Глава 21
Л Е К С
Еще во время полета на вертолете мне пришло сообщение от деда о срочной работе. Надо было просмотреть условия договора с одной компанией. Поэтому, вернувшись домой, уложил Эву спать, а сам пошел в кабинет.
Думал, закончу и пойду к ней, надо приучать девочку к себе. Но договор оказался с «подводными камнями, а вернее, с огромным их количеством. Кто бы ни предложил такие условия моему деду, он очень хитер, и в уме ему не отказать. И скорее всего, у нас в фирме есть «крот», иначе как договор в такой редакции дошел до деда? Надо будет разобраться с утра.
На часах было уже полшестого утра, и я решил не ложиться спать, а еще немного поработать. Тогда после обеда можно будет пораньше уйти с работы и провести это время с Эвой.
Но и тут мои планы были нарушены.
В семь утра поступил звонок от моей охраны. Утренний гость. Незваный. Нежданный. И совсем не радостная встреча.
«Я отрежу язык этому Адаму. Ну что за пацан такой, а?! Хуже девчонки треплет языком!»
В дверях моей квартиры гость не задержался, а сразу прошел вглубь, осматривая все, как будто кого-то искал. Взлохмаченные волосы. Злое лицо. По синякам под глазами видно, что не спал всю ночь.
Ну что же, я не один такой, оказывается.
– Проходите, Эммануил Викторович. Располагайтесь. Будьте как дома.
– Кхм, – откашлялся гость, который явно не был настроен на добродушные беседы, – не думаю, что в этом нуждаюсь. Собственно, я ненадолго. Заберу дочь, и мы уедем.
«Не так быстро, папаша».
Рост Эммануила был под два метра, я тоже не карлик, но все же несколько сантиметров уступал отцу Эвы. И он с явным удовольствием смотрел на меня сверху вниз.
На расстоянии пары шагов эта разница не так сильно чувствовалась, чем я и воспользовался.
– Давайте не будем пороть горячку. Спокойно сядем и все обсудим. Тем более Эва сейчас спит и никак не сможет с вами никуда уйти.
Его реакция меня повеселила. Гнев и ярость явно читались в его глазах. Кулаки сжаты. Тело напряжено, как будто готовился броситься на меня. Но тогда моя охрана не останется в стороне, и пусть не моими руками, но отец Эвы получит. А реакцию Эвы в таком случае предугадать сложно. Мне бы не хотелось, чтобы этот момент отдалил меня от нее, поэтому надо постараться провести с ним беседу в спокойном русле.
– Послушайте, Эммануил Викторович, кое-что произошло у Эвы и …
– Я наслышан! И благодарен вам, что вы ее вытащили из этого дома, и я вам обязательно верну долг за спасение моей дочери, но саму дочь не отдам!
А слухи быстро распространились… Учитывая, в каких кругах вращается отец Эвы, немудрено, что он все разузнал… Но я сейчас хотел поговорить о другом.
– Нет. Я не об этом. Эву предал один из самых близких ей людей. Тот, от кого она никак не ожидала получить удар в спину.
– На кого вы намекаете?! – повысил голос папаша.
Наверное, подумал, что я говорю о нем. Но нет, сейчас разговор пойдет о типчике, который вставляет мне палки в колеса и уже не один раз.
– Пройдемте в кабинет и там нормально поговорим.
Да, я собираюсь сдать Адама. Основываясь на его словах, отец Эвы прервал отпуск и приехал на квартиру, адрес которой никто из деловых партнеров не знает. Только семья и Ольга. Теперь и Эва с Адамом. Ну вот еще и отец Эвы.
И что еще хуже, он хочет забрать Эву у меня. А вот этого я не допущу. Ни за что. Не сейчас. Если понадобится, я и договор аукциона приплету к переговорам, и компании его буду угрожать, но добьюсь того, что Эва останется при мне.
Пройдя в кабинет, я сел за свой стол, а отцу Эвы предложил место напротив. На что Эммануил Викторович смерил меня холодным взглядом и сел на диван слева от меня.
