Глава 28

Глава 28

Постепенно все вошло в свою колею. Мои отношения с парнями наладились, если, конечно, не считать некоторых нюансов, но по-иному и быть не могло. Нарим, как и прежде, большую часть времени пропадал у невесты, радуясь нашему с парнями примирению. Рыжий почти не изменился, только периодически как-то странно спотыкался на каких-то шутках, то ли не зная, как я отреагирую на них, то ли не желая задеть. Но видя, что ничего в моих реакциях не изменилось, продолжал оставаться собой. Зарух делал все, чтобы показать, что его полностью устраивает  формат наших отношений, однако то, как изредка в его глазах мелькали злые, ревнивые огоньки, когда речь каким-то боком заходила о Сольгере, не давало мне до конца поверить в его искренность. А Маугли… Просто оставался Маугли. Он единственный, кто действительно принял меня таким, каков я был в его глазах. Принял и просто продолжал общаться как и раньше! По-моему, для него было важно, чтобы именно я продолжала относиться к нему как и прежде, чтобы оставалась его другом и поддержкой, которой в собственном доме он к сожалению не имел.

Иногда я ему искренне удивлялась, ведь как можно одновременно быть на столько чистым душой, доверчивым мальчишкой в отношению ко мне и нашей сложившейся компании и настороженным, злым и в чем-то даже коварным в отношении своего отца и того гадюшника, в котором он вырос, и в который ему приходилось возвращаться каждый год. Но у него получалось! Более того, за несколько последних лет он успел приобрести в кругу придворных аристократов своего отца репутацию довольно злопамятного и мстительного юноши, однако не лишенного ума, сообразительности и благородства, и которого не стоит слишком уж откровенно задирать. Мне, кстати, об этом Зарух рассказал, так как ему с воспитателем как-то пришлось погостить в замке отца Маугли. Я же на это могу сказать одно: молодец! Научился-таки за себя постоять. Как говорится, обидеть парня может каждый, не каждый потом сможет убежать.

С Сольгером же все было так хорошо, что становилось даже страшно. Казалось, иногда мы понимали друг друга без слов. Нам достаточно было просто находиться рядом, чтобы быть по-настоящему счастливыми. Однако, чем дальше, тем больше я стала замечать, что ему нужно гораздо больше, чем простые и не очень поцелуи. Да что там! Я и сама прекрасно его понимала и хотела большего! Особенно, когда он  на последних крохах самообладания отстранялся и пытался взять себя в руки. Я-то девушка из другого мира и вполне понимала, что небо не упадет на землю, если все между нами случится до свадьбы. Однако, понимала я и то, что он слишком благороден и слишком сильно меня любит, чтобы перешагнуть через традиции и понятия о чести. Да и мне, признаться, хотелось, чтобы хотя бы здесь все было действительно, как в сказке. Любовь, свадьба, а уже потом и все остальное. Но это самое желание куда-то враз испарялось, стоило ему даже просто ко мне прикоснуться, ведь по сути, мне просто хотелось быть с ним и многое становилось просто неважным.

Наконец, к концу зимы он не выдержал и снова сделал мне предложение. Он обставил все очень красиво, но в пределах тех возможностей, которые имел. Все-таки мы все еще шифровались и никто не должен был узнать ни обо мне, ни о нашем романе.

Я ни о чем не подозревала до тех самых пор, пока в очередной раз не пришла к нему на урок. Вся комната утопала в розах (и где он их столько достал в конце зимы?!), а сам Сольгер был одет в парадную военную форму и только сейчас я поняла, что войну он окончил в чине подполковника, а достигнуть подобного в его возрасте было ох как непросто. Ногу, к слову, он тоже к этому времени залечил, и уже давно таскал меня на руках по поводу и без.

А дальше было больше! Откуда-то из-за спины он достал лютерну и начал петь мне песню! Тут стоит сказать, что до приезда сюда он никогда не брал в руки музыкальный инструмент, а уж петь отказывался наотрез. И вы знаете, именно сейчас я поняла почему! Если играть он все же с горем пополам научился, то со слухом у Сольгера были явные проблемы. Но он так старался выводить какой-то заунывный любовный мотивчик этого мира, что я лишь титаническим усилием воли сдерживала улыбку. Наконец, когда он окончил терзать инструмент и мои уши, то тяжело дыша с непривычки и натуги с надеждой спросил:

- Ну как?

