Глава 35
– Мама? Мама! – подбегаю и сажусь перед ней на колени. – Что случилось? Мамочка, пожалуйста, не плачь!
Мои глаза автоматически наполнились слезам, которые сразу начали капать из глаз. Стоит мне увидеть ее расстроенной, как я сама готова плакать. Ну а если плачет она – я готова умереть, так плохо себя начинаю чувствовать.
– Ма-ма, – надрывно произношу сквозь слезы и всхлипы, – ма-ма, ну что с тобой? Мама! Скажи, ну пожалуйста…
И тут я слышу грохот открываемой с размаху двери и затем голос отца, доносящийся со второго этажа:
– Нет, да как ты так могла со мной поступить?! Ты же мать! Да я ради тебя на все был готов, мама! Как ты так могла со мной поступить?!
«Отец кричит на бабушку?! Как такое возможно? Что она такого сделала, что он позволяет себе так с ней говорить?!»
– Ненавижу ее! Она забрала тебя у меня! Да если бы не она, наша жизнь была бы лучше! А ты на ней зациклился! Она не дает тебе развиваться дальше! Тебе нужна другая женщина, сынок, – в ответ ему кричит бабушка.
– Не подходи ко мне! Мама, ты себя вообще слышишь?! Я тебе говорю, ты мне соврала! Ты нам всем соврала! Это же не шутки, мама!!! Это смертельная болезнь! Да я когда узнал, что у тебя рецидив, я всю ночь места себе не находил! Пил как последний алкоголик, и только Ира смогла найти те слова, которые мне было необходимо услышать, чтобы взять себя в руки! После того как ты огорошила меня этой новостью, мы полетели в Германию, искали врача, который согласился бы на операцию, договаривались, спорили с ними, уговаривали ! А ты, оказывается, просто показала результаты другой женщины и сказала, что это твои! Да как ты могла! Да еще и Станислава Петровича уговорила тебе подыграть! Сколько бы ты еще нас обманывала, а, мам? Если бы я его сегодня случайно не встретил, и не стал расспрашивать подробности, и он не раскололся, сколько бы это продлилось, мама? У меня просто в голове не укладывается!!! Что бы ты придумала через полгода, отведенных тебе врачами, а? Чудесное исцеление? Провидение Господа? Или, может, ты собиралась инициировать свою смерть? Что ты придумала, а, мама? Расскажи, пожалуйста!
– Не надо так, сынок. Я всего лишь хотела помириться.
– А! Ну конечно! Легче придумать себе смертельную болезнь, чтобы тебя все пожалели, чем просто подойти и попросить прощения, да?! Ира бы тебя никогда не унизила, мам. Тебе просто нужно было сказать «извини», и она бы простила тебя. Она такой добрый человек, даже несмотря на все, что ты ей сделала, она готова была тебя простить! Но нет! Ты же так не можешь! Правда? Тебе надо манипулировать нами, быть чертовым кукловодом, который направляет своих кукол туда, куда хочет он сам!
– Ира мне не нужна была! Я хотела подружиться с Эвой!
– Эва копия своей мамы! Такая же добрая девочка! Если бы ты откровенно с ней поговорила, она бы тоже тебя простила! И не надо было бы выдумывать свою болезнь!
– Она бы не простила! Ты не понимаешь ее! Она любит и боготворит свою мать! Я же все вижу! Да она готова была меня убить за нее!
– А чему ты удивляешься?! Ира ее мать! Чего ты хотела?!
– Я хотела свою внучку сделать такой же, как я! Она на меня очень похожа, только мягкостью характера – в твою никчемную женушку! Но я бы ее перевоспитала.
Я уже хотела встать и пойти высказаться бабушке, как мама схватила меня за руки и покачала головой.
– Пусть все выяснят между собой. Не надо сейчас влезать между ними. И вообще, дочь, ты такая красивая сегодня.
– Спасибо, мам.
– Боже! Что я еще с тобой говорю! – доносятся сверху крики отца. – Ты… ты сошла с ума, мама! Подумать только! Я еще и Эву обидел из-за тебя! Да я был полным дураком, шел у тебя на поводу постоянно! А ты мной манипулировала как хотела! Заставила сказать Эве эти страшные слова, и она опять от меня отдалилась, посчитав предателем.
