Глава 8
Глава 8
В том городе мы, конечно, задержались на гораздо больший срок, а если точнее, то еще на полторы недели. Отравление не прошло для принца даром, и его организму нужен был отдых и уход, уж больно угнетающее действие оказал на него яд.
Мы же с Наримом и Ромичем все это время усиленно занимались на заднем дворе гостевого дома боем на мечах. К сожалению, мои запястья все еще были слишком слабыми, а потому даже Нарим делал на этом поприще большие успехи, чем я. Честно говоря, было даже немного обидно, все-таки я старалась! Но стало еще сложнее, когда наш инструктор вручил нам щиты. Они хоть и были выданы под рост каждого, да и выглядели не такими уж массивными, даже почти игрушечными, но все равно был жутко тяжелым, по крайней мере для меня. Однако, чего мне было не занимать, так это выносливости, что меня и спасало от постоянных насмешек Заруха, который от скуки в последнее время стал частенько приходил к нам на занятия и смотреть на наши потуги, сидя на лавке. На большее сил у него все равно не было.
После очередного занятия, когда я снова была обсыпана гирляндой синяков и не менее плотной гирляндой насмешек Заруха, я шла в умывальню, что находилась в пристройке рядом с гостиницей, кипя от раздражения, как на себя, так и на принца. На которого вынужденное бездействие влияло совсем уж неблагоприятным образом, от чего от его плохого настроения не пострадал разве что его верный конь. И то лишь потому, что он до него еще просто не дошел.
Верный Ромич плелся следом, готовый встать на защиту моей девичей чести, пока я буду мыться. А если проще, то просто отгонял или заговаривал любого, кто пожелает ополоснуться в тоже время, что и я. И занятие это оказалось не таким простым, как могло бы показаться на первый взгляд, ведь не так-то легко кому бы то ни было объяснить, почему нельзя помыться в довольно просторной умывальне одновременно с мальчонкой. Но я старалась сделать все свои дела в умывальне как можно быстрее, все-таки и красноречию Ромича есть предел.
Вообще же сам процесс мытья и похода в туалет на всем протяжении дороги оказался отдельной песней, так сказать. Поначалу то Нарим, то Зарух норовили на стоянках присоединиться к тому, чтобы справить нужду вместе со мной, проще говоря, сходить за компанию. Однако после того, как я пару раз довольно грубо, используя матросскую лексику, поинтересовалась для чего им нужно влезать в столь интимный процесс, в этом вопросе от меня отстали. Но отходить в кустики все-таки приходилось как можно дальше.
С мытьем все было сложнее. И если на постоялых дворах еще как-то удавалось выкручиваться, к слову, с определенным трудом и при помощи Ромича, то на речке, что встретилась нам за день до прибытия в город, мне пришлось несладко. Никто бы не понял, если бы я не пошла резвиться вместе с мальчишками, что первыми заскочили туда во время обеденного привала. Разумеется, зазывая меня при этом на все лады и откровенно подтрунивая. Нисколько не смущаясь, они поскакали в реку нагишом, буквально на ходу стаскивая с себя одежду. А я решила поскакать на лошади, старательно прижимаясь грудью к ее спине.
Конечно, я предварительно сняла с себя сапоги и рубаху, иначе меня бы вообще никто не понял за исключением Ромича и профессора, и оставила на месте только штаны, как будто мне было лень их снимать из-за того, что я торопилась в воду и даже с лошади слезать не хотела. Так, по крайней мере, я демонстрировала окружающим. А в речке отошла подальше от мальчишек, делая вид, что с особым тщанием намываю свою лошадку, а на самом деле с этим самым особым тщанием прячась за ее боком. Нет, прятать мне было нечего, грудь пока расти не начала, хотя у некоторых сверстниц уже и успела заметно округлиться, и пока вполне могла сойти за мальчишескую, но во-первых, я была девочкой и ходить полуголой перед мужским населением вообще не привыкла, а во-вторых, мне все-таки было не десять, и я все еще хорошо помнила, что грудь у меня была, извините за каламбур, а вокруг мужчины!
