Глава 20

Глава 20

А потом опять были летние каникулы, отъезд мальчишек, еже утренний кофе в компании лекаря, куда как-то незаметно присоединились сначала профессор, а потом и дед. Отъезд Ромича в Эльмирантию, потому что отец не смог приехать в этом году, так как война хоть и не приблизилась к Шалему, но разгорелась с новой силой, и он просто не хотел оставлять жену, сыновей и маленькую полугодовалую дочку Амину одних. Да-да! Это радостное событие свершилось в начале сентября и у меня появилась замечательная сестричка! Которую я безумно хочу увидеть и для которой собственноручно сшила платьице, используя кружева со своих нарядных рубашек. Получилось очень красиво! Надеюсь, правда, я хотя бы примерно угадала с размером, а то будет обидно.

Дед, кстати, тоже уехал на несколько месяцев в Фаргоцию, отчего в этот раз я больше времени была предоставлена собой себе, а потому часто просто лежала под раскидистой яблоней, смотрела куда-то меж шелестящей листвы и много думала. Обо все на свете. А однажды, уже почти в конце августа мне на голову, прямо как Ньютону, упало яблоко. И если его осенило законом всемирного тяготения, то у меня просто образовалась внушительная шишка на лбу.

Потерев пострадавшее место, я аккуратно посмотрела наверх, но опасности больше  не заметила, а потому, усевшись, подняла, отскочившее неподалеку яблочко, обтерла о штаны и вгрызлась в сочный плод. «Созрел.» - С удовольствием подумалось мне.

В этот момент на дорожку, рядом с которой я расположилась, вышел… Кто бы вы думали? Сам Писелий! Только вот чего он на целых полторы недели раньше срока прикатил?

- О, заучка, привет! – Обратился он ко мне с брезгливой миной на лице. – Что, домой так и не ездишь? Дорого небось? Или мамочка тебя боится?

Подобные подкаты на тему моей бедности или одаренности были в репертуаре Писелий. Я к ним давно привыкла и уже даже внимания не обращала.

- Ну, привет, ваше будущее герцогство. А тебя мамочка, наверное, уж слишком ждала. Небось сопельки несколько раз на дню собственноручно вытирала? – Все же не осталась я в долгу. А то ведь я его уже знаю: не дашь отпор и он еще долго будет изливать на тебя накопившуюся желчь. А так может оскорбленно хмыкнуть и убраться куда подальше по добру по здорову.

- Да что ты понимаешь? Ты-то свою сколько уже не видел? Небось, она и рада радешенька, что сплавила куда подальше такого урода! – Явно намекая на мою одаренность продолжил он.

Я закатила глаза. И ведь, кажется, довольно просвещенная страна, с целым университетом, в котором обучают таких, как я, а даже в высшем обществе здесь все еще бытует такой негатив к одаренным. И ведь если его сейчас хорошенько не осадить, он почувствует слабину и эта неделя покажется мне не такой уж томной.

- Зато отец не считает меня полным ничтожеством, позорящим его имя! – Ударила я по больному.

Однако, такого эффекта все равно не ожидала: Парень весь побелел, губы затряслись, а в глазах появилась такая ненависть, что я чуть не отшатнулась, однако, в этот момент меня накрыло:

Я шел по коридорам замка, торопясь на конюшню, чтобы покормить своего скакуна и покататься по окрестностям, когда навстречу мне вышел отец в сопровождении своих придворных. Я не видел его уже довольно давно. И не потому, что он уезжал, просто он не желал меня видеть. И это было очень обидно! Я же его сын, наследник!

От неожиданности я сбился с шага и, за что-то зацепившись, чуть не рухнул прямо ему под ноги, удержавшись лишь в последний момент.

- И это мой сын. Наследник! – Брезгливо проговорил отец, вторя моим мыслям. – Писелий, иногда мне кажется, что небеса ошиблись, когда послали мне именно тебя. – Потом он ненадолго прикрыл газа, явно сражаясь со своим раздражением. А когда открыл, то все же не выдержав, спросил. – Надеюсь, на этот раз ты не будешь брать с собой в школу горшков? Занятия-то уже совсем скоро начнутся.