– Я до сих пор так считаю! Не надо ей в медицину! Ей бы получить хорошее финансовое или юридическое образование и выйти замуж за богатого и успешного человека, ни за этого ее Елагина, а за другого. Я бы ей подыскала достойного. Она такая красавица, зачем ей губить свою молодость за учебниками, а потом проводить все свое время на дежурствах ради каких-то людишек. Вон пусть Адам подрастет и идет в медицинский, у мужчин полно времени на это. А ей нужно другое. И ты правильно поступил и дальше должен настаивать на своем, а не позволять ей тратить свои красоту и молодость на учебу. Ее ждет другое будущее.
– Ма-ма! Ты себя вообще слышишь? Нет, неправильно я спросил… Почему я вообще еще здесь с тобой говорю? Ты не слышишь меня и никого вокруг. Только себя. В общем, оставайся ты тут сама и выстраивай свои сложные схемы наших взаимоотношений, а я и моя семья немедленно покинем этот дом. Больше не желаю тут находиться рядом с тобой.
– Нет, Эммануил, ты не посмеешь так со мной поступить!
Слышу тяжелые быстрые шаги отца по коридору второго этажа, а после наблюдаю и его появление на лестнице.
Когда наши глаза встречаются, он на мгновение останавливается, а затем еще сильнее ускоряется, спускается к нам с мамой и сразу обеих заключает в свои объятия.
– Простите меня, пожалуйста, я перед вами так виноват. Но обещаю, я все исправлю!
А мы заплакали, обе. Поняли, что наконец-то отец «прозрел» и будет любить нас без оглядки на заскоки своей матери, и почувствовали облегчение от того, что теперь в нашей семье будет меньше ссор и недомолвок.
– Ну, ну… тише, мои хорошие. Сейчас надо собрать вещи, наши и Адама. Поедем, поживем в гостинице несколько дней, пока не купим себе жилье. В этом доме я больше не хочу жить, он ее – пусть сама в нем и остается. А себе мы новый купим, а вернее, построим. Ириш, как раз ты хотела заняться дизайном интерьера. Вот и попробуешь свои силы в новом доме. Пока думай, что и как там будет, а я улажу все юридические вопросы. Так! Все! Прекращаем омовение слезами – бегом собираться и собирать Адама. Максимум полчаса на сборы. С собой берем все самое необходимое, остальное заберем потом. Хочу побыстрее уехать отсюда.
Еще раз крепко прижавшись к нему, мы разомкнули наши объятия, за руки поднялись на второй этаж и разошлись по своим комнатам. Спать не хотелось, несмотря на позднее время. Быстро переоделась в повседневные джинсы и кофточку. Достала свой чемодан и начала собирать туда вещи.
В дверь постучали, и я никак не ожидала увидеть в проеме бабушку. Вот уж точно непрошибаемый человек.
Еще и с таким видом стоит, как будто это я всех обманула и хотела сыграть на жалости.
– Ева, нам надо поговорить…
– Договорились уже, – я горько усмехнулась, – зная тебя вот уже восемь лет, я и представить себе не могла, что ты до такого додумаешься!
– Ты еще молода и ничего не понимаешь в жизни.
– Зато ты так стара, что все в ней осознала! Решила сказать своим родным, что неизлечимо больна! Хах… ладно мы с мамой… ни ты нас, ни мы тебя особо не любили. Но отца-то могла пожалеть! Он тебя любил больше себя, только не молился на тебя, а так на все был готов! И чем ты ему отплатила?!
– Не повышай на меня голос, девочка!
– Давай, давай… Возвращайся к старым оскорблениям, чего уж тут. Недолго ты выдержала быть, – сделала пальцами жест «кавычки», – нормальной бабушкой для своей внучки.
– Ева…
– Бабушка Ева, что бы ты сейчас ни сказала, я ни во что не поверю.
– Я была искренна с тобой все то время, пока мы дружили.
– Ага, ага. Особенно когда поддержала мою идею стать врачом и следом пошла к отцу, чтобы он меня отговорил от этой затеи. Я все слышала, бабуля. Не стоит еще более злоупотреблять…
– Ты еще совсем девчонка! И ничего не понимаешь! А твоя бесхребетная мать не сможет принять правильное решение! Ева, врач слишком сложная и ответственная профессия! И подумай хорошенько! Ты теряешь целый год! И так учеба закончится ближе к тридцати, а ты еще и год хочешь пропустить!
– Хватит! – швырнула чемодан на пол. – Хватит все и за всех решать! Это моя жизнь! Я бы поняла тебя, если бы тебе пришлось отговаривать меня от профессии проститутки! Но врача!!! Вопрос решен! И Лекс меня поддержал! И папа с мамой поддержат без твоей помощи, я уверена.