Масла в огонь подливал и Ромич, который вроде как и невзначай, но уж очень заинтересованно и ревниво поглядывал в мою сторону. Профессор так и вовсе сел на ближайшее поваленное для стоянки дерево и закрыл лицо двумя руками, всем своим видом показывая мне, как относится ко всему происходящему. Благо, хоть остальным было глубоко фиолетово, потому что они разбивали лагерь и готовили обед, собираясь окунуться позже и совершенно не обращая внимания на плещущихся мальчишек.
Выход же из воды был вообще отдельной частью Марлезонского балета. Мне пришлось сильно постараться, чтобы суметь просемафорить Ромичу, что нужно отнести мою одежду дальше по течению и оставить там. Дело осложнялось тем, что объяснения я вела по горло в воде, постоянно держась за Звездочку, чтобы она не дай же ж Всевышний не уплыла и не оставила меня одну. Почему-то тогда казалось, что только благодаря ей я еще не потеряла самообладания. И еще тем, что глаза Ромича постоянно как-то странно косили, и было не понятно, то ли он так хочет отвести глаза, чтобы меня не смущать, то ли так хочет заглянуть за кромку воды, довольно прозрачной, к слову. Хотя, что уж он там хотел увидеть для меня загадка, видимо, просто срабатывал мужской инстинкт. Хорошо хоть Зарух с Наримом на наши гляделки особого внимания не обратили, Звездочка хорошо меня прикрывала.
Это сейчас я понимаю, что можно было все сделать по-другому, как и вовсе не купаться в речке, но тогда это показалось единственно верным решением, которое в итоге спалило мне немало нервных клеток. Утешало лишь то, что водичка оказалась просто бальзамом для моего потного, грязного тела и для уставшей Звездочки в том числе.
- Лейла, ты бы поторопилась, что ли. – Раздалось за дверью недовольное бурчание Ромича, а я окончательно вернулась из воспоминаний и распахнула дверь купальни.
- Не ворчи, Ромич, никого же нет.
- Сейчас нет, а через минуту есть.
- Ты чего такой надутый? – Решила я поинтересоваться плохим настроением друга.
- Нормальное у меня настроение. – Все также сумрачно ответил он.
- Да сегодня инструктор назвал его криворуким шиканом, вот он и бесится. – Раздался над самым ухом голос Нарима, который только что вышел прямо из-за угла умывальни. – А где Лейла?
- К-кая Лейла? – Заикаясь, спросил Ромич.
- Ну, которой ты сказал поторапливаться. Я как раз подходил и услышал. Не знал, что ты уже успел здесь с кем-то познакомиться. – И с любопытством заглянул в открытую дверь. – Хм, там же нет никого. - И недоуменно улыбаясь посмотрел на нас.
Немая картина по моим ощущениям длилась где-то с минуту. Во время которой я успела просверлить взглядом на лбу у Ромичу дыру с кулак, он побледнеть и виновато сглотнуть, а Нарим несколько раз перевести взгляд с меня с мокрым волосами и таким же мокрым полотенцем в руках на Ромича и обратно и, открыв рот, округлить глаза в понимании.
- А я-то уже на свой Дар грешить стал! - Выдохнул он. – Думал, беда, перестает работать!
Теперь уже в непонимании на него уставились мы с Ромичем.
- А тут такое!
Он уставился на меня, как на седьмое чудо света.
- Лей! Лейла!
- Да тише ты! – Тут же зашикала я на него. – Пошли!
И, крепко ухватив его за руку, поволокла в единственное место, где сейчас можно было худо-бедно уединиться: в комнату. Ромич, разумеется, поплелся следом. Вот, зла на него нет! Вся конспирация псу под хвост из-за длинного языка некоторых индивидов!
К тому моменту, как мы добрались до комнаты, в которую, слава Всевышнему, Зарух еще не вернулся, мозги немного прочистились от панической атаки, вызванной неожиданным разоблачением, и я стала мыслить более трезво.
Несколько минут мы все трое просто молчали, думая каждый о своем. Теперь Ромич, набычившись, сверлил взглядом Нарима, тот, не обращая на него внимания с неподдельным интересом изучал меня, а я… Я просто лихорадочно думала.
- Слушай, Нарим, а что значит та фраза, будто ты начал опасаться за свой Дар?
Только сейчас осознав, что сболтнул о нем при Ромиче, он бросил на него обеспокоенный взгляд, но поняв, что метаться поздно все же ответил.
