Глава 17

Глава 17

Кажется, вроде бы и лето тянулось долго, но несмотря на это, как-то незаметно подошло к концу. Школьники и студиозусы начали съезжаться в замок, а потом приехали и мальчишки.

Зарух, узнав об изменении места моего проживания, заявил, что желает жить со мной на одном этаже и буквально вынудил приехавшего с ним Воспитателя снять  для него на год рядом две комнаты. Почему две? Потому что в одну из них он почти силой заставил переехать Нарима с Арием, которые хоть и были рады жить рядом, но все же испытывали некоторое неудобство от того, что Зарух уплатил за них такие деньжищи, в общем-то только за смену этажа. Он же на это ответил просто:

- Принц я или не принц? Должны же быть в моем положении какие-то привилегии? Вот я и пользуюсь. Так что нечего мне тут!

 Вот так и оказалось, что мы все так и остались жить практически вместе. А все остальные комнаты достались старшеклассникам, кроме одной, которую все же выкупил Писелий. Правда, я думаю, он потом об этом не раз пожалел.

Также оказалось, что за лето я сильно вытянулась и оказалась по росту выше Ария и Нарима! А у них, в смысле у Нарима и Заруха, начали расти усы! Арий же посмотрел-посмотрел как мы друг перед дружкой хвастаемся и выдал:

- Зато у меня самые шикарные волосы! – Немного при этом выгнувшись, закатив глазки и сделав голос чуть писклявее обычного, а потом начал накручивать на палец свой кудрявый рыжий локон.

Несколько секунд мы ошарашенно молчали, а потом все разом грохнули хохотом. В общем, Рыжий оказался, в своем репертуаре. И это было здорово!

Совершенно незаметно промелькнул год, в ходе которого я перестала использовать иллюзию на ногтях, так как перекинула ее на бедра, потому что  заметила, как они начали отчетливо выделяться. Хотя как заметила? Да также, как и с грудью. Все тот же Нарим просто пришел ко мне однажды вечером, внимательно посмотрел и сказал, что пора мне уже начать маскироваться получше. Эх, не быть мне шпионом!

В общем, все было просто замечательно, пока буквально перед летними экзаменами не случилось ЭТО!

С вечера мне было как-то не хорошо. Бросало то в жар, то в холод. Я даже подумала, что немного перегрелась на солнышке сегодня в парке, а потому сославшись на плохое самочувствие решила пойти спать пораньше. Ночью спалось мне тоже не очень. Я не могла понять что же мне на самом деле болит, потому что тянула то спина, но поясница, а то и вовсе ноги начинало выкручивать. Вот так промучившись целую ночь, я решила с самого утра пойти к Дон-Кихоту, который за это время уже привык, что обращаюсь я со своими болячками и боевыми ранениями только к нему. Хотя Нарим говорил, что может уже такие мелочи и сам лечить, только вот кто ж ему ошейник снимет, когда он не на занятиях или практике?

Самое неприятное, эти самые ошейники не снимали даже на время поездки домой. С одной стороны вроде как, чтобы нечаянно или специально при помощи своего Дара никому не навредили, а с другой – это была гарантия того, что ученик вернется туда, где в него вкладывали время, деньги и знания. Ключики-то от этого, как по мне, пыточного инструмента находились только здесь, в замке. И выдавались преподавателям под строгим контролем.

Но, как говорится, никуда я пойти не успела. Потому что проснувшись утром обнаружила, что вот он пушной зверек. Подкрался незаметно. У меня начались месячные.

Встав с кровати, я почувствовала, как неприятно липнут к попе пижамные штаны, а потом заметила расползшееся красное пятно на простыне.

- Блиииин. – Взвыла я. – Ну, вот еще немного потерпеть никак было нельзя, а? Все бы разъехались… Ммм… - Я со злостью переводила взгляд со своих штанов на кровать и обратно. – И ведь как мальчишкам хорошо! Никаких тебе красных дней календаря! Вот и как с этим теперь жить в этом гребаном средневековье! – Причитала я вслух, периодически переходя на возмущенный писк, чтобы хоть как-то саму себя собрать в кучку и выплеснуть охватившее меня раздражение.