– Лекс? Какой еще Лекс? – по глазам бабушки понимаю, что проболталась, – это твой так называемый парень? Нашла на кого опереться! Его дед ломаного гроша не стоил! Хотел альфонсом стать при мне, благо, я его быстро раскусила и отправила куда подальше! Думаешь, внучек его лучше будет?
– Они сейчас богаче нас! О каком альфонсе ты говоришь?
– Кровь – не вода. Вот обанкротятся, и будет у тебя на шее висеть, тогда поймешь!
Я уставилась на нее непонимающим взглядом. Переваривала ее слова.
– Бабуль, да ты действительно больна! У тебя старческий маразм начался! Все! С меня хватит! – хватаю чемодан за ручку и иду к выходу из комнаты. – Пропустишь или как?..
Она отошла в сторону, и я вышла в коридор. Пошла по направлению к лестнице и увидела на первом этаже заспанного Адама на руках у няни и маму, стоящую рядом с ними.
– Папа уже в машине, ждет нас. Пошли? – мама протянула мне руку.
Я вложила в ее ладонь свою и сжала ее. Как давно мы не были с мамой вместе! Как я соскучилась по тем временам.
Папа уже завел двигатель машины и ждал нас. Мы выходили из дома, и я чувствовала какую-то легкость, как будто огромный груз упал с плеч и уже больше ничего не давит.
Все же энергетика у бабушки очень сильная, подавляющая. Безусловно, без нее нам будет легче жить. Начнем все сначала и подальше от нее.
Уже был второй час ночи, когда мы прибыли в гостиницу в центре города. Папа наотрез отказался поселиться в моей квартире около универа, аргументируя это тем, что скоро учеба и в двухкомнатной квартире нам всем будет тесно.
– Но я настаиваю, пап. Ведь своя квартира лучше, чем гостиница.
– Спасибо, дочка. Но, думаю, это не лучшая идея. Пока снимем просторную квартиру, а я буду подыскивать для нас дом за городом. Рынок недвижимости полон предложений. Так что не переживай. К зиме, скорее всего, мы уже переедем в дом.
Дальше спорить я не стала. Богатый на события день выжал из меня все соки, поэтому, как только мы вошли в номер, я упала на ближайшую кровать и сразу уснула.
Утром проснулась от звонка телефона. Это был Лекс. Улыбка озарила мое лицо, но потом сразу погасла, потому что на часах уже было двенадцать дня.
Это сколько же я проспала?! И почему меня никто не разбудил?
– Алло, – отвечаю охрипшим после сна голосом.
– Привет, малыш. Только не говори, что я тебя заразил и теперь ты с температурой валяешься в кровати.
– Не скажу. Но я валяюсь в кровати… потому что только что проснулась.
– Ясно, я хочу к тебе в кроватку.
– Приезжай.
– И сразу залететь к тебе в комнату? В теплую постельку? А потом меня будут выносить вперед ногами после огнестрела твоего отца?
– Не драматизируй, у отца нет пистолета, он тебя просто зарежет ножом.
– Ууу… какая у меня жестокая девушка.
– Я бы сказала, что у твоей девушки богатая фантазия.
– О да! Она та еще фантазерка! И я хочу заметить, что я это в положительном смысле сказал, а то не дай бог, она еще подумает невесть что.
– Ты говори, говори, да не заговаривайся. А то девушка может и обидеться.
– Вот именно поэтому я и вставляю уточнения.
После непродолжительной паузы спрашиваю:
– Как дела на работе?
– Все нормально, за три дня моего отсутствия накопилось дел, конечно, очень много, но я раскидал половину по поручениям. Надеюсь, что еще за два дня полностью разгребу оставшиеся.
– Ммм, понятно.
И как-то грустно стало на душе. Вероятно, еще дня три он будет очень занят.
– Малыш…
– Ммм?
– Ты что, расстроилась?
– Немного. Так когда мы можем увидеться? Дня через три?
– Боюсь, что и через три дня не выйдет.
– Ммм… – настроение упало ниже плинтуса, я готова была разрыдаться, поэтому последний вопрос произнесла очень тихо и на одном дыхании, чтобы не выдать себя с головой, – а когда тогда?
Тишина. Я даже повернула телефон к себе, чтобы посмотреть, не отключилась ли связь.
«Да нет, он еще на связи».
– Ну… не знаю, – издевательски тянет он свою речь, а потом быстро говорит, – может, сейчас? Я уже выехал к тебе. Обед проведу в дороге, но зато увижусь с тобой. И я тоже соскучился, малыш.