И ведь случился конфуз уже два года назад, а он до сих пор припоминает. Его тогда няня уговорила взять этот клятый горшок. Королевский, мол, подарок! Дурак! И кто только тогда потянул за язык пожаловаться ректору? Ведь хотел же просто, чтобы мальчишку наказали, поставили на место! А потом пришел к ректору и представил, как буду выглядеть, если все узнают, что какой-то там нищий дворянчик поставил мне фингал под глазом, а я потом ябедничать побежал, так сразу и жаловаться расхотелось. Но я ведь уже пришел к нему! Не стоять же столбом! Вот и вспомнил про этот трижды клятый горшок, что он пнул. Уже и в школе почти забыли эту историю, а отец все помнит…

- Уйди с глаз моих! Надеюсь, хоть с возрастом ты оправдаешь возложенные на тебя ожидания! – И гордой поступью в сопровождении гостивших в это время в замке вассалов пошел прочь. А те даже не пытались прятать злорадных ухмылок.

Я же еще целую минуту не мог сдвинуться с места. Обида огнем горела в груди. За что? За что отец так унизил меня? Почему так не любит? Что мне нужно сделать, чтобы он наконец увидел во мне достойного, чтобы увидел во мне сына?

А этот… этот… Он еще смеет заикаться обо мне и моем отце! Да что он знает? Что понимает? Это он! Он во всем виноват! Если бы не он, то не было бы той истории и вообще, чего он стоит напротив такой весь из себя гордый!

Я, наконец, смогла отстраниться от потока его мыслей и поняла, что сейчас меня будут не просто бить, а убивать. Ведь парень, как он думает, наконец-то  нашел корень своих бед.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ И угораздило же меня сегодня так попасть. Но тут сама виновата. Действительно, зачем было бить по самому больному? Конечно, я понимала почему так поступила и даже могла себя оправдать, только не хотела. Потому что знала, что поступила скверно, выбрав именно эти слова. Да только и он ведь выражений не выбирал и старался меня унизить и задеть, как можно больнее. Так что хочет драться? Будем драться!

И в этот момент Писелий сорвался с места и, в мгновение ока преодолевая разделяющие нас метры, бросился на меня с кулаками. Однако, наш инструктор не зря занимался с нами два года, да еще и летом не ленился меня потренировать с самого утра. Поэтому я успела увернуться. И за это нужно сказать спасибо все тому же инструктору, потому что видя, что силовые нагрузки даются мне тяжелее других, он начал делать упор в моем обучении на ловкость. Вообще же на занятиях по физической подготовке с мечами у меня был, если не откровенный затык, то не блистала я уж точно, а вот в обращении с ножами я была лучшей, среди сверстников, конечно. А уж на беговой дорожке меня мог догнать только Рыжий.

Так вот, от этой атаки мне удалось увернуться, но Писелий не растерялся, и тут же, развернувшись, нанес мне удар прямо в челюсть. Искры посыпались из глаз, но в долгу я не осталась и зарядила ответный удар, попав противнику в скулу. Разумеется, я понимала, что он крупнее и сильнее меня и если так пойдет и дальше, то быть мне очень и очень сильно битой. Только вот в драке порой важна не столько сила, сколько решимость биться несмотря ни на что. И у нас обоих ее хватало. Поэтому обменявшись еще несколькими ударами и разбив друг другу губы, мы сцепились и повалились на землю. К сожалению, Писелий тоже занимался с инструктором в школе и у себя дома, а потому был мальчиком развитым и превышал меня габаритами чуть ли не в полтора раза, вытянувшись и повзрослев за лето. И вот эта туша навалилась на меня всем весом, раздавая попутно тумаки везде, куда только мог дотянуться.

Я же отбивалась, как могла, но понимала, что уже ничего сделать ему не могу, не смотря на все потуги. Более того, судя по всему, он хотел прямо сейчас меня оседлать и превратить лицо в кровавое месиво. Улучив секунду, когда мои колени стали свободны, я со всей силы врезала ему между ног. Соглашусь, удар нечестный, но только я тоже не хочу ходить со сломанным носом или челюстью. В этом мире это не лечится, как и выбитые зубы.

Он взвыл и я, наконец, получила возможность столкнуть его с себя. Я встала сначала на карачки, потому что все тело болело, и только потом с трудом поднялась на ноги. Писелий все это время поскуливал рядом, держась за свое поврежденное достоинство. Не выдержав, я несколько раз приложила его ногой по почкам и по заднице.

