Глава 10
Э В А
Что делать? Как избежать участи, что приготовили мне эти нелюди?
Нет, просто сидеть и ждать я точно не буду!
Наклонилась вперед, незаметно расстегнула застежку босоножки, теперь бы ее снять…
– Ты что там делаешь? – скучающим голосом спросил Алекс, – учти, за каждую провинность будешь получать наказание.
– У меня ноги затекли, целый день провела на ногах.
– Поступай, как хочешь, я тебя предупредил.
– Хорошо, спасибо, – почти шепотом произнесла я, сняла босоножки, каждую взяла в руки так, чтобы удобно было бить, развернулась к своему похитителю и с размаху начала лупить его каблуками. Я не целилась куда-то конкретно, главное – попасть по голове и нанести максимальный урон, дезориентировать его в пространстве. Может, потом еще удастся выбить окно каблуком.
– Ах ты сучка! – услышала я, когда один удар пришелся по его шее, а второй по щеке.
Еще один замах – и я попала по плечу, а вот вторую руку он успел перехватить.
Я подняла ноги и начала ими колотить его по ногам. В меня как будто кто-то вселился, и я билась изо всех сил.
«Надо бить как можно больше и как можно сильнее», – это были мои единственные мысли.
– Вот дрянь, а! Миша, тормози, – крикнул Алекс водителю.
Нет! С двумя мужиками мне точно не справиться.
Я еще яростнее начала биться и кричать протяжно: «Аааа», нападая на него.
Алекс отпустил мою руку, и теперь я дралась и обеими руками с босоножками, и босыми ногами.
Машина резко дала влево, а затем остановилась.
С моей стороны открылась дверь, и руки сразу прижали к бокам. Я брыкалась как могла, но силы были неравны. Красиво собранные волосы растрепались и частично закрыли обзор. Два здоровых мужика и одна девушка. Тут к гадалке не ходи – итог ясен.
Затем я почувствовала сильную боль в голове, а перед глазами все поплыло. «Я теряю сознание… но мне нельзя этого делать». Я обмякла в руках водителя, едва сохраняя ясность мыслей. Только чувствовала тупую боль в затылке и теплую струйку крови, что текла по моей шее.
– А эта цыпа ничего, да, Алекс? С норовом. Точно понравится Павлу.
– Да, эта сучка – определенно его тип, он именно таких и любит. Укрощать и усмирять. А затем хорошенько так оттрахать. Может, ее на дольше хватит, чем остальных.
– Скорее всего.
– Дрянь такая! До крови разодрала мне лицо. Если бы не товарный вид для Пашки, сам бы ей показал, как надо усмирять таких непослушных сучек.
– Окупится, не переживай. Главное, чтобы ему пришлась по душе.
И оба заржали.
Тут я вспомнила про телефон. Если они меня без сознания понесут куда-то, то точно его обнаружат. Надо выходить из этого состояния и дать им понять, что я в сознании и могу передвигаться сама.
– Ммм…
– О, приходит в себя, видать, несильно я ее ударил стволом по голове, – хохотнув, водитель толкнул меня на сиденье машины. Закрыл за мной дверь. И снова сел за руль и завел двигатель. Мы неспешно влились в поток машин, следовавших по МКАДу на юго-запад столицы.
Рядом сидящий Алекс схватил меня больно за волосы, притянул к своему лицу и сквозь зубы угрожающе процедил:
– А теперь слушай меня очень внимательно, маленькая дрянь, еще раз выкинешь подобный фокус, и больше разговоров с тобой никто вести не будет. Отдам ребятам, пустят по кругу, после, если останешься жива, сдадим на органы. Ты поняла меня?
От боли на глазах выступили слезы, но реветь перед ним не хотелось, поэтому я старалась не моргать, чтобы слезы не покатились.
Он так сильно тянул за волосы, что я не смогла бы ни кивнуть, ни помотать головой в знак ответа. Наверное, он понял мое положение и сказал:
– Моргни, если поняла.
И я моргнула. И вот она, предательская слеза, скатилась по щеке. За ней – вторая. Я не плакала, но слезы, не прекращая, лились из глаз. На что он отшвырнул меня от себя, как нечто грязное, и сказал:
– И не надо мне салон автомобиля пачкать. Достало уже мыть за вами. Все равно ничего не изменишь, смирись и получай удовольствие. Надоешь Пашке, заберу тебя себе или вон Мише отдам, а может, и Толяну.
И вновь они заржали, синхронно.
Ублюдки! И ведь их родила женщина. Да таких в утробе надо убивать!
Я еле сидела, голова болела в том месте, где меня ударили прикладом револьвера. Сил бороться не осталось, а еще я боялась, что он выполнит свою угрозу.
Умолять их отпустить меня я не видела смысла. Они были тверды в своем намерении отдать меня какому-то Павлу для издевательств, битья и насилия. Поэтому единственное, что мне оставалось, это молиться.
«Божечка, пожалуйста, если ты есть, помоги мне. Я тебя очень прошу…»
За своими просьбами и молитвами я не заметила, как мы съехали с основной дороги и свернули куда-то на проселочную. Ехали мы по ней около десяти минут, пока не остановились у высоких ворот.