- Просто энергии мужчин и женщин немного отличаются и это заметно даже не столько по ней самой, сколько по ее течению в теле. Глядя на тебя, я все время думал, что мой Дар сбоит и даже начал опасаться, что он и вовсе уйдет. – Примолк Нарим, задумавшись, но потом резко встрепенулся. – Но теперь все встало на свои места! Ты даже не представляешь какое это для меня облегчение!
Я представила, что бы было, если бы я начала сомневаться в правдивости своего Дара и посочувствовала мальчику. Такого, я бы не пожелала никому. Все-таки привыкнув полагаться на Дар, его правдивость и непогрешимость, принять, что он может соврать, это все равно что узнать, что твоя рука может действовать по собственному усмотрению!
Однако, тут Нарим наконец отвлекся от своих переживаний и до него наконец в полной мере дошло, что же он узнал!
- Но ты же… Как ты… Это же…
- Тш… - Тут же зашикала на него я. – Не нужно лишних слов! Прошу! Просто выслушай меня! А там сам решишь, что делать с этим знанием. – Поникла я, окончательно осознав, что сегодня вся моя немыслимая для этого мира авантюра может пойти прахом. Не заткнешь же рот мальчику, если он захочет обо всем рассказать окружающим.
- Не знаю, как ты относишься к женскому полу и одаренным девочкам в частности, но в том месте, в котором я жила до это, меня не так давно сожгли на костре, и девочки Лейлы уже несколько месяцев по всем правилам и законам не должно быть в живых. – Тихо начала я свой нелегкий рассказ. – Меня спас Ромич. Он буквально в последний момент успел вынести мое почти бесчувственное тело из горящего сарая и лишь чудом этого никто не заметил. Ты как-то спрашивал у него, откуда у такого молодого парня седая прядь. Так вот, это вовсе не выверт природы, как отшутился тогда Ромич, она появилась у него как раз после тех событий.
Мне повезло, и мои родные и близкие оказались выше предрассудков и не увидели во мне зла. Именно они помогли мне стать мальчиком Леем и отправили учиться в школу. – Заметив готовый сорваться с губ Нарима возмущенный возглас, я подняла ладонь, останавливая его возражения и продолжила. – Это я попросила их об этом.
- Но зачем? – Не выдержал все же мальчик.
- Затем, - жестко ответила я ему, - что я не хочу вечно скрываться, боясь ненароком выпустить свой дар из-под контроля и как-то себя проявить, не хочу стать безгласной вечно рожающей одаренных детей самкой, которой даже не будет дано увидеть как они растут и кем станут! Не хочу стать в конечном итоге обозленным на весь свет и себя саму зверем или апатичной обезумевшей от горя женщиной!
Несколько долгих минут в комнате стояла звенящая тишина. Наконец, Нарим спросил:
- Но чем тебе поможет обучение в школе?
Я пожала плечами.
- По крайней мере я научусь управлять собственным Даром и это даст мне возможность избежать многих опасностей.
Не рассказывать же ему сейчас, что это лишь первый шаг к возможности не только доказать всему зашоренному привычками обществу, что женщина тоже чего-то стоит и достойна элементарного уважения, но возможность спасти несчастных одаренных девушек от костра или другой, не менее печальной участи. Как я буду это делать? Не имею ни малейшего представления! Самой бы прямо сейчас спастись! И нет, я вовсе не представляю себя святым паладином в блестящих доспехах, несущим миру свет истины и защиту сирым и убогим. Вовсе нет! Это просто смешно! Однако после того, как я однажды умерла, а потом снова побывала на самом краю забвения, я поняла одну вещь: я хочу, чтобы жизнь, что второй раз, дали мне небеса, не была прожита зря, в вечном страхе и сожалении об утраченных возможностях. Пусть я стану кометой, что быстро закатится за небосвод, но я хочу оставить после себя след в сердцах людей, стать тем самым камешком, что обрушит лавину и изменит существующий порядок вещей. Да, пожалуй, звучит слишком амбициозно, и даже не трудно реализуемо, а вообще невозможно, но зачем ставить целью своей жизни легкодоступные и выполнимые вещи? Вот и я решила: мечтать – так с размахом!
Смешно… Самой себе смешно, когда озвучиваю в голове эти мысли, а еще очень страшно, потому что чувствую, что не готова ко всему этому. А потому, чтобы саму себя лишний раз не пугать, засовываю все эти грандиозные планы в мешочек, затягиваю шнурочком и ставлю на полочку своего сознания, откуда обязательно их достану как-нибудь потом, когда сама не буду балансировать на самой грани.