Нет, я не злая. Я добрая. Очень добрая, пока меня не хотят сделать инвалидом или убить. А он хотел, он этого так ярко желал, что у меня в мозгу до сих пор красочные картинки с окровавленным фаршем вместо моего лица стоят. Да что там! Меня просто трясет от осознания того, как близка я была к нарисованной им картине!

- Придурок! – В сердцах крикнула я, все еще пребывая под властью эмоций и сама чуть не плача. – Ты думаешь, если бы сейчас меня убил, то твой отец стал бы тебя уважать или все бы круто как изменилось? Да хрена с два!  Он привык видеть в тебе ничтожество! И что ты делаешь, чтобы это исправить? Ничего! Может, ты хорошо учишься? Может у тебя есть по-настоящему преданные друзья? А может, ты своим поведением демонстрируешь какие-нибудь достойные качества или сам по себе человек хороший к которому тянутся люди? Хотя, о чем это я? Ты же сам себя порой не уважаешь! И при этом мнишь центром мира! – Я уперлась руками в колени, пытаясь восстановить дыхание, сплевывая кровь из разбитых губ и со злостью вытирая все-таки намокшие глаза. – А что ты сделал сам для этого мира, да хотя бы для одного человека вокруг себя? За что тебя можно и нужно уважать, кроме того, что ты родился?! Родился в богатой знатной семье?! Так это не тебе сказать спасибо надо, а твоей матери и отцу! Титул и богатство – это не индульгенция всех грехов и возможность ничего не делая смотреть на всех свысока, плюя на них и их желания. Титул – это в первую очередь ответственность! Ответственность за доверившихся тебе людей. А ты их за скот считаешь. Писелий, любое уважение рождается из взаимного уважения. Если ты хорошо относишься к людям, они ответят тебе тем же. Ведь не ты же лично добываешь себе пишу, шьешь одежду, делаешь мебель, чтобы устроить поудобнее свою задницу? Это делают простые люди, которых ты презираешь! А они достойны уважения! В отличии от тебя! Вот когда ты заставишь уважать себя этих людей, тогда и твой отец поймет, оценит и тоже начнет уважать. Иначе никак! Силой и пренебрежением, уважения, я имею в виду настоящего искреннего уважения, не добиться. Хотя твой отец тоже не прав, сильно не прав! Ну, да Всевышний ему судья.

Или вот сейчас! – Я выпрямилась и в изнеможении взмахнула руками. - Ты решил, что корень всех твоих бед – это я! Ну, убьешь ты меня и что? Легче тебе от этого станет? Нет! Потому что все будет по-прежнему, только ты сам себя еще и убийцей считать будешь! Корень всех твоих бед, Писелий, только в тебе самом!

В этот момент я заметила, что мальчишка уже не скулит от боли, а просто свернулся клубочком и плачет, вздрагивая всем телом. И ведь не от боли плачет же! Зрелище на столько выворачивало душу наизнанку, что я сама чуть не взвыла. Довела, называется, ребенка! Он сейчас не известно чего себе надумать может! Но вот как все исправить я не представляла. И ведь не скажешь, что в чем-то была не права, но и оставлять, как есть, тоже нельзя.

Я присела с ним рядом на землю и, потирая ушибленную челюсть и морщась, спросила:

- А хочешь я научу тебя сделать так, чтобы над тобой из-за той истории с горшком больше не смеялись? Над историей смеялись, а над тобой нет. Хочешь?

Писелий перестал плакать, а вернее так откровенно вздрагивать и глухо спросил:

- С чего это вдруг?

- Ну… - Протянула я. – Можешь считать это извинением за разбитый королевский подарок.

Мальчишка некоторое время молчал  и сопел, потом уселся из положения лежа, сплюнул и вытер нос рукавом, пряча от меня свое лицо.

- Ну.

- Что ну? – Поначалу не поняла я, уж слишком долго он молчал.

- Рассказывай. – Он снова вытер нос.

- В общем, когда приедут твои прихлеба… эээ… друзья, короче, когда твои приедут, и как-нибудь заведут на эту тему разговор, мол, кто-то там опять смеется или еще что, то ты скажи так. – И я, изменив немного голос, подражая Писелию сказала. -  Честно говоря, я сам уже два года ржу не могу, что ректор с этим… как ты там меня называешь чаще всего? – Уточнила я.

- Утырком. – Покосился он в мою сторону и снова сплюнул кровь.