– Йиха! Туруту-турутуту, туруту-турутуту, – подскочила я на кровати и начала выплясывать румбу, самбу и что только можно. А когда глаза зацепились за обстановку в комнате, резко остановилась и огляделась. События прошлой ночи стали восстанавливаться в памяти в виде картинок главных моментов, и как итог – я кричу изо всех сил Лексу в трубку, – стооой! Разворачивайся! Я не дома! Я в городе!
Слышу визг тормозов и отборный мат. Сама зажмурилась и жду вердикта Лекса.
– Эва! Зачем так кричать? – спокойным тоном произносит он, хотя по голосу заметно, что это спокойствие ему очень трудно дается.
Я присела на кровати и вся сжалась. Неудобно получилось.
– Извини, – пищу я в трубку, – я не хотела, чтобы так получилось. Я просто только вспомнила и вот… извини!
– Эх… что с тобой сделаешь, женщина…
– Эээй!
– Не эйкай! А говори, где ты.
– Я в гостинице «Украина», – виновато сообщаю свое местоположение.
– Отлично, я не далеко отъехал. Скоро буду. Выходи.
Я снова подскочила и побежала приводить себя в порядок. Через пятнадцать минут я уже спускалась к своему мужчине, который ждал меня на улице перед входом в гостиницу.
И, как всегда, я «залипла» на него. Да, он действительно красив. Такой, какой нужен мне! Именно так! И как же я рада, что судьба подарила нам шанс познакомиться и узнать друг друга поближе.
Лекс словно почувствовал появление моей скромной персоны и повернулся в мою сторону. И улыбка озарила его хмурое лицо.
Я, понимая, что накосячила, постаралась выглядеть для него очень красивой и сексуальной, чтобы он не обижался на меня больше за такой всплеск эмоций. И, Аллилуйя, у меня это получилось, потому что от хмурого Лекса не осталось и следа. На меня смотрели очень красивыми и голодными, в сексуальном плане, глазами.
Медленно подхожу к нему, не отрывая взгляда. А он пожирает меня глазами. Взгляд то и дело возвращается к моей груди, где расстегнутая пуговичка открывает прекрасный вид на эту самую грудь.
Подошла, встала на носочки и потянулась за поцелуем. Но он не ответил на него. Открыла глаза и непонимающе, с обидой смотрю на него, а он со смешинками во взгляде рассматривает меня.
– Ну лиса! Ну лиса! – кладет свою руку на мой затылок и впивается в мои губы жадным поцелуем, сминая все на своем пути. А вторую руку обвивает вокруг моей талии и тянет к себе.
Я тоже не остаюсь в долгу, поднимаю руки и запускаю в его шелковистые волосы.
Люблю его, хочу его! Очень! Стараюсь максимально приблизить Лекса к себе.
Рядом слышится покашливание, и это приводит нас в чувство:
– Господин Елагин, может, пройдете в ресторан, там есть столики, закрытые от других посетителей, где вас никто не побеспокоит.
Лекс хватает меня за руку и ведет по направлению к ресторану.
У входа застываем оба, ошарашенно глядя внутрь: в центре зала сидят мои родители и обедают в компании Адама и его няни. Папа застыл с кусочком хлеба в руках, который собирался отправить себе в рот. Мама тоже удивленно смотрит на нас, переводя взгляд с меня на Лекса и обратно. Только Адам все так же продолжает баловаться и причинять неудобства кормящей его нянечке.
Похоже, за всеми эмоциями я совсем забыла, почему оказалась тут, в гостинице, а самое главное – с кем. Страсть и желание обладать друг другом настолько поглотили нас с Лексом, что мы ворвались в ресторан с единственным желанием: побыстрее остаться наедине, как посоветовал менеджер, и хоть немного погасить это пламя. И когда мы предстали вдруг перед людьми, которые дали мне жизнь, это желание все еще читалось на наших с Лексом лицах, словно написанное красными буквами, так что не заметить его было просто невозможно.
– Эва, ты не говорила, что тут и твои родители тоже.
Возбуждение как рукой сняло. На смену пришли стыд и разочарование, что ничего не вышло.
– Боюсь, я вообще не успела тебе толком ничего рассказать, – после небольшой паузы продолжаю, – что делаем? Подходим к ним или…
– Тут не может быть «или». Но пока мы идем, хочу тебя предупредить, что вчера у меня с твоим отцом состоялся не очень приятный разговор.