- Знаешь. – Оборвал мои заполошные мысли Нарим. – Мне мама тоже так говорила, что нужно научиться управлять своим Даром. А еще… - Тут он замолк, явно что-то для себя решая. – Я сохраню твою тайну и даже помогу!
Честно говоря, я совершенно не ожидала от него такой реакции и подобной поддержки, а потому чуть не подавилась заготовленными словами, в которых собиралась умолять мальчика не раскрывать мой пол окружающим. А потому спросила лишь глупое:
- Почему?
Он посмотрел на меня, на Ромича, и, когда я уже решила, что он промолчит, ответил:
- Потому что однажды кто-то другой помог одной одаренной девочке, и у нее появилась возможность прожить спокойную жизнь, выйти замуж, родить детей и остаться уважаемой ханан. Но Дар без развития не смог помочь ей в трудную минуту спасти любимого мужа, поэтому, когда подобный Дар открылся у ее старшего сына, она сделала все, чтобы он смог отправиться учиться... – Тут мальчик, поникнув, замолк. Видимо, вспоминая что-то неприятное. Но потом мотнул головой, отгоняя невеселые мысли, и добавил, глядя куда-то вбок. - А еще потому, что то, что делают с одаренными девочками – это неправильно.
Осознав, что таким способом Нарим только что рассказал нам историю своей матери, я прониклась к нему еще большим доверием и симпатией. А потому наплевав на все приличия, крепко обняла и прошептала:
- Спасибо!
Явно опешивший мальчик так и остался стоять столбом, и Ромич не преминул это прокомментировать:
- Лейла, хватит уже парня тискать, а то он вконец смутится.
От того, что он снова назвал меня Лейлой, я аж на месте подскочила и зашипев, как рассерженная кошка, выставила в его сторону указательный палец.
- Ромич, шикан ты тупоумный, повторяю в последний раз: меня зовут Лей, я мальчик, и если кто-нибудь еще хоть раз в этом усомниться, то получит по своей тупой маковке так, что мало не покажется! Это ясно?
Ромич снова виновато понурился, а я в изнеможении всплеснула руками.
- Ну, как ты не поймешь, что своим поведением ты собственноручно можешь привести меня на костер, в монастырь или тюрьму! Такого не простят! Понимаешь? Вся эта авантюра – это один большой риск, а ты буквально каждый день ставишь меня на порог разоблачения!
- Да понимаю я все! – Не в силах выдерживать град моих обвинений, воскликнул парень. – Просто не могу я тебя воспринимать мальчиком! Не могу! Я же тебя с детства знаю! Понимаешь?
- Нет, Ромич! Не понимаю! Я - Лей, заруби себе это на носу! Еще раз услышу что-то иное и… и… - Я судорожно пыталась придумать самую страшную кару для этого остолопа.
- Да понял я, понял! Не шипи.
Несколько мгновений я еще пыхтела, как воинствующий ежик, но звук шагов прямо за дверью тут же отрезвил, и мы втроем переглянулись, пытаясь взглядом спросить друг у друга не сильно ли шумели.
В этот момент дверь открылась и на пороге появился Зарух. Немая пауза длилась недолго, после чего он как-то зло усмехнулся и спросил:
- Ну и что мы тут застыли, как статуи? Не буду я вам мешать шушукаться! Больно надо!
После чего развернулся и, хлопнув дверью, вышел прочь.
- Н-да. – Выдала на это я, глядя на закрытую дверь.
- Угу. – Подтвердил Нарим.
- Полностью с вами согласен. – Присоединился к нам Ромич.
После чего мы не сговариваясь разбежались по своим делам.
Вечером после позднего ужина мы втроем поднялись в комнату. К слову, обратно к Заруху нас переселили только вчера, так как все это время с ним ночевало два приставленных Фахримом охранника, которые по мере сил ухаживали за принцем и терпели его нелегкий характер. Однако, уже через пять дней, когда он не нуждался в посторонней помощи, чтобы встать и одеться, принц их выгнал, мотивируя это тем, что в няньках не нуждается. Вот нас и вернули, для компании и пригляда. От нас-то он так просто отделаться не сможет, а оставлять его одного Фахрим не хотел ни под каким предлогом. И так, как он выразился, чудом избежал веревки, а того, кто отравил принца еще так и не нашли.