- С этим утырком не могут понять этой шутки. Я ведь, как этот горшок на день рождения получил, так сразу понял, что король тонко поиздевался. И все никак в толк не мог взять, как от него избавиться. А тут этот утырок появился. Да я даже свой благородный глаз согласился под его удар поставить, а свои руки об его глаз замарать, лишь бы он потом этот лежащий на пути тюк посильнее пнул. Пришел я, значит, к ректору, утырка вон тоже привели, и рассказываю им историю про горшок. Ну, думаю, сейчас ржать будут, ректор войдет в мое положение в желании избавиться от этой расписной вазы, даст утырку какое-нибудь символическое наказание и отпустит обоих восвояси, чтобы, когда король спросит, я мог сказать, что разбили, мол, любименький горшочек, но виновник сурово наказан. А они ж все за чистую монету приняли! Понимаете? Я уже и так про этот горшок рассказываю и сяк, а они стоят с постными лицами и правда горшок жалеют! Как я тогда не расхохотался прямо там? Не знаю! А потом думаю, буду молчать, когда ж до них дойдет. Не дошло! Еще и наказание ректор обоим влепил. Ну, думаю, не буду уже ничего говорить, а то видимо с чувством юмора у них совсем тяжело… Но, как я уже понял, не у них одних. - А потом уже своим голосом добавила. – Как-то так.

Под конец Писелий смотрел на меня уже совсем по-другому. По крайней мере из взгляда пропала тоска, боль и желание меня придушить, однако, все еще преобладало недоверие.

- И что, это сработает?

- Видишь ли, Писелий, самоирония и шутка – это подчас наилучший способ выйти из любого положения. Если бы ты стразу, вместе со всеми посмеялся над этой историей, то она может и не получила бы такого распространения.

- Откуда ты это знаешь?

- Нуу… Можешь считать это жизненным опытом и анализом различных ситуаций. – А потом подумав спросила. – Слушай, а чего ты так рано в школу приехал?

- Та! – Он махнул рукой. – Там снова какая-то делегация приехала, отец с матерью балы закатывают, а мне там что, под ногами путаться?

-Ммм. – Сделала я вид, что поверила. Небось после очередного унижения от собственного отца у бедняги не оставалось сил там находиться.

- Слушай! А давай мы с тобой сделаем настольную игру! – Внезапно осенило меня.

- Чего сделаем? – Не на шутку удивился парень.

- Настольную игру! – Еще больше воодушевляясь, проговорила я. – Я здесь уже один от скуки помираю!  - Занывшая челюсть дала о себе знать и мое воодушевление чуток поутихло. – Мы с тобой сделаем шашки!

Конечно, можно было предложить и шахматы освоить, только вот, если честно, то я в них играть не умела. Да и кому меня этому было учить? Бабушка была старенькой простой женщиной и шахмат не знала, а в школе шахматного клуба просто не было. Так что шашки были самое то!

- И с чего ты решил, что я буду тебе помогать? – Со странной смесью эмоций в голосе проговорил Писелий.

- Ой, да ладно тебе! Ты же уже завтра от скуки на стенку полезешь! А здесь пока больше никого нет. Пошли, растрясем нашего завхоза на приличную доску и деревяшки. Слушай, а ты вырезать из дерева умеешь? А то я как-то не очень.

Ошалевший от моего напора парень с запозданием кивнул головой.

- Здорово! Где научился? – Не отставала я.

- Так это… сестре фигурки вырезал. – ответил он и почему-то покраснел.

- Что, правда вырезал настоящие фигурки? – Поддержала я его. – А мне что-нибудь вырежешь?

Писелий как-то недоверчиво на меня посмотрел и спросил.

- Тебе и правда кажется это интересным?

Я удивилась от такого вопроса.

- Конечно! Это же так здорово уметь что-то делать руками! Ладно! Давай вставать.

Охая и ахая, мы, как два заправских старичка, поднялись на ноги.

- Да уж, здорово ты меня отделал. – Пришлось мне признать.

- Ты тоже не отставал. – К моему удивлению отозвался Писелий.

- Ладно, тогда сначала к лекарю. Ранки обработаем, а потом к завхозу.

- Думаешь, он даст нам то, что нам нужно?