Честно говоря, как только я представляла, что такая вот штука будет со мной приключаться каждый месяц, даже плакать хотелось. Да что там, я была практически в панике! Все надеялась, что со мной это случится как-нибудь потом, попозже. Даже особенно старалась не думать, чтобы не накликать, так сказать. А организм вот решил, что все, пора тебе Лейла переходить на следующую ступень развития.

Нет, в нашем мире у меня таких проблем и терзаний не было. Ну что тут такого? Пошел в магазин, купил тампоны и/или прокладки и в путь! Еще и от физры освободят, если попросишь. Честно говоря, в том мире я даже обрадовалась, что они начались, так как у всех было, а у меня нет! Девчонки в классе говорили, что они, мол, уже взрослые, раз у них началось, а я все никак из детского возраста выйти не могу. Так что там все воспринялось спокойно и даже радостно. А здесь? Мало того, что от всех свое состояние придется прятать, так еще и как это делать представляю очень смутно!

Конечно, вы можете сказать: но ведь как-то же женщины этого мира справляются? Супер! Точно! Как же я об этом не подумала! Справляются! Но как?! Как, блин, они это делают?

И снова эти липкие противные штаны ощущаются на теле, а глаза мозолит чертово пятно!

- Отчего ж ты у мамы Малики ничего не спросила, дура! – Сама себе под нос то ли шептала, то ли возмущенно пищала, я. – Да потому, что считала, что еще маленькая, успею приобщиться к этому нехитрому знанию! Потом как-то совсем не до того было, а сейчас? – Не выдержав, я выругалась, как самый заправский матрос.

- Лей! – Раздалось прямо за дверью. – У тебя все в порядке?

- Да! – Срывающимся голосом тут же ответила я и начала судорожно стаскивать с кровати простынь, заметив при этом, что матрас, слава Всевышнему, остался практически чистым.

- Точно? Можно мне войти? – Настойчиво спросил Зарух.

Мать моя женщина! Я застыла посреди комнаты с перепачканной простынью в руках и истерично выкрикнула.

- Нет! Подожди!

- Лей, я же слышу, что что-то не так. Все! Я вхожу. – Упрямо ответил Зарух.

Я же стояла посреди комнаты, смотрела, как опускается ручка двери и паниковала так, как никогда в жизни! Вы когда-нибудь смотрели фильмы ужасов? Когда какая-то хрень вот также начинает тянуть ручку двери вниз, а герой зная, что там за дверью вовсе не дед Мороз с подарками, вместо того, чтобы бежать сломя голову куда угодно, да хоть в моем случае в умывальню, стоит и тупо пялится на эту долбаную дверь!

Вот так и у меня. Я просто физически не могла сдвинуться с места! Ноги будто приросли к полу, а глаза, неотрывно следили за меееедленно, как в замедленной съемке, опускающейся ручкой.

Клац, клац! Ручка несколько раз опустилась вниз, но дверь так и не открылась. А ведь до меня только сейчас дошло, что я уже даже не думая, по привычке, каждый раз на ночь закрываю свою дверь!

От облегчения у меня чуть ноги не подкосились. Я судорожно втянула носом воздух и поняла, что до этого практически не дышала.

- Лей! Лей!  - Тут же раздалось за дверью. – А ну открывай, а то я выбью эту чертову дверь! – Саданул он по ней ладонью.

- Да чего ты на нее так взъелся? – Прокричала я. – Подожди минутку, я оденусь и открою!

А сама, наконец, отлипла от места, на котором стояла, и метнулась в умывальню, где шустро запихнула простынь куда подальше. Сняла с себя грязные штаны, дрожащими руками разрезала их на тряпочки лежащими тут же ножницами, наспех обмылась. Снова выскочила в комнату, нашла подштанники, которые здесь заменяли мужчинам трусы. Одела, предварительно воспользовавшись нарезанными тряпочками, свернутыми в несколько слоев. Метнулась было к кровати, чтобы прикрыть матрас одеялом, но услышала, как Зарух начинает долбить в дверь, отчего та стала ходить ходуном.