- Это было… феерично! – Подбирая слова ответила я ему.

И такая его лицо осветила радостная улыбка, что мне стало совершенно все равно как он там пел и что играл! Ну, может же быть у моего идеального мужчины хотя бы маленький недостаток? Ну, хорошо, несколько. Но это ведь ничего не меняет! Я ведь люблю его именно таким…

А потом он подошел ко мне поближе и достал очень красивую резную коробочку на дне которой лежало миниатюрное колечко. К слову, становиться на колено в этом мире было не принято, поэтому он просто встал рядом и явно очень волнуясь спросил:

- Лейла, ты выйдешь за меня замуж?

У меня же от искренности и надежды в его взгляде даже горло перехватило. К этому времени я уже давным-давно справилась со своими тараканами, более того, некоторые моменты обсудила с ним лично, поэтому не боялась свадьбы, а вернее не боялась свадьбы с ним. Но был один маленький нюанс, который я должна была обсудить именно сейчас, до своего согласия.

- Сольгер, мой солнечный мужчина. – Я уже давно наедине звала его так или просто, мое солнце, ведь sol по испански значит солнце. – Прежде, чем ты задашь мне этот вопрос чуть позже… если задашь… Я хотела бы, чтобы ты знал кое-что о моих родственниках.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Да-да, я собиралась рассказать ему о своих дедах. И на эту мысль меня, как ни странно натолкнул наш Дон Кихот еще тогда, когда Сольгер делал мне предложение впервые. Дело в том, что мой мужчина был аристократом Фаргоции, а я внучкой советника короля этой страны. Дед, конечно, говорил, что у меня не должно возникнуть с правителем никаких проблем, но что будет на самом деле? Ведь я одаренная, при чем с более сильным даром, чем у деда. И тут встает очень много вопросов связанных со мной. Готов ли сам Сольгер в это ввязываться, ведь король вполне может решить , что выходить замуж за простого аристократа, пусть даже он и стал героем войны, мне не с руки. Все-таки политика это такая штука, в которой что-то предсказать лично я уж точно не берусь. Но то, что я со своим Даром стану именно что разменной монетой в политике государства, предсказать несложно. Другое дело, что я вовсе не собираюсь этого делать, но вот подставить Сольгера, если он на мне женится, очень даже могу. Но если даже не лезть так глубоко, то размышляя о нашем союзе можно точно сказать, что проблем у него будет немало.

Со вторым моим дедом тоже не все ясно, так как, что бы он там ни говорил, но все равно будет блюсти свои интересы, а то, что он будет меня в них учитывать, предсказать несложно.

В общем, по размышлении оказалось, что девушка я очень проблемная, и этих самых проблем могу привезти воз и маленькую тележку в придачу.

 Будет ли он готов ко всему этому? Как отреагирует? Не разочаруюсь ли я после этого в нем? Не станет ли это именно той ошибкой, которую так ожидает Зарух? Всевышний, как же, вдруг, стало страшно не то, что о чем-либо рассказывать, а вообще открывать рот!

- У меня есть два очень влиятельных деда. – С усилием разжимая губы, начала я. – Один - советник короля Фаргоции граф Юркас Торентийский, а второй - визирь туранского султана Мехмет аль Мирийский.

Я смотрела в глаза Сольгеру и видела, как надежда и недоумение сменяются железным занавесом, который полностью скрыл его эмоции. Несколько долгих минут он просто смотрел мне в глаза, после чего отошел к узкому окну и, заложив руки за спину, уставился куда-то вдаль. Молчание из просто напряженного превратилось в невыносимое и, не выдержав, я подошла к нему вплотную. Хотелось кричать, топать ногами, возмущаться, наконец, просто высказать ему в глаза все, что сейчас проносилось у меня в голове. Однако, я молчала, боясь нарушить эту невыразимую выматывающую тишину даже словом.

Наконец, он повернул в мою сторону голову и спросил:

- У меня только один вопрос.

- Надо же? У тебя даже есть вопрос? – Сорвалось с моих губ раньше, чем я успела осмыслить высказанную претензию.