- Конечно даст! – Фыркнула я. – Нам ведь стоит только намекнуть, что в ином случае мы сутки напролет будем играть в футбол перед окнами господина Артиса. Поверь, нам тут же выдадут все, что нужно.

Писелий рядом рассмеялся, хватаясь правда при этом за поврежденную губу.

- Это да! Сколько мы уже окон побили за прошлый год?

- Ой, да кто их там считал? – Отшутилась я и мы поковыляли вперед.

Шашки, кстати, мы сделали просто замечательные. Писелий,  к моему удивлению, действительно вырезал отличные фигурки с рифлёными краями и красивыми углублениями. Ну а завхоз, к не меньшему нашему удивлению, мало того, что помог достать все, что нужно, но даже черную краску откуда-то принес и попросил нас рассказать правила.

В общем, часть времени мы резались с Писелием в шашки, а часть играли в шарогол. Правда, все же подальше от окон господина Артиса.

- Слушай, сколько уже можно думать? – Воскликнул Писелий, когда мы играли очередную партию в шашки, расположившись за столом гостиной. За окном моросил мелкий дождик и мы решили, что сегодня будем играть здесь. – Ходи давай!

- Да подожди ты! – Напрягала я извилины. – Сейчас… Вот, вот и вот!

- Чего? – Возмутился парень. – Это как так?

- А вот так! – Показала я ему язык. – Просто думать надо! – И постучала указательным пальцем по виску.

В этот момент от двери послышалось крайне удивленное:

- Ребят, вы это тоже видите, а? А то может я каких грибочков не тех съел? – Рыжий как всегда острил по поводу и без.

- Ну, значит мы ели их все вместе. – Задумчиво проговорил Нарим.

- Угу. – Подтвердил мрачный Зарух.

- Ребята!!!

Я вскочила с места и кинулась их обнимать и похлопывать по спине.

- Наконец-то! А то без вас тут скука смертная! – Радуясь и улыбаясь во все тридцать два зуба проговорила я.

И ведь выросли-то как за лето! И если Рыжего я еще временами видела, то вот Нарим с Зарухом мало того, что вымахали выше меня ростом, так уже и борода начала пробиваться!

- Что-то не заметно. – Приподняв бровь и кивнув в сторону Писерия проговорил Зарух.

- Да! Ты что, дружишь с Писелием? – Громким шепотом, сделав страшное лицо, проговорил Рыжий.

- Да ладно вам, ребят! – Улыбалась я, глядя на них. – Маугли может быть отличным парнем!

Это «Маугли» вылезло у меня совершенно помимо воли. Видимо, мое внутреннее Я не могло смириться с тем, что человека зовут Писелий и решило внести свои предложения.

- Пошли! Я вам новую игру покажу!

- А кто такой Маугли? – Тут же спросил Рыжий. А в глазах Писелия появилась настороженность и агрессия.

- О! Это дитя природы!

- В смысле? – Холодно и еле разжимая губы спросил Писелий. Готовый, видимо, к тому, что его сейчас прилюдно очередной раз осмеют.

- Ну, что ж… Ребят, бросайте ваши вещи в комнаты и идите сюда! – А дальше мой голос изменился, приобретая загадочные и почти мистические нотки. – Я расскажу вам историю о маленьком мальчике, который по случайному стечению обстоятельств потерялся в фархатских джунглях! Расскажу как его приютила и вырастила стая волков! О том, как он нашел там верных друзей и опасных врагов, о том как человеческий ребенок вырос и стал признанным господином джунглей!

Ребята покидали свои вещи так быстро, что я даже  не успела выйти из образа!

А меня, как говорится, понесло! Видимо, я так соскучилась по ребятам и по общению с ними, что у меня получился даже не пересказ сказки Киплинга, а скорее некое театральное представление. В общем, ребятам очень понравилось! Они охали и ахали в самых напряженных местах, а Рыжий несколько раз порывался вскочить  и помочь мне справиться со стаей обезьян. И когда я, наконец, закончила и измотанная повествованием бухнулась на диванчик, в наступившей тишине раздался голос Заруха.

- И почему Маугли это он? – И ткнул пальцем в Писелия

- Потому что он тоже, можно сказать, вырос в своеобразных джунглях, далеким от людей и вообще понимания жизни. Ну, и я надеюсь, что он справится со своим внутренним Шерханом и сможет вырасти в истинного господина своих джунглей.