Да уж…
– Ну, так о ком ты говорил? Учти, у меня мало времени, единственное, что удерживает меня от того, чтобы забрать свою дочь и уехать домой, так это твои слова о том, что Евангелину предали!
«Врешь мужик! Единственное, что тебя сдерживает – это деньги и мое положение и влияние в обществе».
И вот сейчас я был как никогда благодарен деду за то, что он меня нашел и поставил у руля компании.
Ведь если бы я оставался простым сыном мента, то такой человек, как Эммануил Викторович, сейчас не разговаривал бы со мной, а за руки выволок бы Эву из моей двушки на Беляево. А меня бы «отделывали» его парни за то, что посмел притронуться к такой девочке.
– Я хочу поговорить о вашем горячо и трепетно любимом мальчике Адаме, которому вы доверяете больше, чем собственной дочери.
– Послушайте, Алексей, – хотел меня перебить отец Эвы…
– Нет, позвольте договорить. Не знаю, расскажет вам Эва или нет, – делаю драматическую паузу, – Адам связался не с теми людьми и поставил жизнь и свободу Эвы под угрозу, – не стал говорить об его измене, думаю, дочь сама об этом поведает отцу, если захочет. Мне необходимо добиться того, чтобы он перестал слушать этого сопляка и больше доверял мне и Эве.
Конечно, Адам не являлся главным виновником в злоключениях Эвы, но своеобразным катализатором начала всех ее проблем стал именно он. И мне грех этим не воспользоваться, чтобы убрать его раз и навсегда из нашей жизни.
– Что? О чем вы говорите?! Я требую объяснений!
– Требуйте! Но не у меня!
– Послушайте, Алексей, – Эммануил Викторович встал с дивана и подошел к моему столу, – если жизни Евангелины угрожает опасность, вы должны мне об этом сообщить. Я, если понадобится, увезу ее из страны, и ее никто не найдет и не причинит вреда.
– На сегодняшний день опасности нет. Я обеспечиваю ей безопасность сейчас и…
– Вы ей никто! А я ее отец. И я в ответе за нее.
– Я. Ее. Молодой. Человек, – произношу, делая акцент на каждом слове.
– Молодой ли… – намекает на нашу с Эвой разницу в возрасте, отворачивается и идет обратно, садится на диван и с вызовом смотрит на меня.
Понятно, папаша не в восторге от того, что я старше Эвы на двенадцать лет.
– И вообще, я поговорю с дочерью о вашем статусе в ее жизни.
– Послушайте, Эммануил Викторович…
– Нет, теперь вы меня послушайте! Она еще ребенок и не до конца осознает смысл всех своих поступков и решений…
– Ей восемнадцать лет!
– Не смешите меня, что знает ребенок о жизни в восемнадцать лет?! Она еще ничего не понимает. А я ей объясню, что таким людям, как вы, нет места рядом с ней.
– А каким есть? Таким, как Адам? Или таким, как Роберт?
Он изменился в лице. Понял, что я имел в виду.
Я решил идти до конца.
– Они ее ровесники, и вот таким парням вы готовы доверить дочь? Только из-за подходящего возраста?
– Не все парни такие, как они! – ага, значит, Адам выбыл из списка любимчиков – это хорошо. – Есть и другие. Образованные, воспитанные, из благополучных семей. Скажу прямо: мне не хочется связываться с вашей семьей.
– И что же вам не нравится в моей семье? Что такое семейство, как ваше, может противопоставить моему? – дед! Он тут откуда взялся в такую рань?!
И, кажется, Эммануил Викторович тоже не был готов к появлению генерального директора «Стройсам».
– Алексей Дмитриевич… здравствуйте, – отец Эвы встал и протянул руку моему деду в знак приветствия, на что тот лишь мазнул взглядом по нему, прошел в глубь кабинета и сел на стул напротив меня. Затем развернулся немного в направлении дивана и очень холодно и жестко произнес:
– Итак, что вы нашли в моей семье такого, что не соответствует уровню вашего семейства, – и пренебрежительно добавил, – Моня?*
Откашлявшись, Эммануил Викторович проглотил презрительность моего деда и снова уселся на диван.
