Глава 27

Л Е К С

Как всегда отец Эвы застал меня врасплох. Не ожидал я его увидеть на пороге своей квартиры так скоро. А вот мама Эвы приятно удивила. Красивая женщина, ухоженная, и немногим старше меня. Если бы не знал наверняка, что она мать Эвы, ни за что не поверил бы, что у этой женщины такая взрослая дочь.

Конечно, они были не в восторге от того, что Эва провела ночь со мной и этим так сильно расстроила свою бабушку, что у той на нервной почве случился приступ. Но с другой стороны, я договорился устроить их больную родственницу в хорошую клинику, и это немного поумерило их пыл, по крайней мере, отца Эвы.

Поняв, что моя девочка стесняется того, что ее будут отчитывать за промах при мне, я решил удалиться. Как раз время приближалось к семи утра, надо было узнать, как там дела с перевозкой «ценного груза» в клинику деда. Но сотрудники клиники, осуществляющие транспортировку пациентки, побеспокоили меня раньше:

– Тут такое дело, Алексей Дмитриевич, больная категорически отказывается покидать эту больницу и следовать с нами в клинику для нового обследования и лечения.

«Я никуда с вами не поеду, даже не мечтайте. А своему заказчику скажите, что я уже решение приняла, я не буду проходить химиотерапию. Я не буду лечиться, и сейчас же напишу отказ и от этой госпитализации, и поеду домой. Со мной уже все нормально», – услышал я на заднем фоне речь бабушки Эвы.

«Да, женщина-сталь. С таким голосом только в тюрьме работать или в концлагерях».

– Подожди пока там, чтобы она тебя не видела, лишний раз не стоит ее нервировать. Я поговорю с ее опекунами, и решим, что делать.

Направился в кабинет и вошел без предупреждения. В конце концов, мой это кабинет или нет?!

Как я понял, родители Эвы уже собирались выходить, а сама Эва стояла у стола, опустив плечики, и смотрела в пол. Бедная моя девочка, еще совсем малышка, хоть и храбрится всегда. Поругали ее, как ребенка, и теперь она стоит и переживает, что расстроила своих близких. Эх… жаль, у меня нет возможности дать в морду ее отцу за то, что манипулирует дочерью. А руки так и чешутся…

Решил сконцентрироваться на другом, чтобы отвлечь себя от этих мыслей:

– Эммануил Викторович! Во-первых, кофе готов. А во-вторых, человек, который должен был перевезти вашу маму в клинику моего деда, говорит, что она категорически отказывается ехать. Более того, она хочет покинуть и ту больницу, в которой находится сейчас.

Он потер правой рукой лоб – жест очень уставшего человека.

– Ее диагноз неутешительный. Менее десяти процентов шанс вылечиться. Она решила больше не бороться и принять факт скорой смерти. Поэтому она не желает оставшееся время проводить в больницах, хочет побыть со своей семьей. Она и у своего лечащего врача отказалась проходить лечение именно поэтому. Просто сам приступ стал неожиданным для нас. Ей дали максимум полгода. Возможно, теперь еще меньше осталось.

Да, ситуация не из легких. Бросил взгляд на Эву. Она побледнела. Черт! Теперь будет себя винить!

– Может, все же попробуем убедить ее пройти обследование в нашей клинике? У нас лучшие врачи страны.

«Надеюсь, бабуля согласится, и это продлит ей жизнь. Иначе Эва изведет себя чувством вины».

– Сейчас поедем поговорим с ней. Может, и убедим. Спасибо за помощь, Алексей. Хотя, возможно, если бы не вы – не было бы и этой ситуации, – мама Эвы погладила супруга по руке в успокаивающем жесте, только сейчас заметил, что они держались за руки. – Но мы имеем то, что имеем. Все. Пошлите!

– Папа, – неожиданно позвала Эва отца, – позволь маму на пару слов.

– Милый, иди, попей пока кофе, мы сейчас придем.