Мы медленно сокращаем расстояние между родителями и нами, одновременно переговариваясь шепотом и не отрывая взглядов от старшего поколения, поэтому наш диалог состоит из односложных фраз и только по существу:
– Когда ты успел?
– Когда ты искала платье.
– Ммм… в чем не сошлись?
– Я уличил твою бабку в обмане, твой отец не поверил.
Я остановилась и посмотрела уже на Лекса:
– Ты узнал, что она нас обманывала со своим диагнозом?
– О! И тебе это уже известно? – удивляется Лекс.
– Вчера ночью, когда ты подвез меня домой. Стало, – немного с грустью произношу последнее слово, так как все же хотелось верить в то, что бабушка пересмотрела свои принципы и поняла, что мы – её семья. Но нет, это был лишь обман.
Тем временем мы уже почти достигли моих родителей. Папа выпрямился на стуле и молча, со строгостью во взгляде, смотрит на нас. А мама смотрит на наши скрепленные руки и улыбается.
Адамчик, увидев меня, слез со стула и кинулся меня обнимать.
В последнее время я совсем мало времени провожу с братом, к сожалению.
– Эва! Эва! Я соскучился!
– Привет, барбос! – подняла его на руки. А он тяжелый! Когда уезжал с родителями в путешествие, весил около двадцати килограмм, а сейчас, наверное, все двадцать пять.
– Все-таки ты хорошенько поправился, малыш!
– Я не болел, – затем переводит взгляд на Лекса и спрашивает, – а кто этот дядя, и почему ты его держала за руку?
– Познакомься, это Алексей, мой друг.
– Ммм, Алексей, а какой подарок ты мне подаришь?
– Что?! Адам так нельзя! – тихо выговариваю я ему свое возмущение, – ты должен был сказать: «Приятно познакомиться!»
– Приятно познакомиться, Алексей. Но все друзья Эвы дарят мне подарки, – не оставляет попыток урвать у Лекса «свое» мой младший.
И да, это правда. И Адам, и Лика всегда приходили к нам в гости с подарками для Адамчика, поэтому он, конечно, ждал их с нетерпением и радовался больше моего их появлению.
Лекс протянул Адамчику руку, мой братик так же поступил, и они обменялись мужским рукопожатием.
– Я обязательно куплю тебе подарок в следующий раз. Сразу два: за сегодня тоже. Идет?
Малыш улыбнулся, и я опустила его на пол, так как держать становилось все тяжелее.
У меня появилось больше уверенности, и я снова взяла Лекса за руку и посмотрела на родителей:
– Привет, мам, пап. Можно мы к вам присоединимся. Я только проснулась и ужасно голодна.
Родители обмениваются взглядами, мама едва заметно кивает, а затем папа встает, прочищает горло и протягивает руку Лексу:
– Здравствуй, Алексей.
Лекс отвечает ему, мужчины крепко пожимают друг другу руки, и мы садимся за стол.
Обед для родителей, а для меня завтрак, проходит спокойно. Мама общается с Лексом, я поддакиваю, папа почти не разговаривает. Но в то же время не чувствуется скованности или напряжения за столом. И от понимания этого так хорошо становится на душе. Я уже делаю себе пометку, что отец не против моих отношений. И это здорово! Как бы я ни храбрилась и ни строила из себя самостоятельную девушку, но мнение родителей для меня важно.
Время, которое Лекс выделил для встречи со мной, неумолимо заканчивается. И я понимаю, что скоро он опять уедет на работу, а мы даже не поговорили нормально. А мне так хочется не только поговорить, но и ощутить его объятия, понежиться в тепле его рук.
В нетерпении пинаю его ногу под столом, он удивленно смотрит на меня, а я жестом показываю рукой на наручные часы. Лекс никак не поймет, что я хочу от него.
– Сколько у тебя еще есть времени?
Он смотрит на часы, обдумывая свой ответ:
– Еще полчаса есть точно.
– Алексей, может, нам надо встретиться и поговорить в ближайшее время, – начинает папа, а я уже еле сдерживаю себя, чтобы не вскочить с места и не утащить Лекса за собой.
– Да, конечно. В любое удобное для вас время.
Отец кивает, а я резко встаю, пока родители опять не вовлекли Лекса в разговор.
– Ладно, спасибо за обед, Леше надо на работу возвращаться, я его провожу.
Мама с ласковой улыбкой смотрит на меня и дает указания:
– Эва, проводи и возвращайся обратно. Мы с папой поедем по делам. Надо будет присмотреть за Адамом.