- Зарух! Стой! Я открываю! – Закричала я и, одернув как можно ниже верхнюю часть пижамы, проверила иллюзию и открыла дверь.

За ней уже стояли все, кто в это время был на этаже. А на этаже ранним утром были все, кто здесь жил. И эти все в этот момент пялились прямо на меня.

- Чего стоим? Кого ждем? – Агрессивно спросила я, пряча за этим свое смущенное взвинченное состояние и стараясь не обращать внимание на бешено бьющееся сердце.

- Ты это вот у него спроси. – Посоветовал мне кто-то из старших и подтолкнул ко мне Заруха. – Ладно, ребята, расходимся. Тут малышня чудит по утру.

- Ты им скажи, что если еще раз такую побудку устроят, то пусть потом не обижаются. – Раздалось где-то сзади.

- Сам скажи! – Раздалось уже с другого конца гостевой комнаты.

Наконец, все, кроме моих друзей, разошлись. А я, наконец, отступила от двери, чтобы пропустить их внутрь.

- И как это понимать, Зарух? – Возмущенно уставилась я на него.

А этот ненормальный сначала осмотрел все углы в комнате, а затем выдохнул, расслабляясь, и выдал:

- Да так, мне показалось, что у тебя кто-то в комнате находится и ты с ним ругаешься.

- И что? – Не поняла я.

- И то! Думал, помощь нужна.

Я уставилась на него, как на ну очень «умного» парня и сказала:

- Аааа. Ну тогда все понятно.

- Угу. – Раздалось совсем рядом скептическое от Нарима. – Сразу так понятно все стало…

- Я тоже удивляюсь. – Почесал затылок Рыжий. – А чего ты панику-то поднял? Ну ругался он и что?

- Я же сказал, что думал, будто в комнате есть кто-то еще! – Начал раздражаться Зарух.

- И что? Если бы что случилось, он бы сам позвал на помощь.– Рыжий, как и мы все никак не мог понять логики парня.

- А то! – Окончательно разозлился он. – Что вы еще малолетки несмышленые  и даже представить себе не можете, что пронеслось у меня в голове, когда я услышал какие-то то ли стоны, то ли причитания, то ли ругательства из комнаты вот этого! – И, ткнув в меня пальцем и вышел из комнаты, хлопнув дверью. От чего та, кажется, даже завибрировала.

А я стояла и со скрипом соображала, что же он имел в виду, а когда сообразила, что он вообразил, будто тут надо мной могли совершить насилие, то еле сумела протолкнуть комок в горле. Это ж что этому парню пришлось в жизни увидеть или пережить?

- Ладно, ребят. - Как-то враз севшим голосом, проговорила я. – Давайте уже собираться, а то занятия скоро.

Сказать-то сказала, да и мальчишек выпроводила, но вот что делать дальше самой так и не решила. Нет, то, что мой удел вот эти нарезанные тряпочки менять – это понятно. Только это ведь очень ненадежное средство, да и крепить его особо не на что. И если кто-нибудь что-то заметит, то хана моему маскараду. А может, здесь все же придумали что-нибудь поэффективней, а  я тут сижу и ерундой страдаю вместо того, чтобы кого-нибудь спросить? Ага, только кого? Женщин в замке практически нет, да если бы и были, то как я у них буду спрашивать о столь интимных вещах? Будь я девочкой, то еще ладно. А так представьте себе картину: подходит к ним мальчишка и спрашивает, как, мол вы при менструации выкручиваетесь? Ага, чувствую послали бы меня далеко и надолго. У профессора спросить или деда? Так мало того, что со стыда сама сгорю, так еще и их в неудобное положение поставлю.  Что-то я сомневаюсь, что они спецы в этой области. Остается только лекарь. Ему вроде как и по должности это знать положено, да и обращаться к врачу в такой ситуации по-моему самый верный путь.

Только вот Дон-Кихот-то не в курсе моих особенностей. Вернее, того, что я девочка. И как отреагирует – большой вопрос.  Хотя, если так подумать, то у него ведь у самого племяшка, о которой он жутко волнуется, может и поймет. Да и выдать не должен, ведь я помогла спасти ее от безумия и смерти. И ведь чем дальше, тем нужнее мне будет лекарь, который будет в курсе моих проблем.