- А! – осенило Рыжего. – Там же было о том, как Маугли из животного снова человеком стал. Думаешь, это о нем? – И махнул головой в сторону Писелия.

Зарух рассмеялся, а я толкнула его вбок.

- Арий, имей совесть!  - Укоризненно глянула на него я.

- Нет, ну какая история! – Не обратив на это никакого внимания проговорил Рыжий. А вернее его, наконец, прорвало. – Ты где ее услышал то? Да я деду расскажу и он знаешь в каком будет восторге!

- Да, Лей, история очень необычная и интересная. – Согласился с другом Нарим. – А уж то, как ты ее рассказывал! Может, ты еще что-нибудь такое знаешь?

- О! Да я смотрю вас потянуло на сказки? – Попыталась я немного сбить их азарт. А то ишь ты, еще каждый вечер им что-то новенькое декламировать заставят.

- Если они будут такими же интересными, то да! – Совершенно не растерялся Рыжий.

Писелий же все то время, что мы препирались, тихо сидел на диване и почему-то смотрел в одну точку.

- Эй, Писелий, ты чего? – Позвала я его.

Он поднял на меня глаза и я увидела в них столько, что даже растерялась.

- Можно Маугли. Я не против. – И улыбнулся. Да так счастливо, что даже Зарух никак это не прокомментировал, хотя я видела, что у него на языке вертелось что-то очень язвительное.

Вместо этого, он обратился ко мне.

- Слушай, Лей, а если тебя на несколько дней оставить вместе с драконом, ты с ним тоже подружишься?

- Не знаю. – Пожала я плечами, потерла все еще саднящую челюсть и непроизвольно покосилась на новоиспечённого Маугли. – Но это вряд ли. Здоровья не хватит.40393c

Мальчишки дружно рассмеялись, как-то по-своему понимая мое высказывание.

- А мне мама с собой булочек напекла… - Хитро улыбнулся Рыжий.

- Ну, так чего ты молчал? – Почти обиделась я. – Неси!

Вот так нечаянно не гадано у нас в компании появился Маугли.

Это, конечно, не значило, что мои мальчишки его вот так взяли и приняли, но вражда закончилась, лед тронулся. Только вот, что еще интересно, в случае с Писелием-Маугли очень наглядно сработал закон: Как ты лодку назовешь, так она и поплывет. Не знаю, действительно ли подействовала смена имени или мои слова, сказанные тогда в запале, но мальчик действительно изменился! И за этим преображением даже с какой-то опаской наблюдала не я одна.

А через пару дней он принес мне маленькую искусно вырезанную из дерева фигурку волка и, немного смущаясь, подарил.

Через две недели после начала занятий в школу вернулся Ромич. Только был он на этот раз очень задумчив, а порой и рассеян.

Он рассказал все о своем пребывании дома, раздал подарки и приветы, рассказал, что платьице, которое я сшила сестричке оказалось ей в пору и вообще, она выглядела в нем как настоящая принцесса! А еще отдельно передал мне спасибо от мамы Малики за какое-то чудо-приспособление, которое я передала ей вместе с платьем для сестры. И в это время так вопросительно на меня смотрел… Мол, что ж ты такое ей передала-то? Что мне пришлось усиленно делать вид, что я этого взгляда не замечаю. Ну, не говорить же ему о чудо-трусах для критических дней!  Тогда же он передал профессору деньги на мое обучение и содержание.

Однако, время шло, а тоска из его глаз никуда не уходила, более того, становилась все более беспросветной, что ли. Поэтому, улучив минутку, я отвела его к себе в комнату и спросила:

- Ромич, что случилось?

- Лей, ты о чем? – Вполне правдоподобно сыграл он удивление.

- Слушай, вот это: «ты о чем?» - можешь кому-нибудь другому рассказывать. Я же тебя знаю слишком хорошо и вижу, что тебя что-то гложет.

Парень отвернулся и посмотрел в сторону, явно показывая, что разговаривать на эту тему не намерен.

- Ну, Ромич, миленький! Я же спать спокойно не смогу! Буду выдумывать всякие ужасы и в конечном итоге надумаю такое, что заставит меня взять тебя в охапку и бежать куда глаза глядят!

- Лей! Ну, вот честно, все хорошо! Мне пора!– И не думал сдаваться этот молчун, пытаясь встать и уйти.

