Глава 37

Лекс

– Ну чего ты потерялся, брат? – ржет надо мной Радомир.

А я никак в себя не приду. Нервы не отпускают.

Ритка улыбается. Я думал, она кинется на меня с кулаками и расцарапает лицо. Ничего этого не происходит, и я даже не знаю, как себя вести. Мою эпическую растерянность добивает неуклюжая маленькая племянница, выглянувшая посмотреть, что же происходит. Малышке явно надоело ждать, когда ее дядя явится в комнату для знакомства.

Леся уже попискивает от восторга и тянет руки к крохе.

– Не поднимай, – говорит ей Рита. – Тяжелая.

Но какой там! Моей девочке надо срочно потрогать очаровательную девочку с пухленькими ручками.

– Она похожа на тебя, брат, – наблюдаем с ним, как моя племяшка делает еще несколько шагов и останавливается перед незнакомой тетей.

– Моя гордость, – довольно лыбится Радомир. – Но твои гены там тоже есть. Она очень активная и хитрая. Пойдем, – брат хлопает меня по плечу. – Девчонки тут справятся, а нам с тобой надо выпить и многое обсудить.

Рад уводит меня в небольшую, уютную кухню. Меня поражают габариты этой квартиры. Она кажется маленькой для троих. А сейчас, когда тут еще и мы с Лесей, так места и вовсе не осталось.

– Я хотел взять жилье побольше, – заметив мой взгляд, делится старший брат, – но девчонкам здесь нравится. Решили, если соберемся за вторым ребенком, тогда и будем решать жилищный вопрос. Ну, или когда Ева чуть подрастет. Эта квартира для нас много значит. Она стала своего рода точкой отсчета в нашей новой жизни вдали от Родины.

– Понимаю, – с тоской вспоминаю свой проданный гараж. – Я тебе писал.

– Да? – удивляется он. – Я не видел. У меня был очень тяжелый год. Садись, – закончив с нехитрыми приготовлениями для братской попойки, Рад сам устроился на табурете и открутил крышку с бутылки коньяка. – Чего писал?

– Скучал. Извинялся. Ты проигнорировал, я психанул и удалил. В общем, все в моем духе, – смеясь, принимаю у него бокал с ароматным янтарным алкоголем.

Ударяемся пузатыми боками, выпиваем, глядя друг другу в глаза. Такие разные, но такие родные.

– Я не игнорировал, Лекс. Я тут реально замотался. Мы с Глебом превращаем нашу клинику в сеть.

– Вашу? – удивленно смотрю на брата.

– Да. Мы давно уже стали партнёрами. Я привез с собой управленческий и организационный опыт, которого ему не хватало для активного расширения. Он поделился своими возможностями и связями. Мы долго прорабатывали этот проект. И год назад решили стартовать. У Глеба была одна клиника, которая приносила неплохой доход. Сейчас их четыре в ближайших городках. Пришлось брать кредит, отбивать его, брать еще один. Я семью видел только ночью, когда они уже спали. А потом Ритка устроила мне настоящую истерику на тему того, что я превращаюсь в своего и ее отца вместе взятых. Вот недавно притормозил, подумал и понял, что доля правды в этом есть. Вроде все для них, но меня у них нет. И о тебе думал, – грустно улыбается он. – Если бы ты был со мной, мы бы сделали больше.

– Решил доказать отцу, что тоже можешь? – разливаю нам еще по порции коньяка.

– И это тоже. Не хочу больше быть уязвимым перед его поганым характером и связями. Хочу встать с ним наравне, но в этом круговороте главное – не забывать про то, что на самом деле важно. Семья. Расскажи о себе, – просит он, поднимая бокал и ударяя им о мой.

Выпиваем. Я задумываюсь. С чего начать-то? Столько всего было за эти два года. Решаю опустить историю о том, как меня ломало, когда я утонул в одиночестве, осознав, что больше никому не нужен. Как выбирался из этого состояния.

Это все теперь ни к чему. Не хочу, чтобы Рад винил себя в том, что со мной творилось и тем более в том, что творил со своей жизнью я сам.

– У меня теперь есть Леся. Мой персональный Домовенок, который очень любит чистоту, уют и… меня. А я ее и нашего будущего ребенка. Можно я не буду рассказывать, как так вышло, что я скоро стану отцом? Мне до сих пор стыдно перед ней.

– Я бы удивился, будь у тебя все просто, – смеется брат.

– Да, все было очень сложно. Я чуть было не совершил самую страшную ошибку в своей жизни. Испугался влияния отца, самого себя и… – Радомир не торопит. – В общем, я чуть не лишился их.

– Опять отталкиваешь самых близких?

Да. Он очень хорошо меня знает.

– Думал, что не достоин такого. Что не справлюсь, – признаюсь брату. – Думал, что ее любовь – это иллюзия. За что меня любить? Я ведь чудовище. Поэтому вокруг меня никого не осталось. Поэтому у меня не осталось дома, брата. Но она нашла что-то во мне и зацепилась за это. Я поверил. Снова появилось ощущение, что нужен кому-то. Нужен ей и нашему ребенку. Увидел перспективы, решил все кардинально поменять. Но очень нужно было приехать к тебе. Просто увидеть. Потому что всю мою жизнь, с самого детства ближе и роднее старшего брата у меня не было никого.

– Прости, что бросил тебя, – вдруг тихо говорит Рад.

– Ты не виноват, – кручу головой.

– Виноват. Но эта ситуация сделала тебя сильнее и самостоятельнее. Передо мной больше нет избалованного мальчишки, протестующего против всего мира. Ты повзрослел, Лекс. Черт! – ржет он. – Меня распирает от гордости.

Вместе смеемся и снова пьем, вспоминая наше детство и даже того несуразного зайца, с которым теперь спит Леся, несмотря на то, что у нее под боком есть я.

– Оставайтесь, – предлагает брат. – Чтобы встать на ноги, тебе нужна поддержка. Да и Лесе не помешает помощь. У Риты уже есть опыт беременности, родов. Мы знаем хорошего гинеколога, который сможет вести вас до самого конца. Мы с тобой пока не готовы вернуться и отца ты боишься правильно. Там он тебя задушит, а здесь нужен хороший психотерапевт. Будешь практиковаться, а я постепенно введу тебя в бизнес.

– Я не бизнесмен, ты же знаешь, – морщусь, вгрызаясь зубами в дольку лимона.

– Ты сможешь заниматься тем, чем всегда хотел. То, ради чего ты учился и запоем читал свои умные книжки. Я все же не наш отец, брат. Я не буду тебя заставлять. Я хочу помочь. Покажу тебе, как мы все устроили. Решение будет за тобой. Я приму любое и буду оказывать поддержку, как смогу. Однажды мы вернемся домой, Лекс. Но мы должны вернуться ни как побитые, изгнанные за непослушание псы, а как самодостаточные, сильные и уверенные в себе братья Яровские.