Решившись, наконец, хоть на что-то, я отправилась в лекарское крыло, где и нашла Дон-Кихота.

- Доброе утро. – Поздоровалась я с мужчиной, который в это время пил чай.

- Доброе. – Немного удивился он. – Что-то ты сегодня рано. Что случилось?

- А хотите, я вам кофе сварю? Вкусный, я умею. – Непроизвольно, стала я оттягивать момент, так сказать, истины.

Брови мужчины поползли вверх.

- Ну, попробуй. – Наконец ответил он и, указав рукой в сторону ящичка, что стоял около горелки, сказал. – Там все есть.

- Угу. – Уже ковырялась я в его недрах, доставая недавно смолотый кофе. Разумеется, никаких других специй у лекаря не оказалось, но и так должно получиться вкусно.

От запаха кофе у меня даже слюнки потекли. Все-таки давненько я его не пила. Крайний раз где-то с месяц назад в гостях у Фатимы с матерью. В комнатах-то любые горелки держать запрещают, а на кухне повар мне разве что овощи чистить доверяет, когда очередной раз провинюсь, не подпуская к плите ни под каким соусом.

Там же, в гостях у Фатимы, я и узнала, что наш лекарь совершенно не умеет варить кофе. Вот, кажется, и делает все правильно, и руки у него на месте, только почему-то кофе у него получается отвратным. Поэтому он предпочитает пить этот напиток только у сестры, ну или редко, когда совсем в сон клонит, а надо быть бодрячком, бадяжит, а по вкусовым качествам получаемого напитка по-другому и не скажешь, себе кофе сам.

Сварив, наконец, кофе, я разлила его по чашечкам, отыскав себе еще и молочка, и присела рядом с мужчиной за стол. Он как-то недоверчиво отпил глоток, но, судя по виду, остался доволен. Я тоже приобщилась к напитку и блаженно прикрыла глаза.

- Где ты научился так варить кофе? – Наконец спросил лекарь.

Я лишь пожала плечами.

- Люблю этот напиток. Жаль только редко получается его пить.

- Если ты будешь и мне его варить, то разрешаю забегать по утрам перед уроками ко мне. – Улыбнулся на это он.

-У меня менструация началась. – Ляпнула я, чтобы не передумать.

- А? – Не понял лекарь.

- Крови, говорю, у меня начались. – Вздохнула я, пряча глаза и ставя кружку на стол.

- Что? Какие крови? Лей, ты меня пугаешь? У тебя точно нету никакой лихорадки? – Бедняга даже попытался потрогать мне лоб.

Я же сняла браслет иллюзий и, виновато посмотрев на Дон-Кихота, сказала:

- Я девочка. Вот…

Челюсть лекаря поехала вниз и несколько долгих секунд он так и сидел со стеклянным взглядом, а потом, резко клацнув зубами, закрыл рот и выдохнул.

- Знаешь, Лей, я думал, что больше никто и никогда не сможет меня так удивить, как это сделал ты в прошлый раз. Но я ошибся! У тебя получилось это сделать дважды!

Он залпом выпил свой кофе и снова посмотрел на меня.

- Как это вообще возможно?

Однако, не выдержав, подскочил и начал мерять комнату шагами, периодически выкрикивая какие-то восклицания насчет невозможности, абсурдности и тому подобное. Наконец, немного успокоившись, он встал напротив меня, уперев руки в бока, и спросил:

- И чего ты хочешь от меня?

Я же снова тяжело вздохнула и, понурившись, повторила:

- У меня крови начались.

Дон-Кихот воздел руки вверх, видимо обращаясь ко Всевышнему, и снова начал мерять комнату шагами, только уже молча. Однако, длилось это хождение по мукам не долго, и тяжело рухнув на стул, он спросил.

- И как тебя зовут?

- Лейла. – Почти пропищала я, стушевавшись под его пристальным взглядом.