Кстати, после той взбучки, когда о моем поле узнал Нарим, он очень тщательно соблюдал нашу договоренность об обращении ко мне, как кмальчику.

- Ну, Ромич, я же и правда заснуть не смогу! Скажи, дома что-нибудь не так? Кто-то заболел? Ты успел влюбиться и сейчас томишься без этой удивительной девушки? А может, ты потерял в море ее бесценный подарок? А может у папы из-за войны проблемы с работой? А может… - В общем я сыпала и сыпала предположениями, одно нелепее другого, и с ужасом понимала, что действительно, если он сейчас мне не расскажет в чем же, собственно, дело, я просто изведу себя на столько, что не смогу не только спать, но и вообще адекватно соображать!

- Стоп! Лей, стой, прекрати! – Ромич даже схватил меня за плечи и немного встряхнул. А когда я посмотрела на него осмысленным взглядом выдохнул и, опустив голову, сдался. – Хорошо… Я все тебе расскажу. Только ты зря панику поднял. Ничего такого ведь, и правда, не случилось.

Оказалось, что наш Ромич действительно влюбился. Только не в девушку, а в море. Он понял, что море его притягивает еще тогда, в наше первое путешествие, но теперь, съездив домой, ему уже казалось, что без прекрасных морских просторов даже дышится как-то не так. Море звало его скрипом мачт, плеском волн и криком чаек над бескрайним горизонтом. А ему приходилось сидеть в закрытых классах и вдыхать запах пыли старых фолиантов. Да уж, тут кто хочешь загрустит…

- Почему же ты не сказал нам об этом? Ты же знаешь, что никто не будет держать тебя насильно. Ты свободный человек и вправе сам выбирать свой путь! Отец, напротив, даже поможет!

- Потому что я хочу быть рядом с тобой, Лейла! – Он впервые за долгое время назвал меня моим настоящим именем. – Я не могу оставить тебя здесь одну!

- Но ты ведь будешь всегда в моем сердце, Ромич. И, если честно, то я жутко разобижусь, если ты не будешь приезжать ко мне в гости! – Немного разрядила я обстановку. - Да и не одна я! Рядом всегда есть профессор, мой родной дед, наш Дон-Кихот и мальчишки! – Ромич как-то слишком быстро отвернулся и я поняла, что он не совсем правильно меня понял. - Конечно, никто из них не заменит мне тебя! Слышишь, Ромич! – Я взяла его лицо в свои руки и, заглянув прямо в глаза, тихо прошептала. – Ты же мой братишка. Мой самый лучший старший брат в мире! Я люблю тебя, Ромич, и ничто не сможет этого изменить!

Он в ответ так крепко меня обнял, что даже дышать стало тяжело.

- Лейла, милая, девочка моя, как же я могу тебя оставить? – Прижимаясь своей щекой к моей, шептал он в ответ. – Ты же совсем скоро вырастешь и кто-то из этих молокососов навсегда заберет тебя у меня.

- Что ты такое говоришь, Ромич? – Я даже рассмеялась в ответ. – Ну, как кто-нибудь сможет забрать у меня часть сердца, которая навсегда принадлежит тебе? А вот тебе давно уже нужно перестать цепляться за старое и открыться переменам, которые уже стоят на твоем пороге. Не нужно идти вслед за мной – для тебя это тупик. Пора, наконец, встать на свой путь, Ромич! Только тогда ты будешь по-настоящему счастлив! Я же вижу, что все вокруг кажется тебе пустым и ненужным, ты сам подчас не понимаешь, что вообще здесь делаешь. Разве так ты хочешь прожить свою жизнь? Разве об этом мечтаешь? Разве на это откликаются твое сердце и душа? Ответь сам себе на эти вопросы и поймешь, что нужно делать.

Через несколько дней Ромич со всеми попрощался, снова крепко меня  обнял, поцеловал в висок и отбыл навстречу переменам, навстречу своему будущему. Я же смотрела ему вслед и понимала, что вместе с собой он увозит и часть моего сердца. Меня разрывали противоречивые чувства. И одна часть сознания просто вопила: «Не отпускай!» А вторая, хоть и более тихая, но не менее настойчивая, шептала: «Отпусти. Ему уже пора строить собственную жизнь.» Мысли метались, сердце неистово билось в груди, но, сквозь слезы я нашла в себе силы улыбаться, потому что понимала, что он, наконец, решился расправить свои крылья.