Честно говоря, меня поначалу удивляло, что принц путешествует без денщика или еще какого слуги, который бы помогал ему одеваться, чистить одежду и выполнял мелкие прихоти. Однако, оказалось, что такой человек был, но во время страшного шторма, в который они как и мы попали во время плавания, погиб, и принц не захотел никем заменять старого преданного слугу и просто переложил некоторые функции, как то уход за своей одеждой, к примеру, на своих личных охранников. Отчего они, разумеется, в восторг не пришли, но и перечить не стали. Все-таки принц известен своим упрямством. А одеваться ему помогал Нарим, хотя Зарух и сам неплохо справлялся.
- Слушай, Лей, - подошел ко мне Нарим и тихо спросил, - а Ромич тебя правда с самого детства знает?
- Ага. – Я улыбнулась, вспоминая наш дом, и то, как он учил меня доить наших козочек. – Говорит, что даже видел мои первые шаги. – Я сделала большие глаза, чтобы подчеркнуть важность события. - Но Кирим, наш слуга, говорит, что это он видел мои первые шаги, а Ромича тогда и близко не было. Пару раз они на этой почве даже повздорили!
Нарим на это замечание фыркнул от смеха.
- Ну и чего вы там снова шушукаетесь? – Раздался раздраженный голос Заруха. – Я, конечно, понимаю, что мешаю важным людям разговаривать, только уже спать пора!
- Ваше высочество, вы чего такой раздраженный? – Не выдержав его постоянных придирок, спросила я. И да, после того памятного дня я так и не перешла на привычное до этого простое обращение. Даже не знаю почему. Вроде и простила уже, только почему-то язык не поворачивался, вот и все.
- Я? Раздраженный? – Сыграл он недоумение. – Да я само спокойствие! Трепитесь сколько влезет! – Рявкнул он, и, перевернувшись на бок, демонстративно от нас отвернулся.
А я поняла, что с парнем творится что-то не то. Ну, не был он таким во время нашего пути! Понятно, что выверты его характера и раньше доставляли нам массу «приятных» моментов, но то, что он демонстрировал в последнее время переходило все границы.
Поэтому, я подошла к нему и, сев на краешек кровати, дотронулась до его плеча.
- Ваше высочество. – Тихо позвала я.
Однако, он лишь резким движением плеча скинул мою руку и не ответил.
- Что случилось? – Все же не отступилась я, однако, и теперь не получила никакого ответа. – Ну, вы чего?
Наконец, принц не выдержал моих приставаний и, круто развернувшись, сел на кровати, оглядывая нас с Наримом горящими прищуренными глазами.
- Зачем вы меня спасли? А? Я же вижу, что вы все меня ненавидите! С самого первого дня! Думаете я не знаю, что вы шепчетесь у меня за спиной и только и мечтаете, что избавиться побыстрее! Только мне плевать и на вас и на ваше отношение! Вы, жалкие черви, что копошатся под моими сапогами! Я просто раздавлю вас и пойду дальше!
Я смотрела на Заруха и не видела принца. Сейчас я видела маленького мальчика, который думает, что ему отказали в дружбе и участии. Мальчика, который совершенно один оказался далеко от дома, и который борется со своими страхами и неуверенностью тем, что отправляет в мир обратно ту агрессию, которую, как ему кажется, этот мир демонстрирует ему.
Выброс его эмоций был так велик, что я почти ощутила всю их гамму даже на расстоянии: одиночество, боль, чувство, будто его предали, зависть к простым дружеским отношениям, и много еще всяких оттенков и нюансов, которые я даже различить не смогла. Вот что уже не первый день сжигало мальчика изнутри. А еще поняла, что просто обязана что-то сделать, чтобы это изменить. Не будь я эмпатом, то, наверное, и не поняла всего этого и увидела лишь злого вредного мальчишку. Но понимание подоплеки такого поведения, невольно накладывало на меня некие психологические обязательства. Все таки Дар, как дает более глубокое понимание людей, так и накладывает определенные обязательства перед ними. Поэтому, я решилась.
- Послушай. – Внезапно осипшим голосом начала я. – Ты уже знаешь, что у меня есть Дар. Верно?