Он посмотрел на меня все тем же нечитаемым взглядом и, не обращая внимания на мой тон, просто кивнул.

- Почему ты сказала, что я смогу задать тебе вопрос о замужестве позже?

- Чего? – Я ожидала чего угодно, но явно не этого.

А потому просто широко раскрыла глаза и глупо ими хлопала почти минуту, пытаясь понять, к чему он его вообще задал? Признаться, так и не поняла, а потому решила уточнить:

- То есть, ты считаешь, что все на столько очевидно, что даже мысль о том чтобы сделать мне предложение, уже кажется тебе невероятной? – Голос почему-то дрогнул, но возмущение пока закрывало от той волны боли, что уже начала подниматься со дна моей души.

- В смысле, невероятной? – Уже недоумевал он.

- Ну, как же! Видимо, твоя любовь закончилась сразу же после того, как ты подумал о том количестве проблем, которые тебе придется огрести, если ты решишь на мне жениться!

В этот момент железобетонный заслон в его глазах дрогнул. Он прикрыл веки и снова отвернулся уставившись в это гребаное окно.

- Лейла, хватит со мной играть. – Устало произнес он. – Поверь, я еще не скоро смогу отойти от такого удара.

- Играть? – Я посмотрела на него, как на умалишённого. – О каком ударе ты вообще говоришь?!

Теперь он уже развернулся ко мне всем корпусом, зло глядя на меня:

- Лейла, хватит! – Почти прокричал он.

- Значит, это я виновата в том, что ты от меня отказываешься?! – Мягко говоря обалдела я, делая шаг назад.

- Я отказываюсь?! – Навис он надо мной. – Ты только что сама сказала, что будешь королевой Фаргоции или женой будущего султана Турании! Так чего же ты хочешь от меня?!

- Ась? – От такого поворота мужской логики мой мозг начал клинить. – К-какой королевой? К-какой султаншей? – Я даже положила руку на его лоб, благо навис он надо мной совсем близко. – Сольгер, у тебя что, температура?

- Н-но ты же сама… Только что… - Он смотрел на меня так странно, будто надеясь, но не решаясь во что-то поверить.

- Сольгер, я сказала что у меня очень влиятельные родственники, которых может не устроит твоя кандидатура, и тогда у тебя может возникнут слишком много проблем… - Уже положила руку ему на щеку я.

- Но ты ведь не могла не знать, что визирь как минимум попробует женить на тебе Заруха. И ему даже усилий никаких прилагать не придется, ведь тот и так влюблен в тебя без памяти. А граф Торентийский уже с лета ведет переговоры с королем Фаргоции о помолвке некоей своей внучки и принца.

Вот теперь я поняла ход мыслей Сольгера и оторопела от осознания глубины той жо…, короче оторопела.

- Но… я… Сольгер, я … Если о визире и его планах я еще думала, то о том, что проворачивает дед Юркас даже не догадывалась! Да и не нужны мне эти принцы и короли, Сольгер! Вот, ни разу не нужны!

Он закрыл глаза и облегченно прикоснулся своим лбом к моему.

- Лейла, девочка моя… Никакие проблемы с королями и принцами не заставят меня от тебя отказаться. Я слишком долго тебя ждал, слишком тяжело терял, чтобы вот так просто отказаться, если только… Если только ты сама этого не пожелаешь. – Закончил он, все также прикасаясь своим лбом к моему и теперь уже глядя мне в глаза.

- Не захочу… - Прошептала я в ответ.

- Лейла, я ведь уже не отпущу тебя.  У тебя есть последний шанс… передумать. – Однако, вопреки своим словам, он крепко ухватил меня за плечи.

- Я не передумаю. – Слезы сами собой навернулись на глаза. Уж слишком сильным было напряжение, слишком страшно было терять этого мужчину, и слишком большим было облегчение, что все совсем не так, как только что казалось.

- Лейла… - Он так крепко прижал меня к себе, что стало почти больно. Однако, тут же опомнился и чуть отстранившись заговорил. – Лейла, ты выйдешь за меня замуж?