Эммануил Викторович перевел строгий взгляд на Эву, потом вернул его к жене, смягчился и сказал:

– Жду вас. Постарайтесь недолго. Еще в больницу ехать, а я чертовски устал за эту ночь.

– Лекс, и ты задержись, – окликнула меня Эва, когда я уже собирался выходить из кабинета вслед за Эммануилом Викторовичем, чтобы оставить мать и дочь одних, – не уходи, пожалуйста.

Э В А

Хотя ситуация была не из лучших, но не познакомить маму и Лекса я не могла, поэтому задержала обоих в кабинете.

– Мама, познакомься, это Алексей, мой парень, а это Ирина Владимировна, моя мама.

Мой любимый мужчина и моя любимая мама пожали друг другу руки, мягко улыбнувшись. Лекс подошел ближе ко мне и обнял за талию, крепко прижав.

– Можно просто Ирина.

– Спасибо.

– Сколько вам лет, Алексей.

– Тридцать.

– Ясно. Что бы ни говорил мой муж, я доверяю выбору своей дочери. Если ей с вами хорошо и она счастлива, я не буду влиять на ваши отношения. Лишь попрошу не обижать мою девочку и защищать при необходимости. Также хочу поблагодарить вас за то, что вытащили ее из того ужасного дома. Обо всех этих событиях Эммануил рассказал мне в самолете. Страшно подумать, что могло стать с Эвой. Мы были слишком далеко, чтобы хоть что-то сделать, – она тяжело вздохнула и тряхнула головой, отгоняя неприятные переживания, – в общем, спасибо вам за спасение нашей дочери. Мы будем до конца жизни вашими должниками.

– Ну что вы, я бы сам себя не простил, если бы опоздал еще хоть на минуту. И если вы не против, может, перейдем на «ты»?

– Да, конечно.

– Ира, Эва, вы скоро? – послышался голос отца из-за двери.

Лекс нехотя отпустил свою руку вниз, тем самым освободив меня из своих объятий. Эх… а не хотелось бы…

– Поехать с тобой, Эва?

Но ответить мне не дала мама:

– Думаю, это лишнее, Алексей. Нам внутри семьи надо все обсудить, поэтому не стоит сейчас ехать с нами. Тем более отец хочет наказать Эву за непослушание запретом на выход из дома. К сожалению, я не смогу на него повлиять, чтобы смягчить это наказание, потому что сама считаю его заслуженным.

Мама хоть и добрая, но справедливая. Оступился – получи наказание.

– И сколько продлится ее заточение? – Лексу явно не понравилась эта инициатива родителей.

– Не знаю, все зависит от того, насколько будет расстроен муж по возвращении из больницы. А теперь пойдем, дочка. Не будем нервировать папу еще больше.

Выходя из кабинета, обернулась к Лексу и показала жестом, оттопырив большой палец и мизинец, что позвоню ему. Он вышел нас проводить и уже у дверей сказал, что будет ждать звонка.

Папа на него так неодобрительно посмотрел, но ничего не сказал.

Мы спустились вниз, на парковку. В машине сидел водитель отца, тихо поздоровавшись с ним, села вперед. Пусть родители садятся вместе, сейчас они оба против меня.

Как я и предполагала, маленького Адамчика из аэропорта отправили домой, где за ним приглядывала домработница.

Приехав в больницу, поднялись к бабушке в палату. Она постаралась поубавить гнев отца, направленный в мою сторону, успокоив его, что чувствует себя лучше. Сказала, что все прошло, и вообще, это она сама себя накрутила и не стоило раздувать такую проблему. Попросила у меня прощения за то, что не позволила молодежи «оторваться», пока родителей нет рядом. Поделилась, что в молодости и она выкидывала подобные «фокусы».