Водитель Миша нажал на кнопку пульта управления, и они открылись, являя моему взору двухэтажный коттедж.
Мы припарковались, и Алекс вышел из машины, даже не взглянув на меня.
Удивительно, как от поведения человека зависит мнение о нем. Там, на благотворительном аукционе, он показался мне симпатичным, а сейчас я считала его самым страшным человеком на земле.
Водитель открыл дверь с моей стороны.
– Давай, шевелись, детка, нам пора домой, баиньки, – и снова заржал.
Урод! Посмотрела бы я на тебя в такой ситуации, как бы ты рвался зайти в этот дом, предполагая, что именно тебя в нем ожидает.
– Да, да, и вот таким взглядом, полным ненависти, будешь смотреть на Пашку, поняла?! А сейчас быстро встала и пошла! И свое «орудие» от греха подальше оставь в машине, – кивком указал на мои босоножки.
Хмыкнула. Рада, что хоть как-то отомстила за себя. Жаль, что этого недостаточно для того, чтобы спасти себя от приготовленной этими извергами участи.
Выхожу из машины, босыми ногами ступаю сначала по траве, а затем по дорожке, усыпанной камнями. Некоторые из них больно впиваются в кожу, каждый раз вздрагиваю и хочу остановиться, чтобы хоть немного уменьшить боль. Но следом идущий Миша не дает мне этого сделать, подталкивая в спину, если я позволяю себе секундную заминку. Сволочь!
«Ну почему мы, девушки, такие слабые? Почему этим уродам мужикам можно глумиться над нами, издеваться, насиловать?! Почему мы все это должны принимать и терпеть?! Почему, в конце концов, я не родилась мальчиком, тогда бы точно не оказалась здесь».
Какие только бредовые мысли не лезли мне в голову, страх творил свое черное дело, вырисовывая в голове картинки, от которых становилось плохо и начинало тошнить.
Мы вошли в дом. Хорошее освещение заставило меня поморщиться. Я подняла правую руку, прикрыв глаза от яркого света, и, прищурившись, пыталась разглядеть, куда я попала.
– Пришла? – услышала я мужской голос, а после и увидела его обладателя.
Высокий блондин и снова эти светлые голубые глаза. Прямой нос с небольшой горбинкой и тонкие губы.
А потом я вздрогнула от его крика:
– Алекс, твою мать, ты что с ней по дороге сделал?! Где заказанная мною красотка?
– Да она сопротивляться начала, пришлось немного припугнуть.
От неожиданности я вскрикнула: этот Паша со всей присущей ему дурью врезал Алексу по роже.
– И как ты прикажешь с ней сейчас играть, – начал орать он, – когда для нее главный злодей – ты? Ничего не знаю, отправь ее в комнату готовиться. Завтра я буду с ней. А пока притащи предпоследнюю, если она еще жива. В прошлый раз она неплохо так просила о пощаде, что мой член сразу начинал реагировать.
Меня схватил за руку какой-то мужчина и потащил в коридор, Алекс продолжал стоять, как вдруг мы услышали:
– А ну-ка стой, может, ей посмотреть мое представление, как думаешь, Алекс?
На что этот урод с царапиной от моего каблука и синяком от больного на всю голову Павла с усмешкой посмотрел на меня. А я начала кое-что понимать об этих зверях. Первое, они любят, когда их просишь. Второе, любят, когда их игрушка – чистая и опрятная, да еще и в откровенном наряде.
Нет, не дождетесь, я не буду вас умолять!
Гордо подняла подбородок и с ненавистью посмотрела на главного виновника всего этого беспредела.
На что Павел заржал и сказал ледяным голосом:
– Иди уже, Зена, королева воинов. Завтра веди себя так же, все! – он хлопнул в ладоши и отвернулся от меня, – где же моя Зиночка…
Из другой двери в комнату завели девушку. Брюнетка, стройная, симпатичная, одетая в какой-то светлый балахон до пят, но с таким затравленным взглядом, что сердце кровью обливается. Что же за испытания выпали на ее долю, что у нее такой взгляд?!
Уже подходя к двери, я услышала голос Павла. Голос с каждым словом становился громче и злее:
– Ну что ты на меня так смотришь, а! Я же тебе еще ничего не сделал, а у тебя уже такой взгляд! Дрянь такая. Я же хотел просто потрахаться, а ты так смотришь, что хочется тебя научить смотреть правильно на своего хозяина.
Что было после, я не знаю. Лишь когда дверь закрывалась, я услышала звук удара и крик от страха и боли этой Зины.
Я закрыла уши руками. Не могу слушать бред больного урода, садиста, иначе сама поддамся страху, а из этого ничего хорошего не выйдет.
В ответ на такое телодвижение мой провожатый лишь усилил захват, а затем открыл одну из дверей вдоль коридора и толкнул меня в комнату.
– Умойся, прими душ и переоденься. Все свое белье выкинь. Он не любит подобные тряпки во время своих игр.
Закрыл дверь на замок и удалился. А я вдруг услышала до боли знакомый голос:
– Эва?! Это ты?!