- Да, Сольгер, да…

А следующие минут пятнадцать я могла лишь плавиться от сладости его поцелуев и цепляться за него, осознавая, как же мы были близки к тому, чтобы потерять друг друга. Наконец, когда накал эмоций немного спал, он обнял меня и снова заговорил.

- Лейла, я знаю, что впереди нас ждет неизвестность и много трудностей, но… Я постараюсь, что бы ты ни на минуту не пожалела о сделанном выборе.

Я покрепче обняла его в ответ.

- В Фаргоции нам, судя по всему, будут не рады… - Протянула я.

- И это слабо сказано. – Ухмыльнулся он. – Наш король славится бульдожьей хваткой и ненавидит, когда что-то уводят у него из-под носа.

- Так может нам туда и не возвращаться? Если что, у меня есть замечательная бабушка, которая самое малое сможет помочь нам на первых парах.

Он фыркнул мне прямо в ухо.

- Да у тебя не родственники, а сплошь влиятельнейшие особы.

- Зря ты так. Бабушка у меня просто замечательная! И практически держит в своем кулачке целый пиратский клан. – Решила я хоть немного сбить его скепсис.

- Оу! Это уже серьезно. – Согласился он. – Поверь я рассмотрю все возможности, но просто так убежать от ока короля у меня не выйдет.

- Но почему? Мало ли людей исчезает на просторах разных стран?

- Может и немало, только я одаренный, присягнувший королю.

- То есть тебя держит только присяга?

- Не только, Лейла. Ведь вместе с присягой мы приносим… - Он замялся, а вот я, осененная догадкой, добавила.

- Клятву, ведь присяга по сути это и есть клятва… - И уже больше себе под нос забормотала. – Клятвы, клятвы, кругом эти нерушимые клятвы!  Мне просто необходимо о них узнать побольше!

- Ты права, Лейла, ведь в конце обучения ты тоже… - Тут он снова запнулся, как будто что-то мешало ему продолжить.

- Я тоже должна буду принести клятву… - Осенило меня. – Действительно, как еще держать в повиновении стольких одаренных!

Я знаю, что уже давно хотела узнать о клятвах, а точнее о нерушимых клятвах, но все было как-то не досуг. А тут уже сам Всевышний велел, поэтому прямо на следующий день я задала этот вопрос профессору. На что он мне ответил, что не вправе распространяться на эту тему и вообще, урок у нас сегодня совершенно о другом.

Сказать, что я была шокирована таким ответом и расстроена, это ничего не сказать! Ведь он же мне обещал рассказать! Давно, конечно, но обещал! В общем, я обиделась. Не помогло даже понимание того, что он просто не в праве мне об этом рассказывать. Поэтому на следующее занятие я пришла бука букой. Профессор же лишь укоризненно на меня посмотрел и проговорил:

- Мне сейчас срочно нужно отойти для проведения опыта. Поэтому меня не будет около часа. – Потом посмотрел на меня поверх очков и многозначительно добавил. – Только что я взял в закрытом отделе библиотеки очень интересную книгу, только давать ее для чтения ученикам ни в коем случае нельзя! Поэтому я эту книгу прячу в свой стол и закрываю на ключ. – И он демонстративно положил старый потрепанный фолиант в стол и закрыл ключом, который также демонстративно положил в карман. – Книга ОЧЕНЬ интересная.  - Он специально выделили слово «очень». – Но ученикам ее читать ни в коем случае нельзя! Лей, ты меня понял?

Я, конечно, ничего не поняла, но зачем-то кивнула головой. А профессор встал и направился к двери, по дороге теряя ключ и бормоча себе под нос:

- Ох уж эти мои карманы, нужно будет отдать мантию в починку. – И вышел за дверь.

А я несколько долгих секунд сидела, смотрела на валяющийся на полу ключ и соображала, что же это сейчас было? Пока одна дельная мысль все же не пришла мне в голову: «Идиотка! Да он же тебе прямым текстом сказал, что нужно прочитать эту книгу, но давать ее тебе он не то что не имеет права, а похоже даже поклялся сделать все, чтобы исключить ее прочтение любым учеником! Однако же, на те! Нашел лазейку! Нет, проф – это чудо!»