– Можете называть меня так, в конце концов, мать меня так и зовет. И вы это прекрасно знаете, вы же с ней близко знакомы, не так ли?!
«А вот это сюрприз! Я этого не знал».
Перевожу взгляд на деда, жду его реакции, но он лишь делает взмах рукой типа: «не так уж и близко мы с ней знакомы, не стоит об этом говорить».
– Давайте не будем вспоминать о делах давно минувших лет. Меня волнует ваше пренебрежительное отношение к моей семье. В чем суть? Или ваша матушка до сих пор не утратила своего желания породниться с людьми «голубых кровей», чем заразила и вас.
Отец Эвы уже хотел ответить, как дед, перебив его, начал продвигать свою теорию:
– Хотя, о чем это я?! Вы же женаты на обычной женщине из глубинки, не скрою, красивой, но все же без родословной. И как ее еще не свела со свету Евангелина, да еще и позволила родиться двум детям? Фантастика, да и только! В молодости она была очень категорична в данном вопросе.
По лицу Эммануила Викторовича видно, что затронута больная для него тема. И он не спешит что-либо ответить деду.
И насколько я знаю со слов Эвы, у них до сих пор не ладятся отношения в семье, вот, оказывается, почему свекровь не принимает сноху.
И именно в этот момент в кабинет входит мой отец и ведет Адама, схватив его за руку выше локтя.
«Да что за утро сегодня?! День открытых дверей, бл*ть! Сегодня же сменю охрану! Даже уже не предупреждают о посетителях!»
Отец осматривает присутствующих в кабинете, после переводит взгляд на меня и говорит:
– Сын, этот мальчишка ходил туда-сюда у твоих дверей, решил захватить его с собой и выяснить, в чем дело.
Я тру пальцами свою переносицу.
«Что происходит? Как так вышло, что все эти мужики с утра пораньше оказались у меня в квартире, в спальне которой спит Эва?!»
– Я вам не мальчишка, – возмущается Адам и вырывает из захвата отца свою руку. Подходит к отцу Эвы в поисках поддержки. Его волосы уже приобрели свой естественный цвет, на черный не осталось и намека. А жаль.
«Нет, ну не сопляк, а?! Говорит, что уже взрослый, а сам ищет моральную поддержку у Эммануила Викторовича. Хотя, зная тяжелый взгляд отца, да и мой, можно понять сосунка».
– Я здесь как свидетель бесчинства, которое устроил ваш так называемый сын!
Отец с удивлением в глазах смотрит на меня в ожидании пояснений бреда, что несет этот малёк. Но я не спешу его прерывать. Хочу услышать всю его теорию. И он меня не разочаровывает.
– Он, – указывает на меня пальцем, – насильно держит тут Эву, мою девушку и дочь Эммануила Викторовича! И мы пришли ее освободить!
– Кхм… Адам, – прерывает его пламенную речь Эммануил Викторович, – хотел бы с тобой поговорить, прежде чем ты продолжишь.
Паренек явно не ожидал такого поворота и немного подрастерялся. Я воспользовался тишиной и предложил отцу и деду выйти на пару слов, оставив гостей в кабинете.
Уже у дверей я обернулся.
– Адам, мне с тобой надо поговорить как со свидетелем и знакомым Роберта. Будь добр, после разговора с Эммануилом Викторовичем, не уходи далеко.
Вышел из кабинета и сразу набрал на телефоне приказ охране, надеюсь, хоть его они выполнят.
Так как отец и дед не ладили, естественно, мы не могли говорить в одной комнате. Поэтому отец меня ждал в столовой, а с дедом я уединился в одной из комнат на первом этаже квартиры.
– Давай, дед, говори, зачем пожаловал с утра пораньше?