Я непонимающе смотрю на няню. «А она тоже куда-то уходит?»
– Наталья Игоревна отпросилась по делам. Так что, кроме тебя, некому.
– Ну хорошо, – нехотя соглашаюсь.
Лекс прощается с моими родителями, я беру его за руку, ощущая острую необходимость к нему прикоснуться, почувствовать, что он рядом.
Так мы и покидаем ресторан.
Вспоминаю, как мы приезжали сюда, чтобы поменять мой цвет волос в салоне красоты «Ева».
Да, прошло всего лишь несколько недель, а как все кардинально поменялось.
Сейчас между нами совершенно другие отношения, и мне они определенно больше нравятся!
Выходим на улицу и идем в направлении парковки.
– У нас есть полчаса, что будем делать? – мы продолжаем идти, поворачиваюсь к нему лицом и, чуть замедляя шаг, иду спиной вперед.
– А что ты хочешь?
Я готова мурчать от удовольствия, когда вижу эту его улыбку и слышу от него такой вопрос.
– Ммм, можем прогуляться по набережной, можем посидеть где-нибудь на улице и просто побыть вдвоем… – останавливаюсь и обнимаю его за талию, крепко прижимаюсь к его груди.
Руки Лекса обнимают меня в ответ. Как же хорошо! Остановить бы этот миг, не хочу выбираться из его объятий. И тут вспоминаю кое-что, поднимаю голову и заглядываю ему в глаза.
– А что насчет бабушки, откуда ты узнал?
– Ну… тут особо нечего рассказывать.
– И все же.
Лекс вздыхает и трет лоб большим пальцем своей руки:
– Ну… изначально мне не понравился врач, уж слишком жеманничал и как будто хотел денег вытрясти из нас. К тому же на специалиста по такого рода болезням он не тянул, слишком молод, да и было видно, что он обычный дежурный врач в больнице. И то, что твоя бабушка ему доверилась, вызвало у меня подозрения. Я попросил своих ребят покопать на этого врача и больницу. Выяснилось, что никакого оборудования у них нет, больница вообще не принимает онкобольных, а сразу отправляет их в специализированный центр. В общем, ребята нарыли вплоть до лечащего врача твоей бабушки и выяснили, что он тоже не совсем чист на руку. Недавно провел операцию, но больной скончался, и его родственники подали в суд. В общем, нуждался он в деньгах, вот и подыграл ей, сказав твоему отцу, что его мать смертельно больна.
Вот это да! Бабуля всех подключила. Это сколько людей могут лишиться работы в случае судебного разбирательства!
– И что теперь будет?
– Ох, Эва… твоя бабушка – тот еще комбинатор… Не знаю, что будет. Я твоему отцу все сказал. Дальше решать ему. Я умываю руки. Если понадобится помощь, помогу. Хотя, какая от меня может быть помощь! У него у самого очень хорошая юридическая фирма.
– Ясно. У тебя и так завал на работе, а еще и я тебя со своими семейными дрязгами достаю.
– Не говори глупостей, Эва. Все нормально.
– Мне тоже это врач не понравился сразу, – через мгновение до меня доходит еще кое-что, и я, не обдумав до конца эту мысль, все выкладываю Лексу. – Это что же получается, наш первый раз был испорчен просто так? Подняли переполох на ровном месте?
Выслушав меня, Лекс начинает улыбаться, и такая улыбка лукавая!..
А я начинаю краснеть. Вот черт меня дернул за язык! Готова провалиться сквозь землю! Это же надо было в такой момент вспомнить об этом, да еще и озвучить свои мысли вслух!
– Мы всегда можем повторить то, что было тогда. Даже можем вернуться именно в этот дом, м?
Я прячу свое лицо у него на груди. Конечно, я бы хотела вернуться в тот дом. И побыть с Лексом наедине. Но как это сказать ему вслух? И так уже сказанула!
– Эва, малыш, – зовет меня Лекс, призывая поднять голову.
Машу ею, не могу сейчас смотреть на него.
– Ну что ты, мы можем вместе все это обсуждать. Более того – должны. Чтобы между нами не было недомолвок. М? Ты согласна?
Я киваю, все так же продолжая прятать лицо у него на груди.
– Эва, ну же! Посмотри на меня.
Немного с задержкой, но все же поднимаю глаза на него.
– Я хочу тебя, малыш. И этого не надо стесняться. Сейчас даже сильнее хочу, чем когда-либо. Все свои мысли ты должна доверять мне, поняла. Так будет лучше для нас двоих. Чтобы мы всегда могли решать проблемы, не накапливая их. Согласна?