После чего метнулась к ключу, а потом к столу, откуда и достала фолиант. Один час для столь интересной книги – это ничто! Но информацию по клятвам я все-таки нашла и если коротко, то все сводилось к тому, что в мире существует весьма малое количество артефактов, которые остались после великой войны и которые позволяют принимать любые клятвы, которые просто невозможно нарушить. Как-то их обойти еще можно, но по мелочи, в остальном же без вариантом. Там же на полях от руки было написано, что на данный момент известно местонахождение четырех таких артефактов. Один хранится у короля Фаргоции, другой – у короля Эльмирантии, третий – соответственно у короля Тализии, а четвертый здесь, в замке.

Как оказалось, именно клятва, принесенная на этих артефактах королями Фаргоции и Эльмирантии не давала этим странам ранее схлестнуться в войне. Но также при принесении клятвы было указано и время, о котором благополучно забыл эльмиратнийский монарх, что не удивительно, ведь клятву приносили двести лет назад и она казалась бесконечной и нерушимой. Но ее время подошло к концу, чем не преминул воспользоваться король Фаргоции.

Но сейчас не об этом. Дело в том, что снять такую клятву может лишь тот, кому она была принесена, и тут встает вопрос на миллион: Согласится ли хоть один монарх просто так отпустить своего одаренного, который увел у него перспективную невестку? Хотя нет, тут вопрос стоит иначе: согласится ли этот монарх отпустить ту самую перспективную одаренную, сила которой впечатлила даже ее деда? Хотя, вопросов тут можно поставить множество, только вот ответ на них будет один: Нет. А ведь совсем скоро моя учеба в школе подойдет к концу и, судя по информации из книги, мне, как и всем одаренным ученикам, придется принести на таком артефакте стандартную клятву тому королю и королевству, которому он был предназначен еще до начала своей учебы. В моем случае это будет все та же Фаргоция и ее король.

Тут стоит добавить, что обычные люди такую клятву приносят крайне редко. Видимо, слишком сильно зажимать людей в рамки просто нельзя, а вот так, с теми, у кого стоит вопрос служить королю и государству или погибнуть на костре, вполне себе можно. Не скажу, что это плохо. Все-таки если рассматривать ситуацию в целом, то контроль над одаренными необходим, но все же не такой. Не на столько тотальный. Не знаю, как правильно, но сейчас это больше походило на рабство, ведь стандартный текст включал в себя не просто верность и невозможность навредить своей стране и королю, а практически полное подчинение принесшего клятву. Так, допустим покинуть страну одаренный мог лишь при условии, что монарх лично или письменно разрешил ему это. При чем с оговоркой причин и сроков, когда ему следует вернуться. Хотя, если не было каких-либо прямых запретов, то во всем остальном человек мог чувствовать себя вполне свободно. Только вот кто сказал, что монарх может не воспользоваться своим положением и не перегнуть палку? А в нашем с Сольгером случае мне вообще страшно, чем все может закончиться!

И если я теоретически еще могу избежать клятвы, хотя здесь тоже не дураки сидят и сделать это, судя по всему, будет ну очень сложно, то с Сольгером все однозначно. Что же делать?! А ведь мой дед все рассчитал…

Если я принесу клятву, то уже ничто не сможет меня защитить от влияния короля и его повелений. И, пожалуй, в данном случае свадьба с принцем Фаргоции была бы и правда оптимальным вариантом. Все-таки злоупотреблять клятвой в случае с собственной невесткой не совсем  правильный и адекватный поступок. Хотя, свадьба с туранским принцем была бы еще более правильным действием, ведь тогда ни о какой клятве не шло бы и речи, ведь в Турании просто нет подобного артефакта, а убедить Заруха не брать эту клятву с меня здесь вряд ли будет сложной задачей.

В общем, обложили… Как в песне у Высоцкого: «Рвусь из сил, из всех сухожилий, но сегодня опять, как вчера, обложили меня, обложили, гонят весело на номера !»

Ну нет! Не дамся! Вернее, не дадимся! Мы с моим солнцем еще обязательно что-нибудь придумаем. Да и деды мои – вполне адекватные люди, которые, как я успела убедиться, любят свою внучку и желают ей лишь добра, поэтому мне обязательно нужно с ними поговорить, а там и решение проблемы найдется! Мне ничего не остается, кроме как верить в это…