– Значит так, Алексей. Во-первых, ты знаешь, что я против твоего общения с внучкой стервы Евангелины, чтоб ее. Кровь – не вода. Помни! Но! Я только что узнал, что и их семейка от вашего союза не в восторге, так что я передумал. Только затем, чтобы сильнее позлить ее, я согласен на твои отношения с этой девчонкой. В конце-то концов, вы же не жениться надумали, а только встречаться. И еще жду вас вдвоем на моем юбилее. Евангелину-старшую я тоже приглашу, посмотрю на ее перекошенное от злости лицо.
Сомнительная поддержка, конечно. Но на данном этапе и она сойдет.
– Дед, – не выдержал я уже своего любопытства, – что вас связывает с бабушкой Евангелины.
– Хах, – хохотнул он, – «бабушка»! Пожалуй, Алексей, ты при мне ее еще раз так назови, но на празднике. Посмеюсь еще разок.
– Дед…
– А что? Она до сих пор считает себя неотразимой и самой красивой, и достойной самого лучшего!
– А что же она тебе сделала такого в молодости, что ты так реагируешь?
– А ничего. В этом-то и проблема. Она не сделала ничего. Просто отказалась от меня и все. Не из той семьи, – начал загибать пальцы дед, – не с тем достатком, без связей – я ей не нужен был. Она принимала мои знаки внимания, ухаживания, а в ответ ничего не делала. И когда я ей надоел – выбросила, сказав, что никогда даже не симпатизировала мне, а только пользовалась.
Я в шоке от таких откровений деда. Даже сказать ничего не успел, как он продолжил:
– Алексей, не делай такие глаза! Все в прошлом, и я уже это пережил. И сейчас для меня это ничего не значит, так как у самого было рыльце в пушку, когда встречался с ней. Сам хотел использовать ее и их семейку для развития своего бизнеса. Да не вышло. А жаль, быстрее бы поднялся. Хотя, – почесав подбородок, продолжил дед, – тогда все бы сложилось по-другому, а я бы этого не хотел. Ни бабушку твою менять на стерву Евангелину, ни мать твою на этого вот Моню.
В глазах деда появилась грусть, когда он заговорил о маме. Мы с ним еще ни разу не обсуждали смерть моей матери, его дочери. Возможно, сейчас получится. Но нет, дед не стал ворошить прошлое.
– Так, внук… во-вторых, договор, который я тебе посылал. Что по нему можешь сказать?
– Дед, серьезно? Ты приехал ко мне в восемь утра, чтобы обсудить договор?
– Да! А что здесь такого? К тому же видишь, как я удачно попал на этого мажорчика, -задумавшись на несколько секунд, дед продолжил, – сказать по правде, этот Моня неплохой мужик. Только если поблизости нет его матери. Стоит ей появиться – все летит к чертям. Она много крови попила у него. Но он не отказывается от нее. Продолжает делить с ней жилплощадь и слушать ее советы в отношении своего окружения. И ты знаешь, я вот что подумал… возможно, у нее что-то есть на сына, что так за нее держится. Ну не может нормальный мужик так долго терпеть такую стерву рядом, даже если это его мать.
Слова деда, безусловно, содержат в себе зерно истины. Я решил подумать об этом сразу, как выпровожу всех своих «гостей» из квартиры.
Проводив деда до дверей, вернулся к отцу в столовую. Он уже сидел за барной стойкой и пил свой любимый кофе: черный, крепкий, без сахара.
– Ну, давай, теперь ты говори, что привело тебя с утра ко мне?
Подхожу к кофемашине и завариваю теперь свой любимый кофе: черный, крепкий, без сахара. Да, я сын своего отца.
– Когда выезжал из дома на работу, позвонили парни. Вчера поздно ночью Шимански отпустили под подписку о невыезде.
Оборачиваюсь и прошу повторить: не верю собственным ушам.
– Да, ты не ослышался. У его отца оказался в кармане судья. Да и какой-то депутат подсуетился. В общем, результат тебе известен. Мои парни сейчас пытаются узнать все фамилии и должности, замешанные в этом деле. А вот парня отец, скорее всего, вывезет из страны, либо у них еще есть туз в рукаве, и они планируют выиграть суд. И тогда его вообще отпустят.
