С трепетом беру их. Даже брелок тот же. Охренеть…

– Прокатимся, Сань? – смотрю на сына. – Это не игрушечный мотоцикл. Самый настоящий! Мой! – мне уже не терпится прикоснуться к нему и услышать рычание мотора.

Малой счастливо визжит, и мы под смех Леси и Марика быстро сбегаем по ступенькам, проносимся по дурацкой ковровой дорожке и я, подхватив сына подмышки, сажаю его верхом на мотоцикл. Сам седлаю байк позади него. Завожу и едва не кончаю от экстаза.

Вот теперь точно все сошлось. Теперь я чувствую себя максимально собранным и счастливым.

Придерживая сына одной рукой, второй осторожно выруливаю на дорогу и везу нас туда, где я в прямом смысле этого слова нашел его маму за мусорными баками.

КОНЕЦ

13.10.2022