Родители явно не ожидали от нее такого поведения. Они же привыкли, что мы постоянно скандалим. Поэтому сменили гнев на милость и теперь сидели, улыбаясь. Даже маме перепало от хорошего настроения бабушки: та попросила у нее прощения и предложила перезагрузить их отношения и попробовать снова общаться нормально. Мама расчувствовалась и даже всплакнула, как, впрочем, и я с бабушкой. В итоге мы все втроем обнялись, а после почувствовали, как и папа присоединился к нашим объятиям, прошептав: «Наконец-то».

В какой-то степени я его понимала, он каждый день находился «между молотом и наковальней» из-за наших с бабушкой скандалов, постоянного бабушкиного недовольства и безуспешных попыток мамы сгладить острые углы.

Надеюсь, эти времена позади и в нашей семье наконец-то настанет мир.

Пришел врач, с которым мы с Лексом общались несколько часов назад. Надиктовал огромное количество лекарств. Сказал, что раз больная не хочет продолжить лечение в стационаре, то хотя бы пусть принимает поддерживающие лекарства дома и раз в две недели проходит обследование. Бабушка была недовольна его советом, но промолчала.

А я слушала все эти назначения и понимала, что ничего не понимаю. И это меня очень задевало, ведь если что-то вдруг случится, я даже не смогу помочь.

Затем все вместе мы поехали домой. Пришлось вызывать второго водителя. Папа с бабушкой поехали с ним, а мы с мамой на той же машине, что привезла нас в больницу. По дороге домой мама пообещала поговорить с отцом, чтобы он перестал на меня злиться, что уехала с Лексом. А еще она сказала, что папа сам переживал, что не может до меня дозвониться, что уже собирался обзванивать все больницы и морги и что он, хоть и ругается на меня, все же очень сильно любит.

Такие разговоры немного успокоили, и меня разморило. Конечно же, сказалась и бессонная ночь, и все произошедшие сегодня события, довольно волнительные, между прочим.

Вот черт! За всеми проблемами я и забыла, что мы переспали с Лексом! Офигеть! Я закрыла лицо руками, испугавшись, что мама может заметить перемены в моем настроении, красные щеки и блеск в глазах.

– Что с тобой, Эва?

– Спасть хочу, – ну а что мне ей ответить? Хочу обратно к Лексу? Так меня точно запрут! Ну в крайнем случае поеду в свою квартиру.

Приехав домой, услышали, как папа в кабинете отчитывает горничную, которая вызвала обычную «скорую», а не позвонила личному лечащему врачу бабушки. Мол, еще одна такая оплошность, и она больше не задержится в нашем доме. Горничная, Марина, вылетела из кабинета в слезах. «Бедняжке тоже перепало. Эх… я то уже размечталась, что папа успокоился, а не тут-то было».

Я хотела уйти к себе в спальню. Спать, спать, спать! Но сначала зашла к младшему братику. Он мирно спал в своей кроватке. Как же я соскучилась по нему! И я очень благодарна отцу за то, что он вернул маму и они родили мне братика. Посидев с ним несколько минут, я все же пошла к себе. Краем уха услышала, как бабушка успокаивает горничную в своей комнате. Да, пусть хоть кто-нибудь это сделает, жалко ее, до слез довели бедняжку. А она у нас работает всего третий месяц, возможно, и не знала номер врача, вот и вызвала городскую «скорую помощь».

Завалившись на кровать, я сразу отключилась. Все же организму требовался отдых.

Проснувшись утром, обнаружила пропущенный от Лекса и еще сообщение в приложении. Стало стыдно: обещала позвонить сама и молчу. Напечатала ответ, объяснила, что бесстыдно проспала все это время и только проснулась. Что скучаю и постараюсь сегодня улизнуть из дома, чтобы увидеться с ним.

Но папа, словно почувствовав мое настроение, весь день провел дома. Как и мама. В итоге выйти не получилось. Но мой день не прошел бездарно, так как мы его провели в кругу семьи, в мире и согласии. И это на моей памяти был лучший день в нашей жизни.