Только уважение к отцу заставило меня материться про себя. Бл*ть, да как так, а?!
– Позвоню Максу, может, он что сможет сделать или узнать.
– Хорошо. Ты только, Алексей, сам не суйся, понял. Я затем и приехал – предупредить тебя. Не лезь в это дерьмо. Имена, задействованные в этом деле, еще долго пресса будет полоскать. Еще и девушек обвинят в произошедшем: мол, сами хотели или сами довели бедных парней. Ты знаешь, какими СМИ бывают правдоподобными. Тебе это не нужно. У тебя хорошая, чистая репутация. Не лезь. Для тебя так будет лучше. Я сам разрулю, понял?
Ага, конечно, не лезь. Я уже там по самые… Но с отцом лучше согласиться, а то еще начнет палки в колеса вставлять. Пусть думает, что я его послушаюсь.
– Увеличу охрану и себе, и ей.
– Может, вернешь ее отцу? Он же за ней приехал?
– За ней, но я ее не отдам. Не сейчас, когда ей может угрожать опасность. Я ее лучше защищу. А когда все это пройдет, посмотрим по обстоятельствам.
Отец встал со стула, аудиенция окончена. Он доволен моим ответом.
– Алексей, держи ухо востро. Я к тебе еще своих ребят подгоню.
Протягиваю руку, отец отвечает мне рукопожатием и уходит.
Итак, теперь разберусь с отцом Эвы и мальчишкой Адамом, и можно идти спать, ну или будить Эву.
Сейчас мне предстоит самый трудный разговор. Еще не знаю, чем буду апеллировать перед отцом Эвы, но надо как-то его убедить не трогать ее сейчас и не забирать у меня.
Прочищаю горло и вхожу в кабинет. Обнаруживаю там только Эммануила Викторовича. Сидит так же на диване с задумчивым выражением лица. Даже не сразу замечает мое появление.
«Хм… а где этот молокосос…?» Быстро пишу сообщение охране, чтобы нашли паршивца. Из квартиры он не мог выйти, мне должны были доложить.
Прохожу и сажусь за свой стол.
– Итак…
– Итак, где моя дочь? У меня мало времени. Я покинул жену и сына, но обещал вернуться к вечеру.
– Так они не приехали вместе с вами?
– Нет. Просто проведут без меня один день. К тому же у меня для них будет сюрприз: они явно не ожидают увидеть Евангелину.
– Они ее и не увидят.
– Послушайте, Алексей, – его голос сразу становится более серьезным и грозным, – Евангелина – моя дочь. И не вам решать, что и как будет, а только мне и ее матери.
– Я не претендую ни на что, просто сейчас не самое лучшее время. Я только что узнал, что Роберт Шимански вышел под подписку о невыезде. А это он изначально все заварил, и девушек поставлял он. У его отца большие связи, раз даже после всех предоставленных доказательств его сына отпустили.
Отец Эвы застыл, и по быстрому бегу его глаз из угла в угол и частому дыханию было понятно: он усиленно продумывает, что делать и что можно противопоставить Шимански-старшему.
– Эммануил Викторович, у меня хорошая система охраны. До Эвы ни Роберт, ни его отец не доберутся. Да и я всегда буду рядом с ней. К тому же у моего хорошего друга свое охранное агентство, если надо будет, все его сотрудники будут около Эвы. Пожалуйста, просто подумайте. Я ей ничего плохого не сделаю. Признаюсь, мне очень нравится ваша дочь. И у нас с ней отношения только начинаются. Я не собираюсь покушаться на ее честь и достоинство. Не думаю, что если бы я и захотел, она бы это мне позволила. Эва очень умная девушка и не станет ничего делать, все обстоятельно не обдумав и не взвесив все «за» и «против». Если не доверяете мне, то хотя бы доверьтесь своей дочери. Она заслуживает этого. Уверен, вы можете гордиться ею и не сомневаться в ее рассудительности и серьезности.