- Лейла, значит…И кто еще об этом знает? – Он выразительно обвел мою фигуру взглядом.

- Профессор, Ромич, Нарим и дед.

- Дед? Какой дед? – Не понял доктор, а я поняла, что невольно сдала все пароли и явки. Однако, скрывать и этот нюанс, раз уж проговорилась, решила не целесообразным.

- Князь Торентийский – мой дед… Визирь Мехмет, кстати, тоже. – В последнем же я, каюсь, призналась из вредности. Уж очень выразительное лицо у него при этом стало. Эх, как будто кто за язык тянул, честное слово!

Очередной раз раздался звук клацнувших зубов и несчастный лекарь хватая ртом воздух все пытался мне что-то сказать, потом снова хватал ртом воздух, и снова пытался что-то сказать, но от полноты чувств у него это не выходило. Ну, или, что вероятнее, то, что он хотел мне поведать явно не предназначалось для женских ушей. Наконец, буквально проглотив рвущиеся из него слова, он встал и, налив себе водички, залпом осушил целый стакан.

- Знаешь, Лей… Лейла… - И почему-то завис.

- Лучше и дальше называйте меня Лей. – Решила я вернуть его на землю, а потом с беспокойством уточнила. – Вы ведь меня не выдадите?

- А? Да, так будет лучше. И… нет, конечно не выдам.

Он снова налил себе стакан воды и выпил, только уже гораздо медленнее, и кажется за это время успел окончательно прийти в себя. А потому, сев на свое место, спросил уже довольно спокойно:

- И как же твои деды позволили всему этому произойти? – И, не имея возможности подобрать слов ко всему тому безобразию, о котором сейчас узнал, он выразительно обвел руками и глазами все вокруг и меняв том числе.

-Нуу, когда все только начиналось, они обо мне еще не знали, а вот дальше все гораздо сложнее.

Я вздохнула и поведала ему о том, для чего всем одаренным мальчикам и девочкам нужно осваивать свой Дар. И о том, что деды решила, что сейчас учеба в ТУШКе для меня наилучший вариант, раз уж я все равно уже здесь и у меня получается сохранять инкогнито.

- Только, как мне скрывать свои месячные я не знаю! – Наконец закончила я свой рассказ и вопросительно уставилась на лекаря.

Тот же активно переваривал услышанное. У него ведь одаренная племяшка подрастает.

- Месячные, говоришь? Это и правда звучит лучше, чем крови.  – немного задумчиво протянул он. - Сейчас женщины используют обычные тряпочки, которые вкладывают в свое нижнее белье, но это в твоем случае и правда очень ненадежный метод. Лишить тебя месячных я тоже не могу, ты ведь хочешь когда-нибудь в будущем иметь детей?

Честно говоря, я, будучи сейчас ребенком, о таких вещах не задумывалась, однако решительно кивнула в знак согласия.

- Вот! Значит будем думать…

- А пока мне, что делать?

- Я так понимаю, сегодня у тебя самый первый день?

- Ну, да. – Я почему-то снова смутилась.

- Занятия по физической подготовке есть?

- Угу. А когда их нет?

На самом деле такие занятия проводились каждый день, кроме воскресенья, так что можно сказать, что вопрос лекаря был риторическим.

- В общем, скажем, что ты заболел. А пока вон отлежишься у меня в лазарете.

- Ага, а потом ваш главный зайдет и решит узнать, что же это за болезнь такая, что ребенка в лазарете держат, окинет меня своим одаренным оком и все!

- Ну да, прости. Как-то не подумал я об этом… - Досадливо проговорил Дон-Кихот. – Тогда скажем всем, что ты притравился. И я прописываю тебе три дня отдыха и, соблюдая достоверность, жесткую диету, а там видно будет. – Я уже хотела возмутиться такому беспределу, и так самая тощая в классе, но лекарь улыбнулся и продолжил. - Так что в общую столовую не ходи, будешь есть у меня. Заодно и кофе сваришь. – И подмигнул мне на последней фразе.

Такое развитие событий меня вполне устроило и я пошла в свою комнату «отлеживаться». А вернее убирать последствия утреннего аврала.