– Да.
– И мне приятно то, что ты сказала. Значит, ты думала об этом, думала обо мне. И тебе понравилось то, что между нами произошло. И ты хочешь повторения. Я прав?
Снова киваю, не могу произнести ни слова.
– Нет, малыш, так не пойдет. Надо сказать это вслух. Тебе понравился секс? Ты хочешь меня?
– Лекс… ну я так не могу.
– Однако дуться на то, что водитель даже ничего и не понял, что между нами было, ты можешь. Нет, дорогая. Так дело не пойдет. Говорим все открыто.
– Хорошо! Да, мне понравилось! Да, я хочу еще! Доволен? – не выдерживаю его напора и выпаливаю все, что он хотел услышать, на повышенных тонах.
– Нет. Не таким тоном. Но это уже кое-что. Ну, главное из всего сказанного я запомнил. Единственное, у меня будет к тебе большая просьба, Эва, – берет мое лицо обеими ладонями и приподнимает вверх. Мы внимательно смотрим друг другу в глаза. Я замираю в ожидании, а он с самым серьезным видом продолжает, – между нами все будет кончено, если ты не сможешь ее выполнить.
В груди все словно тисками сжимается от чувства тревоги.
«Что для него так важно? Что он хочет у меня попросить? Почему это ставит под удар наши только зарождающиеся отношения? А вдруг я не смогу! Что тогда? Расставание? Но я не хочу! Что же делать, если он попросит что-то невозможное для меня? Смогу ли переступить через себя, лишь бы остаться с ним вместе?»
Тяжело сглатываю. От волнения с хрипотцой еле слышно произношу.
– Что ты хочешь, что бы я сделала?
Он вглядывается в мои глаза и молчит, как будто решается сказать что-то такое, что пошатнет мою уверенность в нем, в себе, в нас.
– Я хотел тебя попросить… Обещай, что никогда не станешь такой, как твоя бабушка, и не будешь строить всякие козни окружающим тебя людям.
Я смотрю на него и до конца не понимаю, что он говорит. Мои глаза готовы вылезти из орбит.
Не быть как бабушка? Не быть человеком, который испортил жизнь моим родителям, да и мне, что уж тут? Не быть расчетливой стервой, эгоистичной, жестокой, гнилой?..
Он это серьезно?!
Лекс действительно считает, что я могу быть такой?!
Пелена сходит с глаз, и я уже готова высказаться по этому поводу, как замечаю, что его губы еле сдерживаются, чтобы не растянуться в улыбке. А в глазах пляшут смешинки с чертиками вместе.
Ну гад!
Размахиваюсь и бью его по плечу.
Лекс уже откровенно ржет надо мной.
Я его еще раз хочу треснуть, но он успевает отскочить.
– Эй, эй! Надо еще включить в просьбу отмену побоев! Аха-ха!
– Я тебе дам, побои! Да я убить тебя готова сейчас!
– Ну все, все! Пошутил я! Ты бы видела свое лицо! Аха-ха! Я еле сдержался, чтобы сразу не рассмеяться!
Мы бегаем по парковке вокруг машин. Он от меня, смеясь, а я за ним – на полном серьезе с желанием прибить. Нет! Ну это надо было такое сказануть!
– Я тебе дам, пошутить он решил! Я тут уже предположила все, что ты мог бы у меня попросить, и думала, как мне это выполнить, а ты решил поиздеваться!
– Но знаешь, в каждой шутке есть доля шутки, а остальное… – игриво двигает бровями Лекс, – да и вообще, яблоко от яблони…
– И все-таки я тебя сейчас убью! – цежу сквозь стиснутые зубы и кидаюсь вдогонку за ним.
Лекс оббегает машину, и у меня не получается его догнать и осуществить задуманное.
– Эва, а ты страшна в гневе, оказывается! У тебя так глаза горят, почти как во время секса, но только почти. Ммм… хочу снова увидеть тебя пылающей, – продолжает подтрунивать надо мной.
– Ох… вот доберусь до тебя, и ты почувствуешь, как я умею пылать, более того, ожог первой степени я тебе гарантирую!
– Малыш, первая степень – это поверхностные ожоги.
– Оу, ну тогда четвертая тебя устроит?
– От тебя я приму все что угодно!
– Ой и договоришься ты, Лекс! – не оставляю я попыток его схватить и пару-тройку раз дать по умной головке.