Эммануил Викторович молчит. Размышляет над моими словами. Отвожу от него взгляд и смотрю в окно, надеясь, что моя речь произвела должное впечатление и он перестанет вмешиваться в наши с Эвой отношения.
И именно в этот момент распахивается дверь, и я слышу до боли знакомый женский голос:
– Кхм… Лекс…
– Эва, – это единственное, что могу произнести сейчас. Как же не вовремя она проснулась. Вот черт, еще бы полчаса и я бы все разрулил. Она бы с ним и не увиделась бы.
И тут она говорит то, от чего я теряю дар речи:
– Я хочу стать твоей женщиной! Во всех смыслах этого слова! Сегодня!
Тишина.
Я удивлен, я поражен, и я сражен моментом, который она выбрала, чтобы сказать мне о своем решении.
– Э… так и будешь молчать? Или тебя мое предложение не интересует?
Пытаюсь вернуть способность говорить и решаю известить о присутствии третьих лиц в комнате, чтобы она не продолжала изливаться словами, так не вовремя сорвавшимися с ее языка.
– Эва, к нам гости пожаловали, – и скашиваю свой взгляд в направлении дивана, на котором сидит ее отец с такой же отвисшей челюстью, какая была и у меня пару секунд назад.
Ее и так большие глаза увеличиваются вдвое. Она удивлена, находится в шоке, но недолго.
С одной стороны, я рад ее словам. И дело не в том, что она доверилась мне и хочет, чтобы я стал ее первым мужчиной. А в том, что она, сама того не ведая, подтвердила слова ранее сказанные мной ее отцу.
Но с другой стороны, мне бы не хотелось, чтобы о таких сокровенных вещах между мной и моей девушкой знали третьи лица, даже если это отец Эвы.
Ее растерянность и стыд сменяются на гнев и злость. И она произносит слова, которые я никак не ожидал от нее услышать, особенно после ее феноменальной фразы о желании стать женщиной, моей женщиной во всех смыслах.
– Почему ты все всегда портишь?!
Я начал оглядываться по сторонам, возможно, в кабинете находился кто-то еще, ведь она не могла это сказать мне, а тем более своему отцу.
– Ну почему все так?! – посмотрев на потолок, продолжила Эва. – Поверь, то, из-за чего ты приехал, того не стоит! Вообще, ничто на свете того не стоит. Где они? Тоже приехали сюда, или ты их уже доставил в beldam house**?
– Евангелина, – строго и с оглядкой на меня произнес Эммануил Викторович, – ты что такое говоришь?!
– А что я говорю?! И не смотри так на Лек… Алексея. Он в курсе. Так что? Где мама и Адам?
– Я приехал один, – тяжело вздохнув, ответил ее отец, – и тебе не стоит так реагировать. Если я обещал месяц отдыха твоей маме, я выполню данное слово.
Эва заметно успокоилась после услышанного, и, кажется, до нее стало доходить, что она сморозила, так как взгляд опустила и щечки приобрели розовый цвет.
– Ой, вот только не надо тут… слово он дал, – намного спокойнее и тише сказала она.
– Так, ну раз конфликт улажен, то давайте приступим к обсуждению того, для чего вы пожаловали в мой дом.
Хотел перевести все внимание на себя, чтобы Эва смогла немного отойти от разговора с отцом. Но, похоже, я выбрал неправильную тему для этого, так как моя девушка вскинула голову вверх и с любопытством посмотрела на своего отца.
– Эва, – чтобы не передавать право голоса Эммануилу Викторовичу, сам поспешил сказать ей, – твой отец хочет забрать тебя с собой. Ты хочешь уехать от меня и присоединиться к своей семье в путешествии или предпочтешь остаться и подождать их в Москве?
И посмотрел на нее самыми влюбленными глазами, какими только мог, в надежде, что она поймет мой намек и останется со мной.
* уменьшительно-ласкательное от имени Эммануил
** дом старой карги ( англ.)