От резкого перехода разговора в совершенно другое русло, мальчик сначала недоуменно хлопал ресницами, но потом с подозрением все же кивнул.
- Так вот, я могу поклясться чем угодно, что не применял его ни к тебе, ни к Нариму, по крайней мере осознанно.
- Ты это вообще к чему? – Даже сузил глаза Зарух.
- К тому, что сейчас я попрошу дать мне возможность кое-что тебе показать. Можно?
- Чего ты хочешь, Лей? – Недоверчиво сощурившись, спросил принц.
- Ничего такого! Поверь! Просто разреши.
- Что у тебя за Дар? – Не спешил соглашаться он.
Я на это лишь хмыкнула.
- Долго рассказывать. Проще показать. Так можно?
- Ну показывай. – После некоторого молчания с выражением великого одолжения на лице все же согласился он. Однако, где-то на самом дне его глаз я заметила искорки надежды. Непонятной для него самого и от того еще более зыбкой.
- Дайте мне руку.
Принц скептически вздернул бровь, но руку протянул.
- Нарим, я могу рассказать принцу о том, как ты заметил его недомогание? – Перед тем, как приступить, поинтересовалась я у мальчика.
- Да чего уж там, рассказывай. Все равно до школы уже совсем недолго осталось. – Тяжело вздохнул Нарим.
А я сосредоточилась и начала показывать Заруху нашу первую встречу, свое неприятие его высокомерия и вечных придирок, а затем и все, с моей точки зрения, важное, что происходило с нами и между нами. И, что самое главное, свое видение всего произошедшего, хотя скрыть какие-либо чувства при передаче прошлого все равно была не в состоянии. Показала, как, кажется, ничего не значащие детали сблизили нас с Зарухом, как я стала видеть в нем много хорошего. Разумеется его высокомерие никуда не делось, однако, воспринималось уже по-другому, да и по отношению к нам с Наримом он перестал так явно его демонстрировать. Показала, как радовалась, когда он все чаще начал снимал маску высокомерного принца и как легко и радостно было с ним общаться в эти моменты. Показала, как он изменился во время этой поездки, и что я сама стала считать его своим другом, отчего особенно больно было узнать о его желании меня унизить и как сильно меня это задело. О той роковой ночи, когда Нарим меня разбудил по настоящему взволнованный состоянием принца, и мы вместе пытались осознать, что он умирает у нас на руках. Показала, как мы с мальчиком переживали о его здоровье и рвались помогать, но охрана очень быстро и четко дала понять, что наше присутствие в его покоях нежелательно. Показала, как собственным демонстративным презрением он лишил нас даже возможности к себе подступиться и закончила словами:
- Я умею при тактильном контакте показывать то, что увидел сам и, при желании, умею видеть то, что человека волнует в данный момент, о чем он усиленно думает или вспоминает. Также, как оказалось, могу чувствовать особенно сильные эмоции на расстоянии. Неосознанно, правда. И, за все время поездки применил Дар лишь раз, но не к тебе или Нариму, да и во вред это никому не пошло. И еще хочу, чтобы ты знал: дружба – это отношения не сюзерен-вассал, хозяин-раб или покровитель-опекаемый; дружба – это когда на равных, когда для тебя имеют значения лишь личные качества человека, а не количество власти и денег, сосредоточенных в его руках. Иначе это уже не дружба, а коммерческие отношения.
После чего отпустила его руку и, встав, подошла к Нариму, давая Заруху возможность осмыслить увиденное и услышанное.
- Ну, что Нарим, давай я покажу проявления своего Дара и тебе. – Улыбнулась я ему.
Он как завороженный протянул мне свою руку, а я показала, каким нерешительным впервые увидела Нарима и как постепенно этот робкий мальчик стал для меня настоящим другом, которому я по-настоящему могла доверять, как была растеряна и рада, когда узнав о моем поле, он решил меня поддержать и как рада, что мы будем учиться вместе.
- Это удивительно! – Восторженно прошептал он. – Видеть все глазами другого человека! Ощущать, будто совершенно точно его понимаешь!
- Поверь, это приносит радость отнюдь не всегда. - Невесело улыбнулась я.
- Лей, - тихо проговорил Нарим, - я рад, что ты считаешь меня своим другом. И это… ну, в общем, ты для меня тоже уже давно друг… или подруга. – Уже на самой грани слышимости добавил он.