Лекс останавливается, и я пользуюсь этим, быстро оббегаю машину и только хочу его треснуть, как он хватает меня за эту же руку и разворачивает спиной к себе. А второй своей рукой крепко фиксирует мое положение.
А затем прямо в мое ушко томно шепчет:
– Я говорил тебе, как мне нравится, что ты меня так называешь? Просто балдею, когда ты так произносишь мое имя.
У меня и без того дыхание сбилось, пока гонялась за ним, а теперь еще его слова и то, как он их произносит, – вообще крышу сносит. Чувствую, что воздуха не хватает не от беготни, а от возбуждения, которое зарождается глубоко внутри и требует удовлетворения.
– А еще я обожаю твои эмоции. Ты такая живая, Эва! И я хочу питаться твоей энергией, хочу, чтобы ты постоянно была рядом, – а через мгновение добавляет, – может, ты вернешься уже ко мне в квартиру, м?
– Хм… ты это что, предлагаешь нам съехаться?
– А почему бы и нет? Да и родителей твоих от одного бремени избавим.
– То есть ты сейчас назвал меня бременем?..
– Черт! Не умею я красиво говорить… В общем, Эва, я хочу, чтобы ты ко мне переехала. Как ты на это смотришь?
Молчу. Не знаю, как ему ответить. Думаю, жить с мужчиной мне еще рано, я пока не готова к такому серьезному шагу. К тому же… а где конфетно-букетный период? Как мама говорит, такое теплое и трепетное отношение у пары обычно бывает только в этот период. Когда же влюбленные начинают жить вместе, все недостатки выходят наружу. А у меня они есть, я знаю. И это означает, что если я хочу этот пресловутый конфетно-букетный период… а я хочу!.. То жить с Лексом мне еще рано.
Но озвучивать эти мысли ему не решаюсь.
Разворачиваюсь в кольце его рук:
– Лекс, моя семья переживает не лучший свой период. Мы сейчас все нужны папе, чтобы поддержать его. Я не могу вот так просто взять и уйти. К тому же ты сам знаешь, сколько ссор было между мной и отцом из-за бабушки. Теперь я хочу познать отца, который меня любит, оберегает, сопереживает мне и помогает во всем. Понимаешь?
– Ясно, – немного недовольно произносит он, – хорошего секса мне не видать в ближайшее время. Я понял.
– А ты меня рядом только для этого хочешь? Я для тебя лишь объект сексуального удовлетворения?
Сама не поняла, как вспылила.
Попыталась высвободиться из его рук, на что Лекс еще сильнее меня стиснул в объятиях.
– Малыш, ну что ты завелась? Я же пошутил. Ну? – трется подбородком о мой лоб. – Ну хватит дуться из-за ничего, а?
– Ах, для тебя это «ничего»? – снова пытаюсь освободиться из его пут.
– Эва, ну перестань. Я не так выразился. Малыш, я хочу, чтобы ты была рядом, потому что люблю, а секс – это естественное желание, между прочим. Ты разве не хочешь?
Молчу. Специально. Выжидаю.
– Эва?
– Да, я тоже хочу. И я тебе объяснила, почему сейчас не время. К тому же мне еще надо решить, куда идти учиться. Скоро конец августа. И пора уже определиться, бросаю я универ и начинаю готовиться к поступлению на следующий год или все же, как папа, буду юристом.
Ощущаю его теплый поцелуй на своем лбу.
– Малыш, какое бы ты решение ни приняла, я тебя поддержу, будь уверена.
С благодарностью поднимаю на него глаза.
И ведь не сложно же сказать то, что хочу услышать, зачем смуту наводить?
– Спасибо, Лекс. Для меня это очень важно.
Быстро поцеловала его в губы:
– Тебе уже пора на работу.
Лекс смотрит на часы на своем запястье, утвердительно кивает:
– Хорошо, малыш, я поехал.
Чмокает меня в губы, а после ведет за руку к своей машине.
Садится на переднее сидение, заводит двигатель, а руку не отпускает.
– Твои родители за нами наблюдают уже некоторое время, если бы не это, я бы тебя поцеловал так, как хотел. Но… ладно. Вечером созвонимся. Пока.
Притягивает меня за руку к себе и снова целует, только уже по-настоящему, вторгаясь языком в мой рот.
– Теперь точно пока.
Я отступаю на пару шагов, и Лекс уезжает. А после я поднимаю глаза – действительно, оба родителя смотрели на нас через окно ресторана. И если мама улыбалась, то папа выглядел очень серьезным.