Невольно, я прыснула смехом, на столько заговорщицким в этот момент он сделал свое лицо.
- Ладно, давайте ложиться спать, а то мастер Мирех завтра утром сделает из нас отбивную.
Мы с Наримом тяжело вздохнули, вспоминая каждодневные экзекуции, лишь по недоразумению называемые обучением бою холодным оружием и направились по постелям. Зарух все это время сидел все в той же позе, глубоко уйдя в себя. Однако, когда мы задули свои свечи, он погасил и свою. А через полчаса, в течение которых нам всем не спалось, он, вдруг, заговорил.
- Сколько себя помню, меня всегда учили никому не доверять и ни к кому сильно не привязываться. Когда мне было пять лет, отец подарил мне щенка, который вырос в замечательного пса и более верного друга я не знал. Шарт всегда был рядом, готовый помочь и защитить, даже спал со мной в одной постели. Я кормил его с рук и выгуливал, сам занимался выучкой. Однако, через три года отец лично у меня на глазах скормил ему отравленное мясо. Ни мои просьбы, ни рыдания не помогли его спасти. И, когда пес подох, он сказал, что даже наши самые преданные друзья – это наша слабость, которую не может себе позволить ни один правитель. Он сказал, что собак у меня может быть много, как и тех, кто будет постоянно рядом, но я всегда должен помнить о той слабости, что они принесут с собой, если я буду иметь неосторожность привязаться к ним больше, чем нужно. А потом он подарил мне другого пса, который точно также был мне предан, однако, я всегда помнил, что он не Шарт и больше никогда не кормил его с рук.
Я осознанно выстроил вокруг себя стену, но ты, Лей, каким-то непостижимым образом расковырял в ней приличный кусок и я почувствовал, что чего-то в жизни недополучаю! –Рассуждения и интонации Заруха были на столько взрослыми, что у меня даже мурашки побежали по телу. - Я видел как ты себя ведешь с окружающими! Видел, как они тянутся к тебе и видел, что с тем же Ромичем вас связывает самая настоящая дружба. Одно то, как ты поделился с ним пищей тогда на площади! Даже не задумываясь, что этот жест означает полное доверие как с твоей, так и с его стороны! Вы пообщались лишь глазами и все! Это вышло так естественно, что было совершенно понятно, что для вас обоих это в порядке вещей! Ты не представляешь, как в тот момент я завидовал вам обоим!
Мне с какой-то непостижимой ранее мстительностью захотелось доказать Ромичу, Нариму, да всем вокруг, что ты самый обычный маленький никчемный мальчишка! Захотелось, чтобы они разочаровались в тебе и перестали смотреть так… так… так, как смотрят! Именно поэтому я настоял на твоем выступлении там, на площади. – Зарух ненадолго умолк. А потом совсем тихо продолжил. – Я сразу же пожалел об этом. Не знаю, что на меня тогда нашло, но и отменить своего желания я не смог, иначе что же я тогда за принц: то желаю, то не желаю. И знаешь, что самое интересно? – В темноте комнаты раздался его невеселый смешок. – Люди действительно стали смотреть по-другому, но не на тебя, а на меня. Только я привык и к неприязненным взглядам и шепоткам за спиной. Но смириться с тем, что поменялось именно твое отношение и Нарима почему-то не мог. Как дурак, решил тебе подарить перстень, думал, что выйдет как со всеми и после такого знака внимания все вернется, как было. Но ты прав, дружба – это не коммерческие отношения. Пожалуй, я только сейчас по-настоящему это понял. – Зарух умолк, явно собираясь с мыслями. – Я не умею просить прощения, Лей, никогда этого не делал и делать не буду. Но я умею признавать свои ошибки.
Зарух умолк, явно сказав все, что хотел.
- Я давно не держу на тебя зла. – Решила ответить я.
- Так почему не перестал обзывать высочеством? – Тут же поинтересовался он в ответ. При чем так быстро, будто только и ждал этого.
- Не знаю. – Растерялась я. – Возможно, мне нужен был этот разговор, чтобы все вернулось на круги своя?
Больше мы этим вечером не говорили, однако каждый чувствовал, что стал друг к другу намного ближе, а я поняла, что быть принцем очень нелегкая ноша, по крайней мере в султанате.